Последний проблеск рассвета

Теперь у меня есть имя, теперь я такая же взрослая, как мои братья, больше никто не смеялся надо мной, не смотрел снисходительно или с укором, теперь я чувствую удовлетворение. С того дня миновало семь лет. Мы покинули Северные Озёра и устремились в горы, на Юг. Чарли и Джим стали одними из нас. Духи поведали Белой Сове, что пришельцы истинно пришли с миром. Эти мужчины всё чище говорили на нашем языке, Черное Перо учил их охоте. Но они, как маленькие ути, приносили только  коз и зайцев. Никто не любил с ними охотиться: с годами они все также оставались шумными и распугивали всех зверей, плохо читали следы.  Чарли говорит, что винтовкой охотиться им было бы легче, но отец запретил использовать ружьё белых людей. Мы подружились с белыми братьями. Они были шумными, как дети, но владели удивительными вещами: у них были карты, часы… Да-да, я знаю, что такое часы, Америка, доллары и многое другое. Они рисовали на свертках и могли оставлять послания символами. Наверное, иногда и они смотрели на нас как на ути. Они уводили нас от белого племени и за это мы были благодарны. Мы уходили все дальше на юг. И с того времени, как мы были вынуждены покинуть родные земли, племени пришлось непросто.       Мы пережили большой голод, переселение, смерти… Это закалило нас.  Отец продолжал говорить нашим братьям и сестрам свое вечное кредо «Не цвет кожи или происхождение делает человека чудовищем, но его сердце». У Джима и Чарли были светлые сердца, с годами все в этом убедились. Чарли говорит, что не все белые люди плохие. Много людей жалеют наших братьев и выступают против жестокого порабощения. Они говорят, в Америке много добрых людей, но сердце их самих зовёт помогать братьям по материнской крови, их дом здесь. Как и мой. В этом мы с ними чем-то похожи.       Сначала белым братьям было интересно узнать, как белая девушка оказалась в племени и стала дочерью Вождя. Они не решались спросить у меня лично, однако, осмелились спросить у Тованго - у самого разговорчивого волка среди нас. То есть… Мы уже не волки, все никак не могу привыкнуть: Тованго, Лайз и Китаро прошли обряд посвящения в мужчины и стали взрослыми войнами. Лайз уже даже успел жениться, практически сразу после посвящения, на дочке Желтого Мокассина Иси. Мы радовались за брата. Мы с Тованго продолжали крепко дружить и иногда учили маленьких мальчиков ути, новых молодых волков, охотиться, управлять мустангом и читать следы.        Теперь я понимала, почему отец позволил мне стать охотником когда-то. Лайз, самый старший среди нас, рассказал, что отец потерял жену и сына за год до того, как нашёл меня. Мудрый Лис лишился сына, которого хотел воспитать воином и вождём. А Духи послали ему меня, белую девочку. Я должна была стать его опорой, его продолжением, будущей защитницей племени. И я готовилась к этой миссии. Не столь давно Отец стал брать меня на совет старейшин. На собраниях я сидела подле отца и внимательно слушала. После собраний отец задавал мне вопросы и проводил беседы. Он готовил меня… - Нам пора оставлять эти места… - Мрачно сказал отец после одного из собрания старейшин. – Земля истощилась…       Я взглянула в лицо Вождю и только сейчас осознала, как быстро старость настигла его. Когда-то мелкая сетка морщин превратилась в глубокие борозды. В маленьких глазах, оттененных густыми, еще пока черными бровями, затаилась невыразимая тревога, граничащая с отчаяньем. Его широкие скулы иссушило палящее южное солнце, а некогда могучая шея клонила голову к земле. Всё реже Мудрый Лис улыбался и на то были причины. Закончились те славные времена с сытыми зимами и пышными праздниками. Мы пришли в скалистые скудеющие угодия. - Ты хочешь, чтобы мы шли дальше на юг? Там сплошные горные хребты – Осторожно заметила я. - Несколько лун назад я отправил Черное Перо на разведку. Он говорит, в горной полосе есть ущелье. Мы пойдём через него. - И что ждет нас там, за вершинами гор? Мы никогда не были на другой стороне, может быть, там ничего нет? - Я знаю то, Као, что здесь, в горах, ничего нет! Придёт зима и она будет голодной, как во времена большого похода, семь лет назад! Охотники приходят ни с чем. Здесь нет озёр, которые бы привлекали новую дичь. Пресная вода далеко. Растительности мало, а белые люди наступают нам на пятки. Есть надежда, что у подножия гор, на другой стороне, есть плодородные леса, не зараженные белой нечестью. - Мы…Пойдем через ущелье? – уточнила я. - Да. - Снова большой поход? – Отец кивнул в ответ. Отец - Мудрый Вождь. Я доверяю ему, но новый поход пугал меня. Когда мне было тринадцать, переселение далось мне и, впрочем, многим людям очень тяжело. Голод страшнее самого лютого зверя. Трое из племени не пережили зиму. Старик и два младенца умерли от истощения. И вот снова грядет поход… - Чего такая грустная? – окликнул меня Чарли. Он широко улыбнулся мне, сверкнув желтоватыми зубами. Эти парни хоть и стали нам своими, но всё же мы не могли привыкнуть к их ребяческому поведению. Мы прониклись к ним, но их жесты, живые интонации, громкий голос вызывали улыбку. Мы, если дурачились с друзьями, то только в тесном кругу. Воины привыкли держаться просто и спокойно. Разговорчивый Тованго, в сравнение в белыми друзьями, казался немой рыбкой. - Завтра всё узнаешь. – Буркнула я. Чарли понимающе кивнул. Он знал, что я никогда не говорю о том, что мы обсуждаем с отцом или что выносится на совете Старейшин. - Не хочешь немного позаниматься? – спросил Чарли. Я задумалась.       По наставлению Отца, Чарли обучал меня, Белую Сову и самого Мудрого Лиса языку белых людей, их поведению и обычаям. Так, мы узнали, что белые люди пьют огненную воду, которая затуманивает разум и превращает человека в тупое животное, что белые могут заключать фальшивый мир, покупают наши земли за бесценок. Живут белые в деревянных домах, едят за столами, сидят на стульях. Их женщины могут торговать своим телом за доллары. Еще я знала некоторые символы, буквы, которые соответствуют звукам, что складываются в слова. Чарли говорит, что белые люди пишут книги – то есть, как я поняла, истории. Так можно оставить послание своим детям, внукам или даже незнакомым людям. Вот это меня очень интересовало. Мне бы хотелось оставить послание и рассказать обо всех друзьях: о добром Тованго, о хмуром, но верном Котори и Лайзе, который любит приключения. Когда я выучу все буквы, я смогу сложить слова и написать несколько историй о моих друзьях. Но сегодня мне не хотелось учить буквы, покачав головой, я отправилась спать. Старуха Сэгвон уже сопела, я легла рядом и погрузилась в дремоту.