на грани твоего сознания

ванда вздыхает, у неё не хватает слов и сил, но слишком она дорожит и любит её. пьетро и клинт пропали из поля зрения вместе с натаном, остаётся надеяться лишь на лучшее. максимофф аккуратно берет рыжую за плечи, она смотрит в глаза напротив и слегка теряется. запах алкоголя и сигарет вызывает тошнотноворное ощущение, но даже сквозь это ван ощущает запах хвои. — таша, лучше поспать.. давай я постелю тебе.. – ведьма аккуратно берет романову за плечи и смотрит на неё с мольбой. только вот её не слышат, взгляд неожиданно меняется и это будто больше вовсе не нат. этот взгляд убивал, выжигал все, оставляя после себя ничего. это пугает, ведь никогда она не видела такого. кажется, что она ещё что-то говорит или шепчет, максимофф не совсем понимает, что сейчас происходит. её пугает и дурманит рыжая. она словно пьянеет от запаха перегара. руки сильно сжимают плечи и ванда начинает дышить глубже и тяжелее. ей нужно боятся и паниковать? на губах натальи появляется ухмылка. — ведьма я, эх, ведьма, – левая рука агентки скользит по плечу, а малахитовые глаза смотрят прямо в потерянные глаза напротив. – такая вот нелёгкая судьба моя, – хриплый голос продолжает петь на русском, в то время как рука переходит на солнечное сплетение ведьмы, упираясь в него укпзательным и средним пальцем, сгибая остальные. – силой я наделена... – она скользит ниже, ванда же чувствует как её сердце чуть ли не вырывается из груди, а внизу живота приятно начинает тянуть. – но на беду моя любовь обречена.. – нат стоит совсем рядом, её рука находится на одном уровне с затянувшимся возбуждения. она смотрит на то, как максимофф тяжело дышит и чуть поднимает голову. сейчас становится все равно на алкоголь и никотин и ванда встаёт на носки и целует романову, что приходит в себя и явно теряется. но её рука охватывает талию женщины, а рот приоткрывается. кажется, что ванда стонет в поцелуй, а может это была ната? романова толкает подругу к кровати, на которой её хотели уложить поспать. сейчас стираются все границы, сейчас не существует ничего кроме них двоих и идеально убранной спальни. нет никаких пьетро и клинта, что сейчас стоят на балконе, нет и натана, что от смущения сбежал к мужчинам. есть только они, есть холодные руки натальи, что скользят по горячей коже максимофф, оставляя там свои невидимые человеческому глазу следы. она падает на кровать, а вдова оказывается сверху, сидя на её бёдрах. талья смотрит на неё и ухмыляется, а ван не может понять что с ней, но ей и не дают время на размышления. рыжая склоняется над ней и целует шею, скользя губами ниже, прикусывая чувствительную точку. сдвигает ворот футболки в сторону и оставляет яркий след на ключице, пальцы жертвы чёрной вдовы сжимают молочное покрывало. — надо избавится от неё, – шепчет старшая и дёргает футболку, максимофф кажется, что ей нужно собрать все свои силы вместе, что бы вещь исчезла с неё и упала где-то рядом с кроватью. теперь она лежит в лифчике, а на ней сидит наташа романофф, что жадно пожирает взглядом её грудь. и нат вновь начинает целовать её, целовать каждую веснушку и родинку, едва заметный шрам. ванда глотает ртом воздух, ей тоже хочется прикоснуться к романовой, но ей не позволят этого сделать, она знает. таша стягивает лямку лифа и сдвигает одну из чашечек в сторону, чтобы втянуть в рот сосок и пососать его. её правая рука сжимает другую грудь. максимофф закусывает губу и глотает стоны. она отстраняется от груди и с наглой ухмылкой смотрит на раскрасневшуюся ведьму, её рука перестаёт сжимать правую грудь. романова скользит вновь скользит рукой по телу, но теперь уже по обнажённому. кожа покрывается мурашками, ванду сжирает смущение и возбуждение. она резко садится на кровати, одеяло падает на пол, а на глаза наворачиваются слезы. сон, очередной сон. максимофф никогда не простит себя за эти снв, а ещё зато, что отпустила наталью в логово зверя. тяжёлая ткань балдахина скрывает её от всего мира, когда ванда начинает громко всхлипывать.