Счастье шепчет твоим голосом

Уютный столик уличного кафе под навесом, столь плотно объятым цветущими лианами, что он попусту казался из них состоящим, мог смело похвастаться удачным углом обзора. Отсюда Уильям, попивая горячо любимый Дарджилинг, напоминающий о доме, с любопытством разглядывал вокзал и снующих по нему людей. Наблюдение приносило душевное спокойствие, особенно в прошлом помогало упорядочить мысли и задуматься о том, сколько жизней проносится мимо, сколько неизвестных судеб вплетается в мировую историю. В отличие от безмятежного него, Шерлок охватывал раскинувшуюся площадь с неприкрытым авантюризмом, наверняка подмечая бросающиеся в глаза детали, на которые большинство не обратит и внимание. Настоящий сыщик, даже в заслуженном отпуске. Он с неприлично громким стуком приземлил свою кружку на стол, чуть не выплескивая кофе, и глянул на Уильяма. — Лиам, — тон обращения и сопровождающая его полуулыбка выдавали все намерения. Лиам склонил голову, зная, что последует дальше. — Давай наше любимое. То ли вопрос, то ли утверждение. И Уильям отдавал предпочтение второму. — Смело заявлять, что "наше", — он вскинул бровь деланно хладнокровно. — Если бы тебе не нравилось, ты бы не играл с таким азартом каждый раз. — Справедливо. Шерлок острым, почти что охотничьим взглядом пронесся по ничего не подозревающим людям, пока Уильям, откинувшись на спинку стула, сохраняя грациозность осанки и огонёк самоуверенности, ждал, кого его спутник выберет первой целью. Жажда блеснуть способностями перед тем, кто так искренне ими восторгался, и сопернический дух запылали внутри. Наконец палец с перстнем в виде черепа поднялся в воздух и уже хотел было указать на их жертву, но тут же получил безобидный шлепок. — Манеры, Шерлок. Пострадавший совсем не манерно фыркнул и состроил гримасу, но приструнено убрал руки в карманы и развалился на стуле, скрестив ноги. — Леди слева, в темно-зеленом платье — как ей не жарко? — и в маленькой шляпке с тоже зелёным, но оттенком ярче пером. Уильям нашёл девушку и с лёгким прищуром осмотрел её, мигом выцепив несколько мелочей. — Она достаточно далеко, чтобы я мог взять во внимание её ладони, но даже так могу предположить — гувернантка. Причём в состоятельной семье. — Почему ты так решил? — держа собственные выводы при себе, спросил Шерлок. Но по тому, как дёрнулся его краешек губ, было очевидно, что умозаключение пришлось ему по душе. — Людей из своей, хоть и бывшей, сферы деятельности так легко узнать, Шерли... Тем не менее профессию выдаёт строгая причёска и горделивая выправка привыкшей стоять над непослушным чадом и подавать собой пример. К тому же её взгляд не раз обращался к балующемуся рядом с ней мальчику, судя по хмурости, напомнившего нерадивого воспитанника. Чаще всего дети избалованы богатствами своих родителей, но не это самое главное во втором пункте. Её одежда пусть и лишена вычурности, весьма дорогая, не каждая гувернантка может себе такое позволить, да и путешествие стоит денег. К слову, с мужем у неё либо не сложилось, либо она вдова, но в любом случае хранит глубокие чувства к избраннику, о чем свидетельствует носимое на шее кольцо. Путешествует одна — наверняка независима и сильна характером, — Уильям сделал глоток, смочив горло. — Конечно, я могу ошибаться, это всего лишь догадки. — Не скромничай, интересная теория, — Шерлок одобрительно покачал головой. — Но не думаю, что она путешествует. С таким-то небольшим багажом? Поездка из маленького городка в столицу... Навещала родных? — Может быть, — Мориарти, теряя интерес к загадочной леди, переключился на других прохожих. — Мужчина в сером костюме через три столика. — Вижу, — устремив взор на грузного месье в