Флориография

Хёнджин протёр глаза и засыпал ложку сахара в чашку. –Ты куда так рано? –Нужно съездить за город, в офисе проблемы, я думаю до вечера точно буду там. Проверь цветы днём. А, и ещё, еды в холодильнике мало, а сегодня говорят, будет солнечно, так что лучше погуляй. Хёнджин улыбнулся. –Закрой за мной дверь, — крикнула женщина, накидывая пиджак. «Удачи» — Хёнджин не успел пожелать, дверь захлопнулась. Он прошёл до двери, прокрутил все замочки и пошёл на кухню. Приятный, но слегка резкий, солнечный свет лился мостиком из-под жалюзи. Тень от чашки лилась до самого края стола, словно чашка расплавилась на кружевной скатерти. Хёнджин не стал пить чай. Вылил его в раковину, сполоснул чашку и вышел на балкон. Ранее утро встречает удивительно ярким, для такой дождливой и холодной ночи, солнцем. Хёнджин посмотрел на соседний дом, на лужи, образовавшиеся в неровностях асфальта, посмотрел на кошку, лежавшую на козырьке их дома. Рыжая? Хотя у них только чёрная, «мерзость» называла её мама Хёнджина. Она терпеть не могла кошек, видимо, это было взаимно, потому что эта чёрная «мерзость» шипела и визжала только на неё. С Хёнджином у кошки были нежные отношения, животные вообще очень любили Хёнджина, особенно бродячие. Словно он понимал их, словно мог дать им именно ту ласку и любовь, которой лишены остальные жители города. Он потянулся. Решил пройтись до цветов, позже — до берега. Хёнджин вышел на улицу. Убедившись, что цветы не пострадали, а из-за дождя их теперь ещё и не нужно поливать, он глубоко вдохнул и отправился вниз по дороге. Город сильно потрепался, но те, кто уже проснулся, спокойно и быстро всё восстановливали. Не похоже, чтобы такие дожди были тут часто, но и не было похоже на то, что местные совсем не знали, как с этим справляться. Но как они поняли, что нужно делать? С опытом? А много прошло ливней до того, как они научились так быстро возвращать всё в прежнее русло? Кто сказал им, что будет правильным в такой ситуации, а чего делать не стоит? Хёнджин закусил губу. Он завернул за угол последнего дома и шагнул на песок с каменной плиты. Перед ним только берег, песок, много камней. Подняв взгляд, он увидел море, спокойное, холодное, пошёл к нему. Дальше заканчивается горизонт, заканчивается всё. Дальше тёплый ветер и стаи птиц, возможно, только они знают, что находится за пределами. Стоя у моря, можно хорошо разглядеть городок, отстранившись, возможно, увидеть то, чего не видел в нём раньше, но Хёнджин знал, что искал. Он бегал глазами по домикам, ища дом, с горшками цветов и бабочками на шторках. Наткнувшись на него взглядом, он невольно шатнулся в его сторону. Может, постучать, спросить, зайти, посмотреть? Хёнджин сглотнул. Из-за угла дома вышла женщина, нёсшая небольшую корзину фруктов, вслед вышла бабушка, с двумя тарелками ягод, а сзади — Феликс. Они улыбались, шутили и смеялись, будто не боясь разбудить соседей. Казалось, что такому худому, невысокому и не слишком сильному Феликсу было тяжело нести пакеты, но он был так весел, словно тяжесть в его руках совершенно его не беспокоила. Хёнджин не решился подойти, взглядом провёл их домой, оставшись с ощущением, будто дверь захлопнулась перед носом. Так хотелось заглянуть туда, послушать, о чём они разговаривали, что их так рассмешило, узнать, зачем они купили фрукты в такое раннее утро, почему ходили хвостиком. Хотелось стать частью разговора, не говоря ни слова. Всё же, Хёнджин решил дойти до дома Феликса. Он с минуту постоял на пороге, рассматривая цветной коврик под ногами, затем поднял взгляд, ненароком заглянул в окно, но шторы с бабочками закрывали вид. Постучался. Дверь открыли не сразу. —Привет! — Хёнджин улыбнулся. — Привет, — Феликс задумался, что-то крикнул в дом и захлопнул за собой дверь, — ты — Хёнджин, верно? — Да, рад, что ты запомнил меня. — Тебя сложно не запомнить. Хёнджин совсем не