Последний проблеск рассвета

Ненависть, пылающая ненависть, необъятная скорбь, неиспытанная боль, горе, страх, тревога и жажда мести сдавливает мою грудь. Моё племя… Несколько вспышек загораются дразнящим блеском и таят в недрах моего сознания… Моя семья… Вспышка. Приход белого человека. Вспышка. Я, отец, Белая Сова принимаем змею с говорящей бумагой. Вспышка. Война. Я помню Войну. Помню, как прячу детей и женщин. Помню, как сижу на буке и пускаю стрелы в белых. А до этого…Что? Белая змея пришел с бумагой. Мы говорили вчетвером. Нам предлагали другие леса, кишащие рыбой и дичью. Снова ловушка. Резервация. Отец рвет бумагу. Я силилась вспомнить, что стало с моими друзьями, с отцом, с Белой Совой, но… Я словно пытаюсь дышать под водой… Что произошло на войне, что случилось с племенем… Мы победили? Вопрос, на который я не хочу знать ответ… Нет… Мы не могли выиграть сражение, я помню нескончаемый поток белых людей, они множатся, как рой мошкары на берегу озера, как снег, не перестающий страшной зимой во времена большого похода… Их ревущие оружия, страшные, как гнев Духов. Снова глухая темнота в моей голове и снова я рассекаю её отчаянным усилием и снова перед глазами возникают страшные картины. Кровь моего народа, обезображенные тела, крики, молитвы Белой Совы и бубен, который превращал звуки агонии в страшный голос смерти… Мы не успели… Мы не успели добраться до ущелья. Они нашли нас. Я задыхаюсь, я задыхаюсь от того, что глаза мои иссушил старый страх перед слабостью. О, как бы я сейчас хотела быть слабой и завыть, зарыдать, припасть к земле и хоть немного освободить грудь от вязкой горечи. Но нет, смеюсь. Смеюсь и задыхаюсь. Неизвестность. Мне страшно. Новако… Белая Сова…Тованго… Моя жизнь! Осталось ли хоть что-то… Жив ли хоть кто-то… Темнота молчит, она бесстрастна к моим страданиям, глуха к моим вопросам. Это темнота моего сознания. Всё, что она могла мне показать, она уже показала. Сейчас я плыву в водах своей боли, тону, умираю, воскресаю, и снова тону, борюсь с безмятежностью, беззвучно кричу, и снова всё по кругу, этот бесконечный ад поглощает меня. Как я могу знать, что с моей семьёй, когда я понятия не имею, где я сама сейчас… - Кто это здесь у нас?  - Мерзкий голос вывел меня из дремоты, заставляя поднять тяжелые веки. Передо мной стоял свинья. Жирный дикий кабан, который вонял хуже прогнившей рыбы. Я злобно уставилась на него, пытаясь понять, как эти дряблые неповоротливые туши побеждают сильных воинов наших кровей? Я находилась в деревяной типи, то есть, в доме. Мне было неприятно осознавать, что их жилище устроено более слажено, чем наше. Здесь намного теплее, в стенах есть стеклянные окна, которые впускают свет, землю покрывает дерево, а огонь спрятан в каменном убежище. Руки и ноги были связаны, голова кружилась и немного тошнило, тело словно горело изнури, очень хотелось пить. - Индейская шлюшка играет в молчанку? Хорошо. – Свин сел передо мной и обхватил ладонью мою шею. Мне хотелось его ударить, задушить, прирезать, но сил хватило только на то, чтобы плюнуть ему в рожу и устало закрыть глаза. – Ах ты, тупая мразь, - прорычал свин и повалил меня на пол. Я закрыла глаза. В голове возникли невыносимые ощущения, словно я вращаюсь в воздухе и куда-то бесконечно падаю. К горлу подкатила тошнота. Не в силах сдержать её, я простонала от жара, тошноты, боли, сухости и непреодолимого головокружения, или, вернее было бы сказать, голововращения… Тем временем, свин начал ощупывать руками моё тело, пробираясь под