Брат, мой брат...

Проснулся Саша с ощущениями одновременно приятными и не очень. Рука, на которую перелег спящий Олег ужасно затекла, как и плечо, а сам диван был явно маловат для двоих взрослых мужчин, но сам факт того, что у него на плече сопит его любимый, перекрывал весь дискомфорт. Саша не стал подниматься сразу после пробуждения. Во-первых, ему не хотелось будить спящего брата, но основным было желание понежиться в теплых объятиях близкого человека, а не вылезать в тяжёлый и холодный большой мир. Старший мужчина аккуратно повернул голову к умиротворенному лицу брата. Образ взрослого, самостоятельного мужчины вытеснил давешний нескладный парень-подросток, колючий, но безоговорочно верящий во все, что говорит Саша. Вдруг младший парень заворочался, губы скривились, тёмные ресницы затрепетали. Начал просыпаться. Старшего прошиб неожиданный порыв острой нежности. Он прижал Олега к себе ещё ближе, чем они лежали до этого и стал зацеловывать все лицо, начиная со лба, плавно приближаясь к губам. Олег открыл глаза и окончательно проснулся уже когда Саша целовал губы. На лице младшего расцвела хулиганская улыбка и неожиданно тот перевернулся, завернув в одеяло и себя, и брата на манер шаурмы и оба упали на пол. Саша, который оказался придавлен к полу телом Олега неожиданно даже для самого себя расхохотался. Его смех быстро подхватил и младший. Комичная была картина: завернутые в одеяло, лежащие на полу и хохочущие, как безумные. Спустя минут пятнадцать смеха, объятий и лёгких поцелуев они наконец-то смогли выпутаться из одеяла и встать. — С добрым утром, Олеж, — Саша поднял с пола одеяло и уже было понес его на место, в спальню, как голос подал Олег: — Саш, я кажется заболел, — просипел Олег, потирая шею. И именно сейчас Саша услышал, что голос-то брата не слегка хриплый ото сна, как всегда бывает, а откровенно сипящий. — Бля, — мат слетел с губ редко матерящегося Саши легко и просто, — хотя не удивительно, замёрз ты вчера ого-го. Так, не стой босиком на полу, садись давай! Олег без споров сел на диван, с которого совсем недавно встал, Саша укутал его в так и неубранное одеяло и пошёл на кухню за аптечкой. Вернулся мужчина спустя пять минут с градусником, собственным телефоном и спреем от горла. Серьёзным тоном с порога заявил: — Открывай рот, болезный. — Что, так сразу к делу? Ни фильма не посмотрим, ни поедим. Никакой романтики, Саш. Младший парень демонстративно надул губы и отвернул голову. — Олег, блин! Ты точно простудился? Слишком довольный для больного человека. Открывай рот, горло посмотреть надо и не пошли, я т’я умоляю. — Ну, Саша, ну нахер оно надо. И вообще я передумал, не заболел я. — Олеж, — слишком резкий переход со строгого и даже немного прохладного тона с тревогой на открытую угрозу, — не заставляй меня вспоминать твоё детство и открывать тебе рот силой, это будет возможно больно, точно тяжело для нас обоих и обидно для тебя, потому повторяю просьбу ещё раз. Олег, сядь поближе к краю и открой, пожалуйста, рот. — Ну ладно, предположим, а что мне за это будет? — Олег решил сменить тактику с отрицания на торг. — Олеж, — тяжёлый вздох, — хуже нет, когда ты болеешь, что мелким был, что сейчас. Проси все, что хочешь, только в пределах разумного, сам понимаешь звёздочку с неба достать будет проблематично. — Вот это по нашему. Я подумаю, а пока не решу будешь должен мне желание. — Да хоть, что угодно, рот открывай последний раз прошу. — Ладно, ладно, я уже. Олег и правда открыл рот, дал Саше спокойно посветить фонариком телефона, поцокать языком при виде воспаленного красного горла, забрызгать мерзотный по вкусу спрей. Саша мимолетно прислонился губами ко лбу брата и тёмные брови взлетели вверх. Лоб был не привычно тёплым, а именно горячим. Олег, заметив все телодвижения брата, подумал-подумал и все-таки спросил: — Саш, ты же сейчас не будешь мне ещё и температуру мерить? — старший кивнул и потянулся на тумбочку, к принесенному за компанию градуснику, — Саш! У меня