углу кафе, который рассматривал вино в своём бокале, попутно что-то чиркая в записной книжке, произнес детектив. — Владелец винной лавки. Сюда наверняка приезжал, чтобы попробовать новые сорта и, возможно, договориться о поставках. Рядом стоит коробка, на этикетке написано "Atelier de poupées" — мастерская кукол, — значит везёт подарок дочери. — Матери у ребёнка, судя по всему, нет... — задумчиво протянул Уильям, касаясь подбородка. В этот момент объект их исследования, воровски оглянувшись, вытащил из кармана пиджака кольцо и надел его на безымянный палец. "Сыщики" понимающе посмотрели друг на друга. — Конечно, — усмехнулся Шерлок. — Так называемый курортный роман никто не отменял. Не удивлюсь, если брак только на ребёнке и держится. Их прервал официант, принесший заказ, о котором Уильям в пылу игры даже позабыл. — Merci, — с вежливой улыбкой поблагодарил он откланявшегося юношу и погрузил десертную вилку в мягкий Клафути, источавший аппетитный аромат испеченного теста и ягод. Шерлок покосился на угощение. — Ты сказал, что не хочешь. — Я и не хочу. Слишком сладко, — Лиам недоверчиво приподнял брови, но продолжил наслаждаться десертом, смакуя вишневую кислость. Холмс же вновь пригубил чёрный кофе, приятно горчивший на языке: — Досадно лишь то, что теперь ты сконцентрирован на другом, а у нас ничья. Удручающая ничья. Шерлок драматично вздохнул и сверкнул глазами в сторону компаньона, который слишком хорошо знал все его провокации, оттого мог бы им и не поддаваться. Но искорка уже лизнула тонкий фитилек. — Юноша, выскочивший из третьего вагона, — начал Уильям. — Только окончивший учёбу студент, судя по количеству багажа, приехавший сюда на лето. Зачем? В руках зажаты свёртки — чертежи, схемы и прочее, — быть может, инженер? Но первым, на что он посмотрел, были постройки вокруг. Здания здесь колоритные, вокзал в самобытном стиле — конечно, каждый прибывший сюда невольно, да полюбуется, но он не поверхностно оглядывал окружающее пространство, его заинтересовало то, как всё это было возведено. Значит, молодой архитектор, решивший изучать градостроительство в глубинках Франции, что очень примечательно: наверняка многие его сокурсники отдали предпочтение крупным городам и прогрессу, — почти на одном дыхании выдал он, притом всё время удерживая чужой взгляд своим, пронзительным и колким. — Такой ответ вас удовлетворит, мистер детектив? Довольный, как разомлевший на солнце кот, вдобавок поймавший давно преследуемую мышь, Шерлок рассмеялся, чувствуя, как возбуждённо колотится сердце в груди. Щедро рассыпавшаяся аттическая соль отдавала медовой приторностью. До безумия нравилось, когда Лиам разбирал по косточкам ту или иную вещь, придавая огласке все сформировавшиеся в разуме сыщика вердикты. — Удовлетворит, профессор, — он вздохнул, чуть успокаиваясь. — А теперь ешь спокойно, обещаю больше не отвлекать. Время прошло незаметно; шелест листьев навевал сонливость, какофония звуков казалась такой отдалённой, словно они наблюдали за происходящим через стекло, или порой лупу, не участвуя в жизни за пределами их столика, накрытого белоснежной скатертью, словно стояли на берегу реки, созерцая её нетерпеливое течение. Уезжающие начали стягиваться к перрону. Шерлок подозвал официанта, чтобы расплатиться, и, оставляя завидные чаевые, как бы невзначай сказал, что ему следует быть более решительным в отношении одной посетительницы, которой, к слову, нравятся пионы. Опешивший парень смутился, кинул быстрый взгляд на девушку, о которой шла речь, и кивнул странному джентльмену, прежде чем суетливо уйти. Холмс с чувством совершенного подвига — вдруг и правда помог влюблённым! — повернулся к Уильяму, будто надеясь услышать оценку, но тот как-то меланхолично разглядывал всё вокруг, не ведая о его добродетели. — Лиам? — он коснулся его плеча. — О чем задумался? Лиам, будто очнувшись, пару раз моргнул и тихо ответил: — Ничего серьёзного. Просто...