Видение

В Рин Итоши восхитительно абсолютно все, и Шидо из раза в раз втаптывает эту хрупкую красоту в грязь, оскверняя ее своей похотью. Есть что-то отчаянное в том, как Рин изгибается под ним, лежа задницей кверху, плоской грудью на смятых простынях, прижатая мощным телом Шидо. Трогательная ямочка над копчиком исчезает и появляется вновь, когда Рюсэй подтягивает Рин под бедра, чтобы лучше ощущать ее горячую, мокрую киску, тугие стенки влагалища, сжимающиеся вокруг его члена. Все, что доступно затуманенному желанием взору Шидо — маленькие упругие ягодицы, слегка покрасневшие от недавних шлепков, дуга позвоночника, ускусанный, усыпанный засосами загривок и короткие темные волосы, неровными прядями сливающиеся с молочной белизной постельного белья. Блять. Шидо жалобно стонет, видя, как сжимается розовое колечко ее ануса, когда он толкается особенно глубоко, свободной рукой грубо надавливая на клитор. Рин влажная настолько, что Рюсэю физически больно от зудящего на кончике языка желания прижаться к ней губами и ощутить пульсацию ее горячих, налившихся кровью из-за возбуждения складок. Он с трудом держит себя в руках. — Ши-и-идо, — тянет Рин глухо, ее небольшие, но сильные ладони сжимают в руках подушку, просто чтобы отвлечься, удержать рвущиеся изо рта вскрики, всхлипы и прочие непристойности. Шидо не дает ей ни секунды передышки — следует своему особенному ритму и перемещает руку, поглаживая ложбинку между ягодиц. Рин настолько хорошо, что она не замечает, как Рюсэй ласкает сомкнутое колечко мышц, мягкое под шероховатой подушечкой пальца. Оно нежное и податливое, Шидо борется с демонами сомнения в голове пару жалких мгновений, прежде чем осторожно погрузить фалангу внутрь, в умопомрачительную узость, вздрагивая от принципиально нового ощущения того, как анус туго обхватывает его палец. — Ты что творишь? — шипит Рин скорее зло, чем болезненно, впрочем, ее разгоряченное тело и скользящие в стороны колени не говорят о том, что она испытывает дискомфорт, и Шидо нагло пользуется этим — дергает палец обратно и погружает вновь, добиваясь иной тональности стонов. — Нравится, куколка? — дразнит он, пока Рин борется с захватывающей, ошеломительной волной острых ощущений, призывно вскидывая бедра. Она такая требовательная и жаждущая, что в горле пересыхает, и вязкая слюна пачкает губы, когда Шидо облизывается, наблюдая, как палец скользит внутрь. Это почти гипнотизирует. Рин ничего не отвечает, только вскрикивает и подмахивает в такт грубым толчкам — жестко и быстро, именно так, как ей нравится. Шидо наизусть знает каждую из ее сексуальных привычек — как Рин любит, когда Рюсэй берет ее сзади и неожиданно, не раздевая, просто задрав юбку или оттянув в сторону шорты, как она извивается и молит, когда он крутит и трет между пальцами маленькие розовые соски на невыразительной груди, как она дрожит, когда Шидо усаживает ее себе на лицо и ласкает языком, пока Рин не превратится в обмякшее, невнятно стонущее нечто. Она настолько же горячая, страстная и отзывчивая в постели, насколько холодная и отчужденная за ее пределами, контраст поведения обжигает Шидо невидимым кипятком, и его яйца мучительно ноют от перевозбуждения каждый раз, стоит ему увидеть, как Рин становится привычно неприступной, попадая в свое окружение. Итоши просто «валить-и-трахать» типаж, причем ее брат точно такой же, но он скорее съездил бы Шидо по лицу, чем дал ему, и Рюсэй предпочел уделить все внимание Рин. Шидо так увлечен нездоровыми фантазиями о двух Итоши на своем члене, что не замечает, как Рин кончает второй раз за вечер, протяжно, глухо выстанывая имя Рюсэя. Ее бедра безудержно дрожат, и она падает на живот, не в силах удержаться. — Я еще не закончил, куколка. Видение о том, как Рин и Саэ стоят перед ним на коленях и послушно открывают рты, их блестящие слюной языки и две пары глаз, — одни блестящие, до краев наполненные противоречивыми желанием и гневом, другие безжизненные, незаинтересованные, с легким оттенком возбуждения — и у Шидо открывается второе дыхание. Рин едва разговаривает, когда Рюсэй трахает ее, гоняясь за собственным удовлетворением, его пальцы теперь в коротких волосах Итоши, и он с удовольствием оттягивает голову Рин вверх, зная, как ей нравится жестокость. Она беспомощно скребет ногтями по простыням, кажется, даже плачет от сверхстимуляции, — все предельно чувствительное и неприлично мокрое между ног после оглушительного оргазма — это хороший знак. Шидо представляет, как имеет Рин на глазах у ее брата, как позволяет Саэ видеть абсолютно все подробности ее тела, всю эту слюну, капающую изо рта, эти пылающие на бледной коже засосы, эти закатившиеся в пронзающем живот удовольствии изумруды глаз, наполненных слезами, даже сперму, вытекающую из нее, когда Шидо кончает внутрь — Шидо стонет от того, как сильно он хочет увидеть лицо Саэ в этот момент. Старший Итоши ему даже не нравится, но есть что-то отвратительно прекрасное в том, чтобы показать ему, как и что Шидо делает с его сестрой, какой она становится беспомощной и умоляющей, стоит Рюсэю лишь немного поднажать. Возможно, это будет омерзение? Сожаление? Ярость? Похоть? Возможно, Саэ окажется из тех аморальных ублюдков, которым плевать на кровное родство? Возможно, ему понравится смотреть на податливо изогнувшуюся Рин, бессвязно бормочущую чужое имя? И каждое из этих предположений кажется Шидо очаровательным. Он толкается глубже, выбивая из Рин весь доступный спектр звуков, на который способны ее голосовые связки. Интересно, Саэ выйдет сразу, как только увидит, что Шидо трахается с его сестрой, или застынет в дверях, наблюдая? Может, пройдет в спальню и сядет напротив? Будет ли он дрочить, если возбудится? Вопросов в голове Рюсэя больше, чем ответов. На вид раскинувшейся под Рюсэем Рин накладывается изогнувшиеся в презрении и отвращении губы Саэ. Шидо так много думает об этом, потому что Саэ еще ничего про них с Рин не знает. Потому что старший брат его девушки не одобряет Рюсэя даже в статусе друга, и он чертовски прав, говоря младшей сестренке не водится с этим ядовитым существом, берущим под контроль тело и душу. Когда Шидо кончает, плотно прижавшись бедрами к Рин, вся грязь его мыслей мгновенно сменяется вакуумом. Наверное, есть какая-то особая закономерность в том, что навязчивые образы возникают лишь во время секса. Рюсэй бережно собирает их в глубинах памяти, больше и больше, пока плотину не прорвет и он не признается позорно в том, что хочет. Дай мне выебать тебя на глазах у твоего брата? Хорошая просьба, Шидо хмыкает себе под нос, наверное, стоит добавить «пожалуйста». Делает особенно глубокий, мощный толчок, заставляющий Рин проехаться по постели до самого изголовья подобно тряпичной кукле. — Эй, куколка, — окликает ее Шидо, когда красное марево перед глазами пропадает, и хрипотца его голоса мешается с хлюпаньем от того, как он медленно достает из Рин свой член, — Ты говорила, Саэ-чан собирался прийти к тебе в гости на следующей неделе?