даже голова не болит, и мне не жарко. Нет у меня температуры, у тебя просто губы холодные. — Олеж, не бухти, мне реально кажется, что у тебя температура, если нет, то буду должен тебе два желания, вместо одного. Правила все те же, что и с горлом. Олег просидел те пять минут, что нужны для точного измерения температуры даже без вопросов, когда же уже можно будет пойти. Градусник показывал не шибко оптимистичные 37.9. — Мда, Олеж, приболел так приболел, ещё только насморка не хватало для полного комбо «классическое ОРВИ». — Да все нормально, простудился слегка, сегодня поваляюсь и завтра буду как новенький. — Уверен? Что там по съёмкам? — Естественно. Сегодня понедельник, а в среду уже съёмки серии. Слушай, что мы все о съёмках, о съёмках, давай завтракать, а то уже скоро обед. — Иди давай. Пока не приготовлю, не пей и не ешь ничего, чтобы лекарство успело подействовать и после завтрака померяем температуру ещё раз, если будет 38 и выше, имей ввиду будешь пить жаропонижающее. — Есть, капитан! — Олег шутливо отдал честь и послушно двинулся в сторону кухни, вслед за Сашей. *** Start POV Oleg Ко второй половине этого же дня моё весёлое настроение и неплохое самочувствие собрали вещи и улетели отдыхать. Температура не поднималась выше 38 благодаря жаропонижающим, но при этом и не опускалась. Я лежал на кровати в окружении салфеток, всяких таблеток-микстур-спреев, купленных Сашей по настоянию мамы, как только та узнала, что кроме серьёзного обморожения ног, которые вообще-то болят, а пузыри с жидкостью никуда не делись, её самый младший сын ещё и простудился по всем фронтам. Саша затарился сразу же всеми лекарствами по списку так ещё и меня заставил всю эту гадость выпить. Вселенная, где же те пресловутые сладенькие микстуры, почему только эти химозные спреи и горькие таблетки, которые хуй проглотишь? Голова раскалывается из-за гребаной температуры, кашель глотку дерет, так что хоть дыши через раз, чтобы не закашлять. С кашлем, насморком и головной болью это ещё полбеды, ещё полбеды это Саша. Мы как будто оба откатились во времени лет на пятнадцать. Я мелкий болел, мама с отцом разрешали не идти в школу, Саша сидел со мной… Start Flashback — Пап, у меня голова болит. Утро. Десятилетний я подхожу к отцу, который собирается на работу. Мама уже с утра пораньше убежала на смену, да и отец по-хорошему уже должен выходить, но именно сегодня почему-то задержался. Не люблю трогать родителей из-за всякой ерунды, но проснулся с ужасной головной болью, першением в горле и с общем недомогании. — Олег, блять, да почему ты постоянно болеешь? Люда же говорила тебе не пить газировку из холодильника. На градусник, померей температуру, сиди жди пока не заберу, — отец встаёт из-за стола, суёт в мои руки градусник, холодный, стеклянный прозрачный корпус отражает бликами свет от лампочки, зовет Сашу — Саш, подойди ко мне! Слышет из комнаты ответ сына «Иду!» успокаивается и снова садится за стол. — Давай градусник сюда, — мужчина берет потеплевший градусник и всматривается в показатели ртутного столбца, — тридцать семь и два. Ладно, в школу ты сегодня не идёшь. На кухню пришёл Саша, его Саша, темные длинные волосы, худощавое бледное лицо с острыми скулами. Отец обращает свое внимание на другого сына, говорит: — Саш, посиди с братом, Олег заболел, а мне на работу надо. Сможешь? — Да смогу, бать. Ну че, мелкий, планируй, чем займёмся, если гулять нельзя и по квартире бегать тоже. — Да Господи! Я уже опаздываю, делайте, что хотите, лишь бы когда я с матерью вернулся квартира была на месте раз, и тут не нужен будет капитальный ремонт два. — Принято, понято, будет исполнено, — Саша тоже не любит раздражать родителей, и знает, что с недовольным отцом лучше соглашаться, как в общем и с матерью. Отец уходит, ещё раз напоминает о том, что квартира должна быть на месте и в нормальном состоянии, а Саша уточняет, какие лекарства мне нужны, где они лежат и когда их принимать. Сто процентов ради того, чтобы потом