мне здесь понравилось. Как будто какая-то частичка меня осталась в том загородном доме... — Лиам... — Знаю, я очень сентиментально отношусь к этому. Глупость. Шерлок нежно сжал его ладонь под столом и посмотрел мягко и понимающе. Улицы Британии не были рады пребыванию на них бывшего криминального гения, оттого Уильяму приходилось постоянно скрываться под слоями маскировки. И как бы он ни любил свою страну, ни любил Лондон, как бы ни скучал по родным и друзьям, это маленькое путешествие подарило ему огромную свободу. Лиам был собой и не боялся чужих взоров, которые в Англии, как чудилось, даже сквозь фальшивое лицо, видели преступника. — Мы расстаемся, но не прощаемся, — подушечки пальцев легко пробежали по костяшкам. — Впереди ещё столько всего. А прошедшая неделя — лишь несколько новых ярких мазков на твоём полотне, не так ли? — Уильям, взбодрившись, тепло улыбнулся, и Шерлок отразил не менее греющую улыбку. — Тем более у нас ещё пара дней в... Гудок разрезал воздух. Это заставило только-только расчувствовавшихся собеседников расцепить руки, лихорадочно вскочить и поспешить к вагонам, вынужденно оставляя столик, пару пустых кружек и тарелку с крошками всё же разделённого на двоих десерта в одиночестве. Вскоре юг Франции замелькал размытыми пейзажами в маленьком окне купе, цветастой лентой убегая вдаль.

───── ◉ ─────

Париж. Город романтики и красоты, привлекающий сотни душ в свои лабиринты мощеных улиц и крытых пассажей, чтобы утонуть в атласе и парче, задурманить ясный ум в облаках изысканных духов и усладить взор искусством, которым кичились музеи и театры в стиле ампир. Уильям воспринимал всё несколько иначе. Страницы истории Франции были заполненными переломными моментами, бульвары страны — омыты кровью, а воздух — осквернён порохом. Ни одна революция потрясла республику, красными флагами загораживая небо, под крики страждущих, топот конниц и звон стали. Поэтому, идя по мирным улицам, Мориарти не мог не задуматься о собственном прошлом, о взятой на себя роли "лондонского Робеспьера". Он тряхнул головой, избавляясь от мрачных мыслей. Загубить последнюю перед отплытием прогулку было бы кощунством. Потому он старался смотреть на Париж так, как смотрели тысячи туристов. — Кажется, даже в Америке толпы меньше, — ворчливо заметил Шерлок. Временами ему хотелось вцепиться в локоть Лиама, чтобы не потерять его и не потеряться самому. — Воскресенье и чудная погода, Шерли, к тому же разгар летних выставок и представлений, — пояснил Уильям, словно лавировать между прохожими ему было в радость. Он ещё и разбрасываться вежливыми пожеланиями успевал! Детектива всё равно не устраивало тесниться среди элегантных мадам и чопорных месье, потому через квартал он резко повернул вправо, направляя туда и своего обескураженного спутника. Выбранная им развилка оказалась длинной и достаточно широкой улицей в объятиях десятков разномастных лавок, приманивающих своими вывесками. Пассаж. Едва ли здесь было меньше парижан и иноземцев, напротив, у магазинов, судя по всему, собралась вся их гуща, намеревавшаяся потратить свои сбережения. Шерлок досадливо поморщился и цыкнул. — Ну что, стало менее многолюдно? — с ноткой сарказма поинтересовался Уильям, на что получил лишь хмурый, пораженный взгляд. — Брось, Шерли, отнюдь не плохой выбор. Здесь, и правда, было чудесно. Крытый коридор ателье, мастерских, кондитерских или ювелирных лавчонок убегал вдаль, теряясь среди толпы, похожей скорее на пчелиный