понял, как ему расценивать эту фразу. Это плохо? Хорошо? — Почему ты так рано здесь, ты же живёшь в городе? —Я не спал ночью, хотел пройтись до моря, но решил заглянуть. Феликс почесал нос. Снял с запястья тонкую резинку и быстро собрал отросшие сзади волосы. — Почему ты не спал ночью? —Я боюсь грозы, — стыдливо ухмыльнулся тот, — и воды. Феликс подумал. Взял Хёнджин за рукав. —Прогуляемся? Я отведу тебя в хорошее место. Хёнджин сделал пару шагов в сторону, в которую почти успел утащить его Феликс, остановился, принюхался. Пахло совсем сырым городом, солёной водой, духотой, сильно-сильно эти запахи перебивал запах фруктов. Сейчас это казалось правильным. Весь этот город, люди здесь, берег и море — всё казалось неправильным, а Феликс, пахнущий фруктами, правильным. *** –Ты же услышал, что я ведь боюсь воды, верно? — сказал Хёнджин, переступая с камня на камень. Феликс смолчал. Ему удалось затащить Хёнджина на устье речки, выходящей из моря, сейчас ему не хотелось сказать что-то, что могло бы спугнуть тревожного паренька. –Когда я звонил, я предупредил маму, что буду на водоёме, она отшутилась, сказав, что держит на готове аптечку, — он сделал паузу, подумав понял, что неправильно сформулировал шутку, — это я к тому, что я от страха могу в обморок упасть. –Правда? — Феликс испугался. — Нет, — Хёнджин решил, что сказал лишнего, — я пошутил. –У вас семейное — отсутствие юмора? Хёнджин обиделся. Феликс осмотрелся, с видом абсолютного знатока, просмотрел воду и потянул попутчика в сторону. –Остановимся здесь. Хёнджина поволокли к берегу, где они почти уютно устроились на камнях. –Оглянись, — сказал Феликс, — это — страшно? –Ты никогда не чувствовал тревогу? — Хёнджин сжимал край рубашки, ему было некомфортно, странно, — ты как будто совсем не понимаешь, о чём я. — Чувствовал, — Феликс смотрел на горизонт забора из ветвистых деревьев, — но я и правда не совсем понимаю о чём ты, вода ведь успокаивает, — Феликс опустил взгляд в свое искажённое отражение в воде, — она заботится о тебе, когда тебе тревожно, очищая твоё тело и мысли от накопившейся грязи. Ты когда нибудь думал о том, что пока в мире происходят конфликты и войны, люди чувствуют боль, и на планете всегда найдётся тихое спокойное озеро, море или даже океан, который выслушают их чувства, поговорят с каждым, волной держа его за руку? Ты когда нибудь пробовал разговаривать с морем? Хёнджин ухмыльнулся. –Нет, без шуток, пробовал? –Нет, — Хёнджин тут же перестал улыбаться, задумался. –Природа просто чувствует, так же как ты, и если тебя пугают грозы или шторм, значит, твои эмоции тебя пугают тоже. Хёнджин опустил глаза в воду. Почему Феликс говорил так? –Ты можешь остаться на берегу на всю ночь, обычно таких людей немного, два-три человека на несколько километров песка и камней, ты можешь говорить и плакать, злиться или прощать, гладь всё стерпит, а течение — унесёт, — Феликс посмотрел на Хёнджина, тот явно осмыслял услышанное. —Я не останусь здесь один на всю ночь. Конечно не останется. Он вообще никогда не останется один. Его пугают его собственные эмоции, он не понимает, о чём ему думать, что ему чувствовать, когда рядом нет никого, кто одобрил бы его действия. Феликс подвинулся к Хёнджину, заправив прядь его волос за ухо, он ахнул и сложил руки на груди. —Что-то случилось? — Хёнджин испуганно повернулся и потрогал мочку. —У тебя целые три прокола! Хёнджин выдохнул. —А у тебя ни одного? — Хёнджин нагнулся к феликсовым ушам, поправляя выпавшие из хвостика волосы, — ты красивый. Феликс прикрыл улыбку. Отодвинулся обратно на свой камень. Его встретило медленное и надёжное солнечное утро. Губы оставались липкими от сока яблок, в карманах лежали пару вишен. Феликс не дышал, словно погрузившись в воду. Он боялся спугнуть всю эту странную светящуюся картинку, которую не видел ни разу за все шестнадцать лет, что живёт здесь.