Мы сможем снова стать ближе

      Ноги горят, чувствую в горле жжение, но продолжаю подпевать песням своим абсолютно не музыкальным голосом. Не помню сколько выпила алкоголя за эту ночь. Голова немного кружится — я танцую под разноцветными лучами софитов.       Чувствую тепло чужих пальцев, что пытаются ухватит меня за кисть, утягивая в сторону. Длинные ногти задевают кожу, и я, ударив кого-то волосами по лицу, поворачиваюсь. Вижу перед собой Риту и поддаюсь вперед, она пальцем другой руки подзывает меня поближе.       — Нужно домой идти, — чувствую возле уха тёплое дыхание и вздрагиваю. — Мама звонила.

***

      Рот вяжет слюна с привкусом мятной жвачки и вишнёвого сока. Уже не помню как мы добрались до дома Риты.       В прихожей скидываю кроссовки на зелёный коврик, повесив куртку на крючок, прохожу вглубь квартиры. В помещении темно, свет не исходит даже от уличного фонаря, поэтому иду в комнату подруги наугад, хватаясь за стены.       Ноги подкашиваются и я, открыв дверь, усаживаюсь на пол. Стягиваю с себя джинсы и ползу до кровати, задев рукой тумбочку. Тру глаза указательными пальцами, сдирая стразы.

***

             Я распахиваю глаза и резко сажусь на кровати, повернув голову, замечаю что Рита всё ещё спит рядом, сладко сопя, уткнувшись носом в жёлтую подушку. Облизываю пересохшие губы и сдёргиваю со своих ног одеяло. Солнце за окном врезается прямо мне в глаза и я жмурюсь, ослеплённая ярким светом.       Босые ноги касаются холодного пола и я поджимаю пальцы. Хватаюсь за прикроватную тумбу, чтобы не свалиться. От резкого подъёма в глазах темнеет. В квартире царит тишина, значит мама Риты на работе.       Чувствую как в руке вибрирует телефон, напоминая о своём существовании. Нажимаю на кнопку включения и вижу сообщение от мамы. Муля: Жду тебя дома через два часа.       Смахиваю уведомление, наливая в кружку холодную воду и выдавливаю на язык таблетку аспирина. Делаю большие глотки, запивая обезболивающее и устраняя сухость в горле.       Хмыкаю, смотря на часы, что красными цифрами показывают час дня. На кухне открыто окно, и ноябрьский ветер обдаёт оголённые бёдра неприятным холодом. Моя голова раскалывается так, будто по ней постучали чем-то тяжёлым, а после ударили об асфальт, поэтому сейчас массирую виски, в надежде что таблетка скоро подействует.       Противное тиканье часов не дает на чём-то сконцентрироваться, а это мне сейчас так нужно. Впрочем, я молюсь о том, чтобы похмелье прошло после первой же чашки кофе. Зеваю, прикрыв рот ладонью.       Слежу за тем, как со дна чайника поднимаются пузырики, пока вода медленно нагревается. Терпкий аромат кофейных зёрен немного отрезвляет, возвращает сознание обратно в тело. Опухшие губы обжигает кипятком, язык горит, но я всё равно глотаю до невыносимого крепкий кофе и быстро опустошаю кружку.       Оперевшись локтем на кухонный стол подпираю подбородок кулаком, прикрыв опухшие от слёз веки. Слушаю крики детей на улице. Меня клонит в сон, хочу прямо сейчас разложиться на поверхности и уснуть, да на подольше. Не могу, надо собираться домой.       Идиллию разрушает звук шаркающий по паркету тапочек. Это Рита проснулась. Её появляется на входе в кухню. На ней домашний халат, неуложенные утюжком волосы вьются после сна, она потирает ладонью щёку, смотря на меня.       — Доброе утро.       — И тебе, — отодвинув стул, подруга присаживается напротив меня, откинувшись на спинку. — хотя я бы не назвала его добрым. Голова ужасно раскалывается. — Рита ставит локти на стол и трёт пальцами виски, издавая болезненный стон.       Пока подруга рассказывает подробности вчерашнего вечера, я думаю о своём. Мысли снова возвращаются к прошедшей ночи, но я насильно прогоняю их, не хочу вспоминать наш разговор в комнате с Кисой.       Мне плевать на него, пусть делает что хочет, только меня не трогает. У меня всё хорошо, всё просто супер. Только похмелье долбит по вискам, а так я в порядке. В полном порядке.