рой, слетевшийся на все самое яркое и сладкое. Не то чтобы Уильям увлекался покупками, но пассаж притягивал своей атмосферой, что была почти что как в Ницце, но всё же с другим, более пышным антуражем. Они прошли дальше по каменной дорожке. Лиам глядел по сторонам, кажется, с какой-то определённой целью исследуя таблички с витиеватыми французскими буквами, которые или висели на зданиях, или располагались около них на деревянных и металлических табличках. Шерлок всё гадал, что ищет Уильям, пока его резко не дёрнули в одну из лавок. Лишь бело-серое "LIVRES" на стекле витрины успело мелькнуть перед глазами. В помещении было гораздо темнее, по сравнению с улицей; в желтоватых полосах света танцевали пылинки, походившие на золотую крошку; по небольшому периметру тянулись старые шкафы, порой с покосившимися полками, нагроможденными книгами, лишёнными какой бы то ни было сортировки; пол под ногами чуть скрипел; в нос ударял запах чернил и дерева. Уильям, сняв котелок, поздоровался с букинистом, пожилым, изрядно поседевшим мужчиной, который, оправив сюртук, поспешил предложить свою помощь посетителям — как легко было догадаться, редко появлявшимся здесь, — но тут же вежливо был заверен, что молодые господа справятся сами и беспокойства ни к чему. Мориарти направился вглубь обители литературного искусства, и Шерлоку ничего не оставалось, кроме как верной тенью последовать за ним. — И почему тебя влечёт именно в такие места? — Холмс неопределённо махнул рукой, намекая на антикварную обстановку. Вопрос был преимущественно риторическим, всё же натура Лиама была ему хорошо известна, но, даже несмотря на проведённое вместе время, казалась окутанной флером таинства. Уильям, касаясь корешков томиков, улыбнулся, просияв тихой светлой грустью, как слабый огонёк лампадки. — В местах, подобных этому, есть душа, — он почувствовал загибы на переплёте книг и потрепанные уголки. В каждой неровности, в каждой ниточке содержалась неведомая никому история, составляющая по крупицам волшебный образ чего-то недостижимого, неописуемого, но проходящего через самое сердце. — Знаешь, Шерли, всё здесь напоминает мне когда-то служивший нам с Луи домом книжный магазин. В том полуразрушенном здании зачастую было холодно и сыро, но оно осталось для братьев, нашедших приют и ощутивших тягу к знаниям, тёплым, горящим изнутри клочком воспоминаний. Шерлок подошёл ближе, почти соприкасаясь плечом с Лиамом, давая ему ощутимую поддержку. Он услышал эту историю под покровом ночи, рассказанную почти что шепотом, и отчётливо помнил смесь горько-сладких эмоций на лице Уильяма. Потому было так естественно инстинктивно потянуться к нему, даря безмолвную опору. Уильяма словно окутали фантомные объятия, по крайней мере, мурашки уж точно чуть всколыхнулись по рукам. Он и не грустил, но одним своим взглядом, благодарным и ласковым, оценил этот жест, прежде чем продолжить: — К тому же, как тебе известно, раньше я собирал книги, и их часто преподносили мне в подарок. Особенно Альберт, который привозил их отовсюду без какого-либо повода, желая порадовать своих младших. И ты, сам того не зная, продолжил эту традицию в Нью-Йорке, подарил мне частичку чего-то такого родного... Я хочу привезти с Франции что-то осязаемое, что будет напоминать нам об этом путешествии, и книга кажется наиболее подходящим вариантом. Шерлок понимающе покачал головой. Звучало разумно и поэтично. Как раз в духе Лиама. Они разошлись по двум сторонам стеллажа — одного из тех, что стояли посередине лавки и образовывали тривиальный лабиринт — и принялись вчитываться в местами стертую позолоту букв. Выбор был достаточно богатым, и Шерлок спустя несколько минут попусту потерялся во всех