пончо, и когда его голова оказалась на уровне моей груди, я инстинктивно приподнялась и меня вырвало прямо на него. Он поднял свою башку, с которой стекало желудочное испражнение и зарычал, точно кабан. Я усмехнулась этому мерзкому зрелищу и снова закрыла глаза, куда-то проваливаясь. - Сейчас я проучу тебя, сука, - прошипел белый и схватился за пояс моих штанов. Я потянулась рукой к поясу, но, как мне показалась, очень медленно, я всё еще была на гране между реальностью и сном, пытаясь изо всех сил снять мутную пелену со своей головы. - Сдохни, свинья, - сказала я на родном языке. - А ну, оставь девку, иначе я проломлю тебе башку! – Раздалось где – то вдалеке. Рука на моих штанах замерла, свин опасливо оглянулся и быстро поднялся на ноги. - Что ты успел с ней сделать? Ты не трахал её? – Голос белого незнакомца звучал нетерпеливо и встревожено. Он широкой поступью пересёк комнату и взглянул на меня. Передо мной стоял еще один белый, в широкой шляпе, под носом у него были пышные светлые усы. Глаза его были злые и надменные. Этот человек был похож на хищника – одиночку. Взглянув на него, я прикрыла веки и, борясь со сном, наблюдала за змеями из-под опущенных ресниц. - Знал я, что девку нельзя доверять такому идиоту, как ты! - Ты превращаешься в зануду, старик, ну развлёкся бы разок с пленницей, что такого? - Ты точно кретин, - процедил сквозь зубы усатый, подходя к столу. Он зажег сигарету и, удерживая её зубами, продолжил, - я заплатил за девку двести долларов, и хочу продать её ещё дороже одному господину, что скупает девственниц и продает чокнутым богачам. Отдать хочу не меньше, чем за шестьсот долларов. Мелкий разбой – пережиток прошлого. Пора заняться действительно прибыльными вещами. Мне сказали, что девка - приёмная дочка Вождя, найдёныш, и по случайному совпадению, не замужем. - И что, что не замужем? – Не понял свин. - А то, безмозглый кретин, что она, скорее всего, девственница. – Заорал на него усатый. – А как я, по-твоему, подниму денег, если ты испортишь товар? - Э…Прости, Дезмонд, я как-то не подумал, - почесал голову свин. - Было бы там чем думать, полные яйца вместо мозгов, - хмыкнул мужчина. – Я послал за доктором, пусть проверит, трахал ли её кто-нибудь, ну, и между тем, подлечит. Как-то хреново она выглядит. – Мужчина с шумом выдохнул дым и повернулся ко мне. - Ты говоришь по-английски? – Последний вопрос относился уже ко мне. Я промолчала. Пусть думают, что я не понимаю их, это будет моим преимуществом. Усатый подошел ко мне и присел рядом. - Да… - протянул мужчина, - если эта птичка окажется девочкой, нам очень повезет. В нашей дыре почти не сыскать смазливой девственницы младше шестнадцати. А тут посмотри, уже и не подросток, - с этими словами усатый хрипло засмеялся и сжал мою грудь. Я прорычала и плюнула ему в рожу также, как сделала это со свином. Лицо незнакомца омрачилось, он медленно утер щеку, не сводя разъяренного взгляда, а затем потянул меня за волосы, и приподняв мою голову, влепил звенящую пощёчину. Я снова упала на пол, и неотвратимо стала погружаться в дремоту. - Надо приготовить её к визиту врача, - я почувствовала, как меня взяли на руки и положили на… На кровать. Кажется, это так называется. Кто-то развязал верёвки на руках и ногах. -Выпей, - на губах я почувствовала холод и открыла глаза: свин протягивал воду. Я жадно приложилась к кружке и быстро осушила её. Половицы скрипнули и в комнату вошел незнакомец в черном лоснящемся пальто. Человек поправил шляпу, скрывающую широкими