Предназначенная свыше

– Недавно встретил экипаж Звездного Экспресса, довольно занятные личности. Хозяйка и господин Янг оказались довольно сдержанными в общении, что не могло не радовать, но две катастрофы вместе с ними... – Под катастрофами ты подразумеваешь Стеллу и Март? Я наслышан о них. – Ты знаешь слишком много женских имен, генерал. Юань нажал несколько кнопок на телефоне, после чего убрал его в карман, а Иньсинь презрительно окинула его уничижительным взглядом, на что мужчина поднял руки в сдающемся жесте, рукава служили ему белым флагом. Дань Фен неловко потер пальцами друг об друга, прежде чем развеять ревнивую напряженность продолжением диалога. – Господин Янг показался мне весьма искренней и тактичной личностью но... У него на душе тяжелая ноша, это заметно. Самый образованный член экипажа, и такой отчаявшийся, словно течение Ци в его теле уже свыклось с неутешительной судьбой. – Мы поняли, что ты сочувствуешь старику, а что насчет двух "катастроф"? – женщина периодически переводила осуждающий взгляд с мужа на друга и обратно, особенно после знакомого имени "Стелла". – Март... Абсолютно невыносима. Я не могу представить, кто во всем мире способен выдержать столь... Гиперактивное существо. Она утомила меня за считанные минуты, – видьядхара удрученно уставился в чашку чая, после чего отпил немного жидкости, набираясь смелости, и продолжил, – Со Стеллой сложнее. Мне сначала подумалось, что она так глаза вытаращила из-за страха, а оказалось совсем наоборот... Обычно стоически спокойный Дань Фен покраснел кончиками ушей и склонил голову, закрывая лицо водопадом из длинных черных прядей. Видимо, забыв напрочь о своей ревности, Иньсинь взялась допытываться до дракона, в чем дело. – Красивая? – Нет. – А если хорошо подумать? – ...Очень. – А холодное сердечко-то бьется, Дань Фен, может и ты ей понравился? – Не говори ерунды! – он оскалился и одарил Иньсинь самым обреченным взглядом, румянец смущения показался на его щеках и немного на шее. Мечница несколько раз кивнула в личном вердикте: все очень плохо. Поправив прическу в более приличный вид, видьядхара глубоко вдохнул и выдохнул, снова собирая себя в привычного Дань Фена. К тому же вовремя распахнулась дверь на террасу, озарив троих радостным криком "я вернулся!". Только завидев длинный бирюзовый хвост, Яньцинь наспех подбежал к дракону и стиснул его в довольных объятиях, получив пару мягких похлопываний по спине. У Дань Фена определенно было свое особое влияние на этого ребенка; обычно, если с ним обращались, как с ребенком, он выставлял себя взрослым, и наоборот, но с Пожирателем Луны все обстояло совсем иначе. Видьядхара вел себя с ним, как с малым дитем, и Яньцинь охотно с этим соглашался, всем на удивление. Поэтому и на детский возглас "потренируйтесь со мной!" Дань Фен в пару глотков допил чай и поднялся с подушки у стола, отходя на свободное пространство. Генерал же подлил чай в чашку супруги, а затем в свою, и, хоть Иньсинь и делала невозмутимый вид, уставившись в книгу, краем глаза она посматривала на мужа. Одна, две, три, четыре, пять ложек! Пять ложек сахара на одну чашку! Внутренне не выдержав такого безобразия, она вспылила на повышенных тонах. – Да кто столько сахара в чай кладет?! Ты б его еще ложкой есть начал! – В прошлый раз ты запретила... – Это не побуждение к действию, дурень! – У генерала действительно есть некоторая склонность к гипотензии в пасмурную погоду, поэтому... – Дань Фен робко посмотрел в сторону супругов, как будто боясь подлить масла в огонь, но Иньсинь лишь хмыкнула и скрестила руки на груди. И ладно. Будучи на добрых три головы выше Яньциня, видьядхара предпочитал отрабатывать с младшим удары в рукопашную. Удары меча по предплечью блокировались плотной завесой воды, которая к тому же позволяла дракону быстро определить, правильно был нанесен удар или же нет. – Яньцинь, не тормози удар под конец, ты меня не поранишь, лишь закрепишь ошибку. Пусть инерция от размаха дает больше урона, не удерживай ее. – Так точно! Они продолжили в том же темпе, пока дверь снова не распахнулась, но в ней уже появилась невысокая фигура сероволосой девушки. Оторопевший Дань Фен забыл, что ему нужно блокировать удар, поэтому вместо плеска воды лезвие рассекло кожу. Рассыпавшийся в извинениях Яньцинь виновато схватил видьядхару за свободную руку и стал мотать, выводя из транса. Проморгавшись пару раз, он все-таки повернулся к младшему, и только тогда заметил глубокую рану, багровая жидкость пачкала белый рукав. Легким взмахом второй ладони, он собрал кровь с клинка и одежд, после чего она вернулась в свое русло в теле, рана затянулась, будто ее и не было. – Я же сказал, ты меня не поранишь, не извиняйся. Давай еще раз. Теперь он даже голову не мог повернуть в сторону стола, где сидели два генерала и объект его воздыхания. До ужаса простенькая, как пять копеек, открытая книга, но при этом настолько непредсказуемая, что это очаровывало. Сердце громыхало в груди от звуков ее голоса, пусть он и все силы прилагал, чтоб отвлечься от нее. Они обсудили с Юанем что-то касаемо Стелларона, но в этот раз дракон старался не отвлекаться, и лишь продолжал наставлять. После тренировок с ним, в отличие от любого из генералов, юноша даже не покрывался испариной, зато методичности в ударах становилось хоть отбавляй. – Господин, Вы много отвлекаетесь, помочь? Дань Фен помотал головой и задумчиво опустил взгляд, пока младший подбежал к девушке, подергал за рукав и спросил что-то шепотом. Стелла сначала удивилась, а потом смерила видьядхару таким многозначительным взглядом, что стало страшно.