***

      — Пока, — обнимаю Елизарову на прощание и нажимаю на ручку входной двери, открывая.       Спускаясь по ступеням, оглядываю выкрашенную в тёмно-зелёный цвет стену, на которой красуется надпись: «Ленка шлюха!». Качаю головой и выхожу из подъезда.       Холодный ветер бьёт в лицо, растрёпывая только что расчесанные волосы. Не взять шапку — худшее моё решение за последний месяц. Уши мёрзнут, и я накидываю капюшон чтобы хоть как-то согреться. Погода целиком и полностью соответствует моему самочувствию. Солнце спряталось за тучами и Коктебель снова утонул в серости и мраке. Сворачиваю направо, огибаю старый ларёк и выхожу в сторону своего дома.       Сую руку в карман, нащупываю там связку ключей и вытаскиваю наружу. Поднимаю взгляд на свой подъезд и вижу Кису, который сидит на лавочке, поставив локти на колени и подперев ладонями голову. Я останавливаюсь, торможу резко и носком кроссовка запинаюсь о рыхлую землю. Нервно сглатываю вязкую слюну. Хмурюсь и качаю головой. Решил прийти поговорить ко мне домой? Слишком уж много внимания к моей персоне в последнее время, учитывая тот факт, что Кислов почти не трогал меня пол года, только иногда писал сообщения.       Вздох, с которым я всё же сдвигаюсь с места и снова плетусь в сторону подъезда, должен услышать весь мир — настолько он полон отчаяния и грусти.       — Алёна! — я вся сжимаюсь, цепляя зубами корочку на губе. Парень подпрыгивает с места и несётся в мою сторону. — Стой!       Продолжаю перебирать ватными ногами, даже не сбавляя шаг. Просто отъебись от меня сейчас. Хочу развернуться и побежать в другую сторону, да так, чтобы пятки сверкали, но не могу, время поджимает.       — Давай поговорим, — он хватает меня за запястье, я тут же пытаюсь увернуться из цепких пальцев.       — А ты ещё не устал разговаривать? — огрызаюсь я, всё-таки высвободив руку и иду вперёд, оказываясь возле подъезда. — Отвали, мне надо идти.       — Буняева, ты меня даже выслушать не можешь.       Оборачиваюсь на парня, который хмурит брови. Наигранно ухмыляюсь и делаю шаг навстречу к парню.       — Да? Вот такая я плохая оказывается, — раздраженно вскидываю руки, размахивая сумкой. — ну же, давай, обвини меня ещё в чём-нибудь, это же так удобно!        Я кричу. Не могу перестать токсичить: злость сама льётся из меня. Мне больно. Я уже устала держать всё в себе.       — Да чё ты заводишься-то блять?       Втягиваю носом воздух, и в груди шевелится кокон обиды. Сколько уже можно…       — Ваня,— произношу я, набрав перед этим полную грудь воздуха. — мне надоело, понимаешь? Я уже устала слушать твои оправдания и извинения. Но знаешь, я до сих пор не понимаю одного, — ком обиды подкатывает к горлу, мысленно уговариваю себя не сметь больше обронить хоть одну слезинку при Кисе. — почему ты изменил мне? Что я сделала не так?       Не плачь. Не реви, блять.       — Почему ты поступаешь так, будто у меня чувств нет. — я сама сокращаю между расстояние чтобы схватить его за грудки. — А есть, представляешь, у меня они тоже есть.       — Алёна, послушай меня, — Ваня буравит моё лицо внимательным взглядом, и кровь под кожей начинает кипеть. Я запрокидываю голову, смотрю в карие глаза. — ты мне не веришь, но я действительно тебе не изменял. Не трахался ни с кем, не целовался, я не вру.       — А как я могу тебе верить? — произношу я, сложив руки на груди. Слышу как капли начинают стучать о железную крышу, разбиваясь. Дождь начинается.       Киса молчит, лишь легонько пожимает плечами и касается подушечками пальцев тыльной стороны моей руки. Я не дёргаюсь, лишь поджимаю потрескавшиеся губы.       Вижу его умоляющий взгляд, Ваня ничего не говорит, но взглядом молит о прощении. Сердце сжимается. Даже не стараюсь отдалиться, наоборот, позволяю ему коснуться плеч, притянуть к себе. Лбом врезаюсь в мужскую грудь, тяжело вздохнув, я шмыгаю замёршим носом.        Я ощущала тепло и безопасность, стоя рядом с ним. Капли дождя капают на мой капюшон, они стекают вниз по спине, ощущаю влагу на ладонях. Запах парня, смешанный с дождём, мне был знаком и уютен, втягиваю аромат носом, хочу уложить в своей памяти на подольше. Я не понимаю что происходит, но время меня перестаёт волновать, сейчас хочу лишь постоять так подольше.       — Я тебя люблю, Лёль, надеюсь ты сможешь поверить мне.       После его слов сердце, если не останавливается, то точно пропускает удар, а затем начинает колотиться как ненормальное. Поднимаю голову и оказываюсь смертельно-опасно близко к его лицу. Мы молчим, но как же громко кричат наши мысли. Длинные пальцы скользят по моей вытянутой спине, выпуская из объятий.       — Тебе это, идти пора наверно. — раздраженно выдыхаю, не могу собраться. Что со мной происходит? Я обещала самой себе спрятать все чувства к Ивану Кислову в дальний угол и не вспоминать о них, а сейчас, прижимаясь к нему, растекаюсь как лужица. Натягиваю на себя маску спокойствия, хотя у самой потряхивает руки.       — Да, пока. — произношу быстро, будто действительно тороплюсь.

