Positively Potioned

      Гермиона бежала. Ноги болели от усталости, едва касаясь земли, но она продолжала пробираться сквозь деревья, то и дело натыкаясь на ветки. Ей приходилось пользоваться волшебной палочкой, чтобы не спотыкаться о постоянно попадающиеся на пути колючки.       Воздух обдувал её лицо, с трудом проникая в лёгкие, которые тяжело сжимались, пытаясь выдержать бег. Она знала, что в какой-то момент ей придётся остановиться.       Они догонят её.       Она была совсем одна.       Почти.       По крайней мере, насколько им было известно. Она поблагодарила всех богов, которых только знала, за то, что Гарри и Рональд, во всяком случае, находятся где-то далеко, и, хотелось бы надеяться, в безопасности. Сегодня она станет единственной жертвой. По крайней мере, таков был её план, но она не собиралась облегчать задачу ни одной из сторон.       Поэтому она бежала.       Не было никакой цели, которой она хотела бы достичь. Ей нужно просто попытаться преодолеть как можно большее расстояние между ней и преследователями, чтобы убедиться, что первым её настигнет именно тот, кто ей нужен.       Она отскочила от массивного ствола и почувствовала, как ушибла плечо, пока бежала, ориентируясь только на лунный свет. Зажигать собственную палочку было бы просто глупо. Гермиона Грейнджер не была глупой. По крайней мере, не в таких вопросах.       Когда в ночном небе раздался вой, Гермиона бросила взгляд на полную луну.       Это зрелище придало ей силы, чтобы преодолевать расстояние с большей скоростью.       Звуки становились всё ближе, и ей пришлось подавить всхлипы, которые подступали к горлу.       Она знала, что произойдёт, когда они поймают её. И ничего не могла с этим поделать.       Никто не придёт ей на помощь посреди ночи в этом дремучем лесу.       Но опять-таки всё это было частью плана, который Грейнджер разработала за считанные минуты. Не прошло и часа, как её чары оповестили о том, что кто-то идёт по её следу. Чёртовы Пожиратели смерти даже не позволяли ей нормально отдохнуть, как они снова бросались за ней в погоню.       Конечно же, нет.       Она знала — и испытывала смешанные чувства по этому поводу, — что слишком важна, чтобы вечно оставаться в тени. Её поиски только усилились за последние месяцы, судя по тому, что она смогла собрать в обрывках «Пророков», которые ей удалось найти. В нескольких выпусках её имя даже упоминалось чаще, чем имя Гарри, что пугало, но в то же время успокаивало, ведь это означало, что он — а вместе с ним и Рональд, — всё ещё живы и находятся в безопасности. Где бы они ни были.       Гермиона сжала в руках свою бисерную сумочку и все секреты, что хранятся в ней. Она не могла избавиться от неё, опасаясь, что больше никогда не найдёт её снова. Но она также не могла позволить Пожирателям смерти или Егерям завладеть ею. Сумочка была слишком ценной. Почти такой же, как и она сама.       Гермиона нырнула за массивное дерево и замерла, пытаясь перевести дыхание и прислушаться.       Если бы только её сердцебиение перестало стучать в ушах.       Вдох.       Выдох.       Сердце по-прежнему заглушало все остальные звуки, пока…       Где-то позади неё, с левой стороны раздался треск ветки, а затем сердце остановилось. Её охватил страх, что они смогут услышать, как оно бьётся и для кого оно бьётся.       Она закрыла глаза и попыталась подумать.       Но у неё уже не было выбора.       Покрепче сжав палочку, Гермиона взмахнула рукой и произнесла Оглушающее заклинание в непосредственной близости от звука. По последовавшему за этим гоготу она поняла, что промахнулась, и снова бросилась бежать. Она посылала Оглушающие себе за спину через каждые несколько поворотов.       Некоторые отскакивали от деревьев, другие не попадали в цель, но раз или два она была уверена, что попала во что-то. Или в кого-то.       