Флориография

На удивление, Хёнджин и Феликс очень быстро сблизились. Феликс объяснил ему, как правильно произносить его имя, после чего Хёнджин очень много извинялся. Солнце неизменно мешало Хёнджину дышать, а Феликсу двигаться. Гроза пугала Хёнджина, а его страх пугал Феликса. Впрочем, их эмоции были схожи, отчего им было легче понять друг друга. Легче, чем кому-нибудь другому. Они помогали друг другу, сами того не осознавая. Хёнджин уже не так боялся воды, хотя он скорее привык, чем поборол страх. Феликс был этому рад. Они шли с берега в город, хотели прогуляться по городу, скрывшись от яркого солнца в тенях домов. —Какое же отстойное место, — с ухмылкой говорит Хёнджин. —Ты слишком агрессивно настроен к месту, в котором собираешься провести много времени. Прими его. Хёнджин злобно выдохнул. —Оглянись вокруг, это же реально отстой. Это деревня, которую принято называть «городом», тут две маленькие школы, один магазин и куча бродячих котов. —Коты классные, — обиженно прошептал Феликс. —Коты классные, всё остальное — нет. —Хенджин, я здесь живу, мне здесь нравится. Я не знаю, как ты будешь продолжать находиться здесь, когда тебя переполняет ненависть к этому месту. Отпусти её, серьезно тебе говорю. Хёнджин молчал. —Смотри, мелок! Феликс подбежал к перилам лестницы, змеёй идущей в центре города. —Ты умеешь рисовать? Хёнджин взял мелок из его рук, сделал пару шагов назад и начал что-то чертить на асфальте. Через пару минут из-под его кед показалось солнце, неровное и по-детски милое. Он аккуратно вывел над ним имя «Феликс». —Феликс? — возмутился тот, — почему Феликс? — Потому что ты — солнце. Хёнджин улыбнулся и отряхнул руки от меловой пыли. Феликс смотрел на «солнце» и не мог понять, где его чувства сейчас скопились: в сжатом сердце, в пятках, а, может, в покрытых румянцем и горящих щеках? Хёнджин потянул его за рукав. Дальше шли молча. Феликс отвлекался на пушистых котов, которые поголовно выглядели излишне довольными, Хёнджин постоянно фотографиорвал на компактный стеноп, висящий на его шее при помощи странной ленточки. — Расскажи о своей семье, — внезапно выпалил Феликс, — а то я совсем ничего не знаю о твоей маме, например. — Моя мама была странной мамой. Я не знаю, как таким людям обычно приходит в голову идея стать родителями, когда дел в жизни и так достаточно, — Хёнджин оглянулся на Феликса, тот вдумчиво слушал, а потому он решил продолжить, — я мало виделся с отцом в детстве, но будучи подростком устроил бунт и потребовал переехать к нему. Не то, чтобы она была сильно против. Я прожил там три года, больше не выдержал, но за эти три года я пару раз созванивался с мамой и не знал, что она переехала. Вот, приехал к ней, чтобы навестить, и встретил тебя. Иногда мне кажется, что плохие события будто за руку ведут людей к их счастью, только иногда нужно немного отстраниться, будто сделать несколько шагов назад и посмотреть на ситуацию со стороны: что-то хорошее точно надйтеся. Но я не из оптимистов, просто хочется верить, что эта жизнь не бессмысленна, — Хёнджин тяжело вздохнул. Разоткровенничался. —Ого, — Феликс в ступоре, не знал, что ответить. — Ты не обращай внимания сильно на то, что я наговорил. У меня часто такое, как скажу чего-нибудь, а в итоге всё — ерунда. —Не ерунда! Если ты это чувствуешь, почему это ерунда? Хёнджин пожал плечами. Чувство вины за внезапно высказанную речь не покидали, не смотря на то, что он пытался оправдать всё это своими чувствами. Дальше опять молчали. Солнце было слишком-слишком тёплым, поэтому каждая тень от дерева казалась благословением. Они прыгали от дерева к дереву, словно играя в прятки с самым большим водящим. К сожалению, в этой игре им не выиграть. Вот бы солнце само пряталось от них, тогда прятки были бы веселее. Город плавился, вспыхивал и полыхал прямо под ногами, кеды проваливались в тягучий асфальт, а руки не могли найти опоры. В глазах всё смешалось. Казалось, будто зелёные деревья корнями врастали в дома, а до высохших пушистых облаков вот-вот можно будет докоснуться. Феликс фотографически-просто смотрелся в этой атмосфере. Словно, он был настоящей частью этого города. Нет-нет. Словно, они с городом были одним целым. Хёнджин не вписывался в эту тёплую, цветную картинку. Он выглядел черным пятном: чернилами, нечаянно пролитыми на белый холст. Хёнджин улыбнулся. Волосы мокли и липли на лоб, шея перегревалась, руки дрожали. Хотелось пить, но ещё больше хотелось домой. Долго шли они по дорожке, натыкаясь на котов и кошек, собак и только появившихся щенков; иногда у животных находились хозяева, а иногда они так и оставались лежать в тени, прячась от невыносимого летнего зноя. Вот бы так же просто лечь и заснуть где-то в тени. Хёнджин и Феликс жутко устали. Они сели под дерево. Феликс срывал листья, рвал их по линии жилок и выкидывал, Хёнджин сложил голову к коленям и, кажется, молился, чтобы просто не свалиться где-нибудь в обморок. Мир замер, словно не только Хёнджину сейчас было сложно дышать. Казалось, что ядро Земли сейчас хорошо охладило бы, окажись они неожиданно там. — У меня скоро день рождения, — сказал Феликс, — придёшь? Хёнджин улыбнулся. — А можно?