полями лицо от моего любопытного взгляда. - Добрый вечер, джентльмены, - послышались твердые и уверенные нотки голоса вошедшего и вскоре, его шляпа и плащ оказались на табурете у окна. Теперь я могла увидеть его лицо. Некогда красивые, острые черты, которых теперь коснулась старость, обрели тон уверенной и спокойной проницательности. На высоком лбу лежали глубокие следы задумчивости, мужчина сел передо мной на край кровати, и я заметила, что редкие седые волосы были влажными от пота, губы плотно сжаты, а виски исполосованы синим тусклым узором вен. Мужчина внимательно посмотрел на меня сквозь тонкие круглые стекла и, откашлявшись, спросил: - Так что, вы говорили, случилось с этой леди? - Эта леди…кхм…На неё напали. – Заявил усатый. Целитель наклонился над моим лицом, и я почувствовала запах мяты и бузины. Интуитивно мне нравился этот белый. Целитель провёл осмотр и снова откашлявшись, обратился к усатому. - У девушки сотрясение мозга. Её ударили по голове. – Целитель наклонил голову чуть вперед и устремил взгляд на усатого поверх круглых стёкол. - Кем, вы говорите, леди приходится вам? - Она моя сестра, - натянуто улыбнулся мужчина. - Вот как, - целитель поднялся с кровати, - постельный режим. Диету я вам распишу. – Всё это время мужчина держал в руках черную сумку. Открыв её, он достал лист бумаги и сел на табурет. - Кроме диеты давайте ей принимать это лекарство. – Он поставил бутылёк на стол. Курс лечения – десять дней. Я буду навещать вас, - с этими словами целитель взглянул на меня, затем поднялся и протянул листок усатому. - Благодарю вас, сэр, а… - Начал хищник, но вдруг осёкся и взглянул на свина. – Сэм, выйди. - Но… - Я сказал, выйди! Свин недовольно фыркнул и покинул комнату, хлопнув тяжелой дверью. - Сэр, поймите меня правильно, у Саманты свадьба через месяц, а семья, которая должна принять её, весьма, понимаете ли, строгих правил, а это недавное нападение, и, кхм, я, собственно, что имею ввиду… - Ближе к сути, сэр, - нетерпеливо оборвал собеседника целитель. - Я бы хотел, чтобы вы убедились, что моя сестра девственница. – На одном дыхании выпалил усатый. Повисло молчание. Целитель снова взглянул на меня, но теперь в его взгляде я прочитала некоторое озарение, приправленное гневом. - Послушайте сюда, сэр! Я не спрашиваю вас, почему у вашей сестры нет своей комнаты в этом сарае, почему в доме не видно её вещей, почему она не говорит по-английски в конце концов и кто, черт возьми, на окраине забытой деревни в горах мог на неё напасть! Но вы меня в свои грязные дела не вмешивайте, иначе я вынужден буду обратиться к закону! В мгновение усатый вытащил из-за пояса револьвер и наставил его на доктора. - А теперь ты слушай, дедуля, мне нужно, чтобы это сука была во-первых, девственницей, а во-вторых, здоровой девственницей. Поэтому ты лечишь её без лишних вопросов, иначе… - хищник усмехнулся, - как там зовут твою дочь? Я убью тебя, а потом приду за ней. – С этими словами усатый облизнул губы. Целитель медленно повернулся спиной к собеседнику, потупив взгляд в пол. Затем он посмотрел на меня, и в этом выражении я узнала своего отца, сломленного после прихода белого человека и осознавшего неотвратимость скорой войны. - Я понял, сэр. Выйдите за дверь, я проведу осмотр пациентки на наличие девственной плевы. - Нет уж, старый, я буду здесь. – хищник убрал револьвер в кобуру. - Сэр, лишние глаза могут вызвать у девушки смущение, и… - Да мне плевать, - прервал целителя хищник. - И дело в том, что… - Целитель на