Предназначенная свыше

Даже поразительно, как много вольностей позволяли друг другу эти двое. С самой первой встречи, когда излишне любопытный мальчишка стал выпытывать у древней могущественной сущности, что она такое, хотя сам потерялся в незнакомом лесу и не мог вернуться домой. Когда гонялся, как котенок, за розоватым мехом на кончике хвоста, который мотылял туда-сюда по кругу. Иньсинь умиротворенно улыбалась детскому смеху, пока никто не видел, но стоило мальчишке взглянуть в ее глаза - как на лице снова появлялось суровое выражение недовольства. Просто потому что было еще рано, и просто потому, что она не ждала от него непоколебимой верности. У него был вполне очевидный вариант выбрать себе симпатичную, неглупую девушку, с которой бы жил среди людей, как рыба в воде. Цзинь Юаня одарили роскошью, именуемой правом выбора, в отличие от многих других. Одни подчиняли разум понравившихся существ гипнозом, другие манипулировали и ломали чужие личности изнутри, лишь бы присвоить. Кто же мог знать, насколько этот мальчишка сумасбродный. Но вот она периодически лежит на чужих коленях, пока ее рога чувственно гладят, почесывая кожу у основания. Дракон откровенно урчит, игнорируемый хвост показывает очевидное получение удовольствия от процесса и мельтешит туда-сюда. Сидя на берегу пруда наблюдает, как стоящий в воде по пояс юноша, весь промокший, отмывается самостоятельно, отказавшись от предложенных услуг в виде "вылить на голову десяток галлонов воды и высушить ветром". Зато вид ее, безусловно, устраивал. Еще больше ее устраивало с самого раннего утра удобно устроиться на чужой спине, пока Юань на трясущихся руках пытался отжиматься, чтобы сохранить форму и боевой дух. Препирательства наподобие "я не думал, что божественные сущности такие тяжелые" и "убери с меня свой тридцатикилограммовый хвост, пока поясница не сломалась" заканчивались однообразно и довольно быстро - со звонким шлепком по ленивой заднице. В совместных прогулках дракон показывала ему различных животных, откуда они в этом лесу, чем питаются и стоит ли их опасаться. Хотя с последним, кажется, вопросов не возникало – Юань настолько пропах ею за все совместно проведенное время, что ни одно дышащее существо (кроме той, кого нельзя упоминать) не станет ему вредить. Когда к ним захаживали в гости ее давние друзья, Иньсинь с удовольствием знакомила их со своим дорогим возлюбленным, и вместе они проводили долгие ночи за любопытными разговорами со сплетнями, интригами и последними наблюдениями. Однажды одна из таких подруг привела с собой крошечного дракона – своего сына, который к Юаню привязался быстрее, чем узнал его имя. Яньцинь настойчиво обнимал его, пока крепкая рука трепала младшенького по макушке, и в эти моменты они оба выглядели такими счастливыми. Иньсинь мечтательно заглядывается на них, пока ее не позовут достаточно громко, чтобы вырвать из мыслей. – Ты будто ожила за все эти годы. Как ни приду, вечно со своими тоскливыми глазами меня расстраивала. Я слышал, Кафка пыталась на него напасть? – Не просто пыталась, Дань Фен, он едва выжил. Еще и пыталась после этого околдовать его прямо у меня под носом. Клянусь, если увижу ее, камня на камне не останется. – Я понимаю твою неприязнь, но не теряй разума. Не забывай, зачем ты здесь. Хранительница кивнула ему, и снова обернулась на играющего с малышом Юаня. Теперь она не только знает, зачем здесь, но и приятно проводит время. Разве не это главное?