***

Плоская фигура в форме монеты скользит несколько клеток по доске, прежде чем останавливается. Генерал кивает несколько раз, находя такой ход весьма необычным, и пару секунд сам водит взглядом по полю. – Я понимаю, что сам присутствовал, когда она согласилась с тобой на серьезные отношения, но все-таки почему? – Почему она не отказала? Хм, – не прерывая разговора, Цзин Юань сдвинул фишку и устроился поудобнее на полу, – Понятия не имею. Признаться, тогда я был таким невыносимым, что самому страшно. А она согласилась. Невообразимая. – Я не знаю, как ее можно вытерпеть, она невыносима. Говорит первое, что лезет в голову, и совершенно не думает о последствиях. – Тяжело терпеть, пока не поймешь, что это твое, родное, и ей можно простить практически что угодно. Главное молчать, когда нужно, и пропускать некоторые вещи мимо ушей. – Сумасшедшая. Кто в здравом уме будет так остервенело драться бейсбольной битой. – Воистину сумасшедшая. Так кружить с клинком наперевес, не опасаясь ударов, просто несется вперед, как в последний раз, ни шагу назад... За это и люблю. Видьядхара ссутулился, делая еще один ход и едва покачивая кончиком хвоста. По одному виду можно было сказать, что каждым словом он роет себе яму глубже и глубже. – Вроде обычная на вид и простенькая, но такая... Вычурная своим характером. Кто вообще будет подходить к незнакомцу и молча таращиться на него вблизи. – Моя в наше первое знакомство швырнула в меня ботинком, разбив мое юношеское сердце. Правда на следующий же день пришла извиняться, что она это не со зла совсем. А потом все эти молодые попытки сбежать, угнав звездный ялик, неловкие свидания и... война. – Я слышал, она тебе сильно помогла тогда... Генерал, положи коня на место, я все вижу. Имею ввиду, что тебе было тяжело осознать и принять факт того, что ты убил. Беловолосый состроил угрюмую мину, когда его очевидно поймали, и положил фигуру на место, хотя у Дань Фена даже тон голоса не поменялся. И вот так они играли за уж очень задушевными разговорами. – Она спасла меня не только в тот день. Тяжело рубить зараженных днем и ложиться ночью в постель, не сходя с ума от мыслей. Ее хладнокровие в этой ситуации было нужной пощечиной, которое сохранило трезвость рассудка. – Я много читал о том, как чувства помогали выбраться из тяжелых состояний и давали сил жить, да и от Байлу о паре таких случаев можно узнать. – Друг мой, на то они и чувства, что их нужно ощутить самому. Остаться наедине, поцеловать, позволить ей касаться тебя, как только заблагорассудится. Нет в мире осознания лучше, чем то, что человек, которым ты дышишь, тоже дышит тобой. Она проявляет знаки внимания, так что, почему не попробовать? Дань Фен выпрямился, звякнув сережкой в ухе, и уставился на генерала напуганными глазами. Если расценивать его как впервые влюбившегося подростка, несмотря на возраст, то ему как раз нужен живительный толчок. – А если я все придумал, и совсем ей не нравлюсь? – Дань Фен, прошу тебя, не говори глупостей. Ты очень ей интересен, по ней видно. Прояви инициативу и она сама тебя потащит за собой. – Потащит... – взгляд невольно окинул сад с некоторой печалью, – Я не могу уйти отсюда. И она Безымянная. Ничего не выйдет. – Не будь таким категоричным, попробуй. Если закроешься в себе и своих проблемах, она сама решит, что неинтересна тебе, и действительно уедет, только в этот раз без шанса вернуться. – Тебе шах и мат, генерал. Ловкие пальцы переставили последнюю фигуру и только в этот момент Цзин Юань понял, что его загнали в ловушку. Обычно это он был мастером заговорить оппонента и поймать на невнимательности, но Дань Фен уникальная личность. Он может одновременно думать, говорить, смущаться до чертиков и при этом сохранять невозмутимый вид. Помимо грусти поражения, еще и внезапно, как из ниоткуда вылез Яньцинь, который восторженным возгласом напугал обоих до полусмерти. – Кстати, Стелла написала, что ей нужно полное резюме на господина Дань Фена, что ей ответить? Оба мужчины, все еще прорабатывая травму "а что если ребенок слышал то, что не должен был?!" в один голос завопили. – Яньцинь?!