мгновение замолчал, а потом продолжил, - испытывая смущение при осмотре, мышцы половых органов у женщины инстинктивно сживаются и частично прячут девственную плеву. Это значит, сэр, что в таком случае осмотр будет неэффективен. Мужчина недовольно прорычал и бросил в мою сторону убийственный взгляд. - А усыпить её нельзя какой-нибудь микстуркой на время? - При её травме это противопоказанно. Мужчина снова издал приглушенный рык, и, потоптавшись, покинул комнату. - Итак, леди… - Тихо произнёс целитель, плотно закрывая за ушедшим дверь. - Сейчас я задам вам вопрос, честный ответ на который может вас спасти… Он изучающе вглядывался мне в лицо и, присев на край кровати, спросил: - Вы понимаете меня? Я кивнула. Он помолчал и вкрадчиво кивнул будто бы своим собственным мыслям. - Вы можете сказать, что с вами произошло? Я задумалась. Я не помнила ничего конкретного. Воспоминания обрывались на войне. Я не помню, как меня ударили по голове, если, конечно, это произошло, не помню, как попала к этим мерзким людям, не помню… - Я не помню… - Тихо произнесла я. - Где ваша семья? – Взгляд незнакомца становился теплее, словно он смотрит на заплутавшего ребенка. - Они… Кажется, они умерли, сэр. Я не помню… - Дитя… - Мужчина провел рукой по моему лбу, - Я думаю, тебя хотят… Продать... Я… Я вытащу тебя, ты поняла? – Я снова кивнула. - Завтра приду за тобой. Ты только ничего сама не предпринимай. Они тебя не тронут, ты нужна им здоровой. Главное, помалкивай. – Я молчала. Я не понимаю, как белые люди определяют, когда говорить «вы» и «сэр», «мисс», а когда это не нужно и можно говорить по-человечески. Только что целитель обращался ко мне на «вы», а теперь назвал меня «дитя». В этом улавливается некоторая грань между искренней близостью и чем-то холодным, чужим. Целитель взял край одеяла, поднял его и опустил, неестественно примяв. Он подошел к двери и позвал хищника. Хищник вошел со своим мерзким спутником свином. - Девушка девственница. – Коротко сказал врач. - Это точно? – уточнил усатый. - Точнее некуда, - буркнул целитель, - чиста, как горный родник.  - Благодарю вас, доктор, - мужчина растянулся в агрессивном оскале. - Состояние у пациентки нестабильное, может начаться… Вырождение женской природы, если травму головы не лечить и не отслеживать динамику. Поэтому я приду завтра. - Что значит – вырождение женской природы? – недоуменно взглянул усатый. - Это значит, что если не лечить голову, у леди вырастут яйца. - Что? Разве такое бывает? - О, да, конечно, болезнь называется синдром забытого естества на фоне нарушения мозговых функций. Это… - закашлял целитель, - даже в дикой природе иногда встречается. Поэтому с больной, пожалуйста, нужно обращаться нежно и осторожно. До завтра, джентльмены. Мои пленители проводили целителя и вернулись ко мне. Свин дал мне выпить лекарство, а затем напоил меня теплым ягодным напитком, который показался мне скверным. Хищник запретил свину говорить со мной, поэтому ухаживал он молча, что не могло не радовать. Мне было плевать, что я принимаю еду и лекарства с рук врага: я хотела выжить, поэтому не давала саморазрушающей глупой гордыне отобрать у меня право на жизнь, победу над хворью. Настоящий воин наступает на горло страсти, гордости, слабости. Я же расценила гордыню как слабость, конкретно здесь, в этом положении, в этом истощённом теле. Нетерпеливая рысь будет голодна. Рысь, которая умеет затаится, имеет преимущество. Я затаилась. Выпив до дна ягодный напиток, я снова забылась в беспокойном чёрном сне…