Но это не увеличивало её шансы.       Грейнджер знала, что не сможет аппарировать. У этих идиотов хватило ума поставить антиаппарационный барьер, как только они выследили её, а она понятия не имела, где они остановились, и не осмеливалась попытаться это выяснить.       Да и куда она вообще могла пойти?       Это был её путь, несмотря на то, сколько страха и боли он должен был таить в себе.       Они оба знали об этом уже очень давно и старались подготовиться как можно лучше. Но ничто не может подготовить вас к тому, что вам придётся бежать, спасая свою жизнь.       И Гермиона побежала.       — Вон она!       Грейнджер споткнулась, услышав крик позади себя. Заклинание пронеслось мимо неё, промахнувшись всего на несколько дюймов. Она не успела понять, что это за проклятие, а только почувствовать облегчение от того, что оно её не задело.       — Её нужно взять живой! — прокричал кто-то, и Гермиона даже не была уверена, стало ли это известие облегчением.       Напротив, быть живым — это чувствовать боль. Она начала менять направление каждые несколько шагов. Но это ничуть не помогало. К счастью для них, Грейнджер слишком быстро услышала многочисленные звуки шагов, настигающих её со всех сторон.       Проклятие ударило слева, и Гермиона оказалась на земле лицом вниз, её ноги были связаны заколдованным куском верёвки. У неё всё ещё была палочка, но, не успела она воспользоваться ею, чтобы освободиться, как почувствовала, что некто с жутким хрустом наступил ей на руку, и её древко выпало. Она вскрикнула от боли и попыталась одёрнуть ладонь, но тяжёлая нога лишь надавила ещё сильнее. Гермиона была готова поклясться, что почувствовала, как треснула кость. Слёзы хлынули из глаз, стекая по вискам, когда она взглянула на луну над головой.       — Теперь ты не слишком бойкая, маленькая грязнокровка.       В этом голосе звучала не только злоба, но и ещё что-то, что пронзило её кожу, и желчь подступила к горлу. Гермиона ещё раз с воплем попыталась выдернуть ладонь, и на этот раз он уступил. Но она была слишком медлительна, чтобы схватить свою палочку сломанной рукой. Свернувшись калачиком, Грейнджер могла только ждать, пока её окружат.       Внезапно боль пронзила её, начиная с макушки головы и опускаясь вниз по позвоночнику, заставляя все конечности дёргаться и извиваться. Такой боли она ещё никогда не испытывала. А за свою короткую жизнь она испытала её немало.       — Хватит.       Боль прекратилась, и последний из её преследователей вышел на лунный свет.       Волосы, почти такие же светлые, как сама луна, сияли. Он был одет в мантию, такую же рваную, как и её собственная, но всё же тёмную словно ночь и выглядевшую намного красивее, чем её. Он взмахнул своей палочкой, и её древко оказалось в его протянутой руке. Гермиона чувствовала, как пристальный взгляд изучает её, но не решалась поднять голову и посмотреть в его серые глаза, которые, как она знала, тоже были устремлены на неё. Так, как она замечала это много раз в школе.       Вместо этого она закрыла глаза, мучительно дышала и ждала, когда ещё больше болезненных ощущений овладеют её уставшим телом.       — Иди и поищи себе кого-нибудь другого для игр, она — моя.       В голосе отчётливо прозвучала насмешка, и Гермиона услышала шаги, приближающиеся к тому месту, где она лежала на земле. Грейнджер безуспешно пыталась свернуться калачиком.       Мантия зашуршала совсем рядом с её лицом, когда он присел на корточки. Он с силой дёрнул её за подбородок, смотря на неё смертельным взглядом.       — Теперь ты в моих руках, Грейнджер, — улыбка, красовавшаяся на его губах, была властной и едва не разорвала её на части прямо там. — Теперь ты моя.       Одержимость, облачённая в слова, звучала в его голосе и нежно касалась её тела. Она закрыла глаза в знак поражения и откинулась назад, позволяя тьме овладеть ею.