на грани твоего сознания

тихо, слишком тихо. в такой тишине принято опускать покойников под землю, при такой тишине человек отправляется в последний путь. наверное, поэтому ванда робко стоит поодаль от всех, ей страшно знать, что там в центре, что привлекло так много внимания. люди словно потеряли здравый рассудок, стремились туда – взглянуть на шоу, последний смертельный номер. но пьетро хватает сестру за талию и тянет ближе к толпе, расталкивая людей, пробиваясь ближе к действу. ванда боковым зрением видит людей, но они давно растеряли свою человечность, они просто монстры с людискими масками. блондин толкает сестру в бок, привлекая её внимание к тому, что происходит внизу. сквозь волны синхронных криков "бей её! бей, рыжую бестию!", брюнетка слышит стоны боли, хлюпающие звуки при ударах кровоточащей головы о брущатку. худощавая молодая блондинка в чёрном костюме наступила на лицо женщине с огненными волосами. глаза ведьмы сразу округлились, а руки сжались в кулаки, она хочет броситься вниз, на эту арену боли и несправедливости, но рука брата ложится ей на талию. пьетро поворачивается и смотрит на непонимающую сестру: — в этом мире мы никто, ванда. а такие как она все. гидра выиграла. — нет.. нет! – шок и недопонимание быстро смеются гневом, ей хочется ударить брата о перила, разбить его нос, сломать его чертовы быстрые ноги, но её внимание переключается на кровавое шоу. блондинка заливается безумным смехом и говорит что-то неразборчивое на русском. спидстер устало вздыхает, зрачки ван метаются с уставшего брата, на безумную девушку и до боли знакомую женщину, что безжизненно лежит на асфальте. у ванды сжимается сердце, ей нужно спасти её, помочь ей, чего бы не стоило. максимофф опирается на поручень и через секунду уже летит вниз на арену этого кровавого цирка. толпа с гневным восхищением встречает нового воина, что и привлекает внимание девушки. она бросается вперёд и бьёт ванду, бьёт до потери сознания, а ведьма просто не может противостоять ей, словно все её силы высосали из неё. ей кажется, что при очередном ударе о стену её череп расходится по швам, а мозг давно превратиашийся в месиво начинает путешествие вниз по позвоночнику... максимофф сжимает простынь и наконец-то открывает глаза. в голове звенит от ударов, а во рту она чувствует металлический вкус крови. в темноте комнаты кто-то есть и этот кто-то движется к кровати. белый свет луны падает на лицо женщины, делая её кожу её бледнее, и это замораживало. они смотрели друг другу в глаза, ван чуть напряжённо и сонно, нат будто смотрит в никуда. ведьма садится на кровати и касается пальцами лба, пытаясь вспомнить хоть что-то, и лишь сейчас наталья вновь отмерает, чтобы сесть на кровать. — ванда, ты абсолютно не умеешь пить, – с какой-то насмешкой говорит романова. у ван нет желания отвечать, поэтому она просто падает обратно на подушку и закрывает лицо руками, на что таша тихо смеётся. — почему ты уже трезвая? – недовольно шепчет максимофф и выходит чуть смазано из-за рук, за которыми она прячет лицо. — потому что, dorogaya. ванда чувствует как вес сначала пропадает с кровати, потом что-то падает на пол, а после матрас вновь прогибается и ван чувствует, как рядом с ней ложится таша. она обхватывает её руками и утыкается лицом в изгиб шеи. максимофф убирает оуки от лица и чувствует слабый запах алкоголя, но ничего не говорит, лишь обнимает рыжую в ответ и целует в макушку. эта женщина заслужила лучшего после того, что она пережила, и ванда стремиться дать ей это, сделать её самой счастливой. никогда она не сможет привыкнуть к тому какой вдова может быть ласковой, в такие моменты она точно кошка. романова вообще часто напоминала ведьме кошку. — я люблю тебя, талья, – шепчет максимофф и проводит по огненным волосам. она что-то шепчет в ответ, что-то на русском. ван хочет верить, что это ответное признание, точнее она знает, что это так, просто романова пьяна и устала. – спи, милая..