***

      Прижимаюсь спиной ко входной двери, улыбаясь как идиотка. Увидь меня сейчас кто из знакомых, явно подумали бы что с головой не всё в порядке. Молодец Алёна, весь мой план «держать себя в руках» разбивается вместе с самообладанием.       Но всю мою радость обламывает недовольное выражение лица отчима, который смотрит на меня, стоя в проходе в кухню. Сощурив глаза, Олег зло хмурит брови. Сейчас польётся поток недовольства.       — Ты должна была быть дома ещё пятнадцать минут назад, тебя одну все ждут.       Иди нахуй.       Повешав куртку на крючок и скинув ботинки, прохожу в комнате, где за круглым столом собралось всё семейство. Вижу младшую сестру: Соня, прожёвывая что-то во рту, уставилась на меня своими большими голубыми глазами.       — Алёна, Сонечка, у нас для вас новость, — произносит мама, неестественно улыбаясь. Отодвигаю стул чтобы сесть, ножки скрипят, проезжаясь по половицам. — у вас скоро появится братик или сестрёнка.       Мой рот открывается, издавая цокающий звук. До меня доходит постепенно. Мама беременна . Да ну нахуй.       Ёрзаю на стуле, не смотрю на родительницу, но вижу как радостно лыбится Соня. Приступ тошноты подкатывает к горлу от одного вида счастливых Спириных.       — Ты не рада?       Поднимаю взгляд на семейство и пожимаю плечами. А что мне ещё сказать?       — Ясно.       Цепляю вилкой помидор на тарелке, отправляя в рот. Отчим противно чавкает рядом со мной. Кривлю лицо и закатываю глаза. Я сейчас правда начну долбиться головой об стену. Еда встает комом в горле и я пытаюсь её проглотить. Аппетит пропал и я не хочу больше находиться за столом. Встаю со стула, оставляя тарелку на столе.       — Ты куда? — слышу голос отчима и ещё больше хмурю брови, поджимая губы.       — В комнату, не хочу есть.       Не успеваю услышать что он ответил и молча выхожу с кухни.

***

      Листаю свои архивные фотографии во Вконтакте, улыбаясь старым снимкам. Листаю дальше и натыкаюсь на фото с Кисой. На ней счастливые мы целуемся на фоне заснеженного леса, моя рука касается его головы. Сердце ёкает, кусаю губу. Блять, какой же он красивый. Пальцы горят от желания, и я очень стараюсь ему сопротивляться. Гордость кричит «не смей», но я всё равно захожу в переписку с Ваней и замираю, задержав дыхание. Вверху появляется надпись «печатает». Выключаю телефон и откидываю его в сторону. Через пару секунд подушка вибрирует от уведомления и я хватаю мобильник. Экран разблокируется от вида моего лица и я вижу сообщение Кисы. Киса: Пожалуйста, давай поговорим Выйди на площадку, я буду ждать тебя       —Блять, — тихо произношу я и встаю с кровати. Хорошо, давай поговорим, надеюсь меня это не убьет еще больше.