названиях и авторах, он только следил за светловолосой макушкой, мелькавшей в промежутках между книгами. Пролистнув желтоватые страницы ещё нескольких экземпляров и не найдя ничего стоящего, Холмс удалился в угол помещения, где, как показалось, были произведения посовременнее, о чем свидетельствовали более яркие обложки. Рассматривая их, Шерлок наткнулся на кое-что знакомое. — Черт, даже сюда это просочилось! Уильям любопытно выглянул из-за полок, желая понять, что привело детектива в негодование. Шерлок с выражением вселенского недовольства на лице продемонстрировал книгу с узнаваемым силуэтом мужчины, курящего трубку, на ней ."Etude dans les tons cramoisis" — гласила надпись чуть выше иллюстрации. Уильяма весьма позабавила реакция обречённого лицезреть свою искаженную биографию да совсем непохожий портрет, но смешок он деликатно прикрыл кулаком. — Что ж, неудивительно, что Шерлок Холмс знаменит и за пределами Англии, — Лиам плавно подошёл, забирая детективный роман. Этюд в багровых тонах... Дело, что красной нитью привязало его к Шерлоку — тогда ещё всего-то герою, очередной марионетке, оказавшейся чересчур своенравной. — Но это не тот сыщик, которого я знаю. Уильям читал все литературные труды доктора Ватсона, который заслуживал низкий поклон за созданные образы двух противоборствующих сторон. Добро и зло, протагонист и побеждённый им враг — вот, что следовало показать людям. В реальности всё было по-другому: не делилось на чёрное и белое да и финал имело совсем иной. Признаться, в Шерлоке Артура Конана Дойля он никогда не видел настоящего Шерлока, своего, родного, порой доставляющего хлопоты и ведущего себя по-детски, но такого тёплого и заботливого, что детектив со страниц казался не более чем фальшивкой. И это тоже было правильно. — Однако, — Уильям игриво приподнял бровь, — в клетчатых кепи и накидке ты выглядел мило. От воспоминания, как Джон нарядил его в нелепые вещи — цирковая зверушка да и только! — и вытолкал в таком виде к жаждущей внимания знаменитости толпе, Холмса передёрнуло. — Никогда не чувствовал себя так глупо, как в тот день... Подожди, — Шерлок недоумевающе уставился на Уильяма, который в свою очередь нацепил фирменную лисью полуулыбку. — Откуда ты знаешь? Неужели в газетах всё же изобразили этот позор? — Что, не разглядел меня за своими восторженными поклонниками? За той густой публикой и выкрикивающими вопросы интервьюерами едва ли можно было заметить проскользнувших, как тень, Мориарти и их товарищей. Но было бы упущением в очередной раз не подтвердить, что Уильям, или Преступный Лорд, всегда был незримо рядом. Именно в тот момент, проходя по Бейкер-стрит, он окончательно принял решение сделать лондонского детектива героем своей пьесы, лучом света, который разгонит мрак, надеждой и спасением. Шерлоку потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить ситуацию, прежде чем рассмеяться. — Ты не перестаешь удивлять меня, Лиам! — он шутливо хлопнул его по плечу. Сколько ещё секретов из их прошлого держал в неведении от него Уильям? Сколько на самом деле у них было встреч, опуская тет-а-тет, которые пересекали их судьбы и связывали их крепкими узлами? Утихомирив веселье, Шерлок обратил внимание на книгу, что Уильям прижимал к себе: — Выбрал? Мориарти кивнул и прошествовал к букинисту, чтобы оплатить товар. Пожилой мужчина бережно упаковал сочинение Жюль Верна в бумагу, перевязав всё бечевкой, попутно хваля jeunes(только так он к ним двоим и обращался) за прекрасный выбор и рассказывая короткую историю о том, как роман попал к нему в руки. — Merci, Monsieur, — произнёс Уильям, посылая лучики добра своей искренностью, и вместе с Шерлоком покинул эту замечательную лавку.

