Предназначенная свыше

"Свет мой... Очень жду дома, как только освободишься, у нас маленькое ЧП. Люблю безмерно". Прослушав голосовое сообщение на телефоне, Иньсинь даже представить не могла, что должно было произойти, чтобы попасть в ранг "маленького" ЧП и о котором мужу требовалось непосредственно предупредить заранее. Она еще посидела за рабочим столом своего кабинета, перебрав два-три свитка, пока ее не окутала нервозность. Что же случилось? Она шла домой, перебирая все варианты, которые только приходили в голову: пожар, потоп, Юань сломал ногу, незваные гости, потолок обвалился, Мими погрыз мебель, да что угодно. Открыв дверь, мечница тут же вошла в дом и скинула с плеч верхнюю одежду, оставив накидку на вешалке, на ней красовалось лишь кремово-белое платье. Заглянула на кухню, окликнув генерала, пока тот не отозвался из их спальни. Что ж, ЧП было совсем не маленьким. Точнее, в каком-то ироничном смысле и правда маленьким, но на деле внутри нее случилась самая настоящая катастрофа. Цзин Юань прижимал к себе худенького, дрожащего и всхлипывающего ребенка лет трех от силы, глядя в сторону супруги обыденно любящим взглядом, пока ее сердце рухнуло под землю. В голове судорожно заметалась мысль, это его ребенок от другой? Благо, она испарилась также быстро, как и возникла, но теперь ее будто откатило на несколько десятилетий назад, в глазах стояли слезы. Одно из страшных ранений на войне знаменовало то, что она никогда не сможет родить, и для мечницы это действительно стало большим ударом. Ведь, не сейчас, в будущем, когда все разрешится, рядом со своим любимым мужчиной, который на руках ее носит и во всем потакает, как она могла не захотеть вырастить с ним ребенка? Хуже или лучше было то, что этот приговор он услышал вместе с ней, Иньсинь тоже не знала, но в их личной жизни от этого ровным счетом ничего не поменялось. Слезы лились из покрасневших от раздражения глаз, пока она против собственной воли за считанные секунды прогоняла в сознании все, связанное с этой темой. Ласковые объятия Юаня, пока он приговаривал "я не стану любить тебя меньше", их снисходительные взгляды с каплей печали на маленькую Тиньюнь и Юкон. Разговоры на улицах в диапазоне от "только узнал, что девушка беременна, как тут же дал деру, как последняя паскуда", до "у жены снова случился выкидыш, и оба так не хотели с этим мириться, что в итоге разошлись". По итогу, самым страшным для нее стал не факт отсутствия детей как таковых, а сама возможность подобного исхода. Зная о том, какая это болезненная тема, генерал даже не поднимал ее, и Иньсинь была искренне благодарна. Даже учитывая неожиданность появления ребенка в их доме, кредит доверия у Юаня был, а с ним вместе и шанс объясниться. На нее уставились две пары глаз: золотые и янтарные, притом вторые тоже были заплаканными. Супруг прижал ее к себе свободной рукой и стал коротко целовать в висок, успокаивая. – Юань, это... – Нет, не мой, если ты об этом. Горел дом, когда я шел с патрулем по делам, услышал детский крик и сам рванул туда, – Иньсинь убрала его ладонь с талии и обхватила своими руками, разглядев покрасневшие ожоги, и внутренне содрогнулась, – Стражники не нашли никого из старших, и я уж очень сомневаюсь, что они могли забыть дитя по чистой случайности. – Кошмар какой... – Не рыдай, Иньсинь, все в порядке. – Насколько же я безнадежна, если ты ребенка с улицы подобрал, лишь бы... – Иньсинь! – чужой вскрик вывел ее из транса, супруг смотрел на нее с непониманием и шоком, но все же успокоился и вернул голосу более мирный тон, – Иньсинь, послушай. Причина не в тебе, а в обстоятельствах, этого могло не произойти вовсе... – Не пытайся меня утешить, генерал. – Сколько протянет генерал в одиночку на поле боя? – С регулярными нападениями я бы поставила часа четыре, больше только при милости Повелителя Небесной дуги. – А сколько может сделать единственная любимая жена для своего мужа? "Много", хочется ответить, но она просто промолчала, всхипывая, когда ее поцеловали в щеку. Мальчишка только завидел, как Иньсинь вытирает слезы руками, и сам принялся повторять за ней, переставая плакать. Юань залепетал "вы ж двое мои умнички", и протянул мальчишку супруге на руки. Иньсинь даже растерялась, не понимая, что ей делать, но ребенок сам устроился поудобнее на ее руках и потянулся ей за спину. Холодком по спине пробежал испуг, но генерал вытащил клинок вместе с ножнами из-за спины и лишь немного приоткрыл его, показывая юнцу остроту лезвия. Детские глазенки так и засияли, прижимая оружие к себе, будто любимую игрушку. – Мне кажется Яньцинь, думаю ему подойдет. Ты как считаешь? – Пусть будет Яньцинь, мне тоже нравится. Стой, не трогай, порежешься! И ты тоже, я с твоими ожогами разберусь, а потом еще сама всыплю. День пролетел совсем незаметно. Пару часов назад рыдавшая Иньсинь даже не думала выпустить Яньциня из рук, ревностно защищая его от всех, кто попадался на глаза. Юань ходил с перебинтованными кистями и обиженным видом, но все равно даже более довольным, чем обычно. Правда, это довольство быстро обернулось досадой; вечером он уснул в крепких объятиях своей жены, а ночью проснулся, не обнаружив ее под боком. Пройдя пару шагов и потрепав спящего в коридоре Мими, он обнаружил ее сидящей перед кроватью в обнимку с младшим, оба мирно сопели. Помотав головой, он взял обоих на руки и потащил в спальню – с чего это он должен спать один. Мими его столкнет одним пинком лапы, а вот любимая жена и сын уже другой разговор.