───── ◉ ─────

До парка Бют-Шомон добрались ближе к вечеру, успев пройтись по Елисейским полям, где устраивали спектакли уличные театры и разбивали ярмарки местные торговцы. Усыпанная камнем тропа хрустела под подошвами, воздух был переполнен ароматами цветущих кустов и деревьев. Найдя уединённую скамейку, они присели, давая конечностям расслабиться после долгой прогулки, на которую отправились сразу же с поезда, только вещи прежде закинули в гостиницу. Уильям глубоко вздохнул и пробежался взглядом по округе, любуясь зеленеющим ландшафтом. От чего-то каждое чувство обострилось, будто предпринимало всё возможное, чтобы впитать в себя даже самую крошечную частичку: и капельки света, отражающиеся на искусственном озере, и резную поверхность лавочки, покрытой лаком, и шорох крон, переговаривающихся с ветром. Он сорвал листочек с ветви, склонившейся над ними, словно хотевшей дотянуться до случайных обывателей охраняемое ею скамьи и привлечь внимание к себе, неброскому деревцу, а не щеголяющему пестротой закату, покрутил его, держа тонкую ножку между пальцами, и улыбнулся. — Спасибо, Шерли, — его голос был негромким и до мурашек тёплым, с какой-то потусторонней приковывающей силой. — Не знаю, когда бы решился приехать сюда, если бы не ты. Мне нравится твоя спонтанность. Шерлок добродушно усмехнулся. — Ну, в следующий раз я вытащу тебя ещё куда-нибудь, не ограничиваясь лишь Европой. — Ловлю на слове. Небо над головой приобретало нежный малиновый оттенок, делая их розоватым светом в глазах друг друга еще краше. Уильям следил за копошащимися рядом птицами, ощущая на себе неотрывное внимание. — Шерли? Шерлок только покачал головой. Он выглядел как художник, любующийся своей музой, как мечтатель, навсегда потерявшийся в грёзах. Была ли в том повинна Франция? Глупость. Страна как страна. Он был столь же восхищён Лиамом в любом уголке мира. — Je t'aime, Лиам. Тихое, как ночь в объятиях, сладкое и мягкое, как впервые попробованный здесь зефир, от которого поцелуи были такими приторными, призрачное, как утренний туман, размывающий черты города, благозвучное, как фортепианная музыка. У Уильяма перехватило дыхание, как у неопытного юнца. — Je t'aime aussi , — произнёс он в ответ, не щадя детектива, когда сопроводил слова любящей улыбкой, что танцевала на красном мосту протянувшейся от сердца к сердцу нити, дрожащей так же, как дрожало всё его существо. Шерлок оглянулся, а потом приблизился, заставив Лиама замереть. Ситуация становилась более щепетильной. Он снял с него шляпку и, прикрыв ею их лица, поцеловал. Всё произошло так быстро, что Уильям не успел запротестовать и не успел насладиться, зато этого хватило, чтоб щеки его зарделись, соревнуясь с самим закатом. — Шерлок! Пусть нам не угрожает здесь закон, это всё ещё не комильфо. — Но я всё предусмотрел, — Шерлок не чувствовал ни капли раскаяния, напротив, он провернул бы эту авантюру ещё несколько раз, вгоняя в краску своего ангела, и пусть его отчитывают как последнего негодяя. Уильям отобрал головной убор, вернув его на законное место, чтобы у великовозрастного дитя не было искушения сделать ещё что-нибудь этакое. Шерлок картинно вздохнул, словно его лишили последней игрушки, но уже через минуту нашёл способ насытить свою тактильность, закинув одну руку за спинку скамьи и совершенно незаметно для случайных прохожих — позади них были густые кроны деревьев — поглаживая заднюю часть шеи Лиама. Иногда его пальцы проскальзывали чуть за воротник или играли с шёлковыми прядями, иногда добегали до ушка, а после возвращались к округлым позвонкам. Приласканный, как котёнок, Уильям не препятствовал, наоборот, он был бы рад склонить уставшую голову ему на плечо да опустить веки, но мог лишь посылать многозначные взгляды, уповая на то, что Шерлок прочтёт всё по его глазам. Вечер таял. Гостей парка становилось всё меньше, а солнце — всё ниже. Но им не хотелось уходить — всё оттягивали этот момент до последнего. Уильям думал о том, что следующим утром ему придётся облачиться в леди. Впивающийся в рёбра корсет и ноющая боль в ногах, которые необходимо было сгибать, дабы казаться меньше ростом, — всего-то побочные эффекты маскировки, тем не менее он обречённо выдохнул своей участи. Но всё это казалось ничтожным, пока истома владела каждой его клеточкой, дрожащей от близости, от игриво-нежного взгляда, от осознания своего счастья и от кипучей жажды жить...

───── ◉ ─────

Уильям, не проявляя милосердия, отпихнул платье к ширме, надевая свою одежду, которая ощущалась невесомым перышком на коже, по сравнению с плотно облегающим, душащим атласом. Наконец-то они были в своей каюте, направляясь в родную Англию к наверняка скучающим семье и друзьям, потому можно было вновь вернуться к истинной личности и не отыгрывать молчаливую девушку, скромную и жмущуюся к своему спутнику. Хотя последнее было единственно приятным. Он, закончив выказывать свою обиду маскировке, так и оставшейся валяться неприглядной кучей, с облегчением упал на кровать, где уже сидел Шерлок, которому страдать не пришлось. Вопиющая несправедливость. — Напомни, почему мы не могли выбрать для меня иной способ преобразиться? — спросил Уильям, надавливая на икроножные мышцы. — Потому что так было проще всего сделать тебя неузнаваемым? — Шерлок, коснувшись подбородка, повернул его лицо к себе и принялся стирать остатки помады около губ. — Я более, чем уверен, что это было не решающим аспектом. — Ну, Ли-иам. Зато я могу оказывать тебе знаки внимания в обществе, не оглядываясь по сторонам. Он притянул его к себе для поцелуя, словно бы стараясь этим обезоружить Лиама и вымолить прощение. Будто бы тот мог на него долго злиться... На устах сохранился привкус воска и масел, но это вовсе не мешало, и верткий язык Шерлока скользнул дальше. — Пока достаточно, — Уильям приложил указательный палец к губам Шерлока, прерывая его. Мориарти удобно сел, прислонившись к изголовью кровати, а ноги закинув в недвусмысленной просьбе-приказе на колени Шерлока, и взял свою записную книжку в бордовом переплете, которая лежала здесь же, на тумбочке, намереваясь сделать несколько заметок карандашом. Холмс же принялся разминать затекшие голени и своды стоп, уставших от ношения узких туфель на каблуке. Массаж был ещё одним приятным моментом, ради которого Уильям готов был терпеть пытку женским гардеробом. — Что ты там всё пишешь? — полюбопытствовал спустя какое-то время Шерлок, не отвлекаясь от своего занятия. Уильям поднял взгляд от письма, чуть подумал и с неким таинством ответил: — Когда-нибудь я дам тебе это прочитать. Он откинулся на подушки, мысленно прокручивая вереницу последних дней, вновь улыбнулся, отложил блокнот и, приглашающе подняв руки, позвал: — Иди сюда, Шерли. И Шерлок тут же нырнул в его тёплые объятия, примостив голову на грудь и обхватив талию, только раз приподнялся, чтобы прошептать что-то ласковое на ушко, а потом вновь улечься, слушая биение сердца под щекой. Его стучало так же часто. Уильям бросил взгляд на раскрытую книжицу, перечитывая последнюю написанную им строчку, улыбнулся, поцеловал своего детектива в макушку и прикрыл глаза, не веря настоящей сказке, в которую превратилась реальность...

───── ◉ ─────

Из дневника Уильяма Джеймса Мориарти: ...Франция навсегда останется в моём сердце. Хотя, в сущности, это неверная формулировка. В нём останется время проведённое с Шерлоком: наши закаты и рассветы, танцы и ребячество, поцелуи и касания... Что великое я совершил в прошлой жизни, чтобы заслужить его в этой? Смогу ли я когда-либо в полной мере выразить свои чувства к нему? Кажется, не найдётся слов. Ни в одном языке и диалекте... ...Шерли. Куда бы нас ни завела судьба, какие бы трудности она ни воздвигла на нашем пути, пока мы есть друг у друга, любые тяготы ни по чем. Это твои слова, и сейчас я верю в них как в единственно верный постулат жизни и буду верить все отведённые мне дни. Моя свобода в твоих глазах, а счастье моё тихое и шепчет твоим голосом. Где бы я ни был, я буду благодарен за каждый вдох, за каждую секунду жизни, пока могу держать тебя за руку и без устали повторять лишь одно: я люблю тебя, Шерли.