поиздеваться. Отец только выходит за дверь, а я уже просчитываю в голове, как убедить Сашу не заставлять меня пить все эти микстуры и порошки. Шаркающие шаги в коридоре, хлопок тяжёлой входной двери, отец уходит, а я с Сашей иду к нему в комнату. А дальше болтовня, настольные игры, Саша разрешает посмотреть и потрогать свою коллекцию заряженных камней, ритуальный нож, специальные свечи, но на просьбу научить меня всем этим пользоваться или делать свое и пользоваться своим отвечает категоричным отказом. Жалко, что сейчас не получится, но я точно смогу также, просто нужно подождать, Саша сам так сказал, а Саше можно верить. С Сашей даже горло с головой не болят, а кашель и насморк почти не беспокоят. Любой мало-мальски разумный человек признает, что мне ощутимо полегчало из-за тех лекарств, что меня все-таки заставили выпить, но даже под дулом пистолета я буду считать, что живительной оказалась энергетика брата. Вечером приходит мама, естественно ругает за внезапную простуду, напоминает и про холодную газировку накануне, и про не помытые неделю назад после прогулки руки, и про шапку, которую я не надел прошлой зимой, пусть и заболел только сегодня. Но ничто не мешает спокойному глубокому дыханию и ровному пульсу, пока на плече лежит ладонь Саши, а сам брат стоит за спиной. Вдруг картинка покрывается рябью и обрывается… End POV Oleg End Flashback — Эй, Олеж, проснись, — открыв глаза, первым Олег увидел лицо брата, склонившегося к нему. В первый момент после пробуждения парень дезориентирован. Ещё секунду назад он был мелким пацаном и самой тяжёлой трагедией в жизни была испорченная из-за частного просмотра кассета с любимым мультом, а сейчас он взрослый, двадцатидвухлетний лоб, за спиной которого огонь, вода, медные трубы, бездна и период медленного самоубийства. Сердце колотится в груди как бешеное, боль накатывает волной, (а во сне ничего не болело, рядом с Сашей ничего не болело) Лицо Саши немного отдаляется от Олега, последний готовится уже возмутиться, куда это старший братец от него несчастного-болезного пытается деться, но почти сразу же Саша ложится на смятую двухспальную кровать, рядом с Олегом и в итоге оказывается ещё ближе, чем до этого. Тонкая бледная рука легко касается горячего влажного лба и убирает неприятно прилипшие ко лбу пряди волос. Только сейчас младший замечает, насколько у Саши холодные руки относительно Олеговой кожи. Старший ещё раз проводит рукой по голове брата и поняв, что Олег вернулся в реальность повторяет: — Олеж, проснись, нужно температуру померить и таблетку выпить. — Хорошо, — тёмные брови Саши взлетели вверх от удивления — Олег и «хорошо»? — тащи свой градусник и таблетку, эту мерзость я согласен сейчас даже без воды проглотить, но потом я потрачу желание, которое ты мне должен, окей? — Океей, — настороженно произнёс Саша и протянул таблетку, лежащую на одной ладони и градусник на другой. Таблетку парень проглотил, не мешкая и скривился, а вот градусник рассматривал секунд двадцать пять. Молодой человек не мог не думать про гиперреалистичный сон-воспоминание, поэтому в начале сравнил блестящее, бликующее стекло из детства и бело-синий пластиковый корпус из настоящего и только потом поставил градусник. — Давай градусник, — Саша взял градусник, посмотрел на тёмные цифры и присвистнул, — не все так плохо, температура даже, кажется, спадает, но жаропонижающее выпил это неплохо. — Померил? — лишь дождавшись кивка, парень продолжил, — слушай, ты же помнишь, я когда был мелкий заболел, а ты со мной нянчился по просьбе отца, ему на работу надо было как и матери. Ты мне ещё показывал свои камни и инструменты и в Монополию играли. Ещё сказал, когда я попросил научить меня магии, что пока не получился, но надо лишь подождать. Ну так помнишь? Саш! — Да помню, помню, но подожди, на кой ты это вообще вспомнил? Тебе же тогда лет десять было от силы, да и болел ты часто и почти всегда с тобой я сидел. — Я подвожу тебе к сути дела, послушай просто, — Олег поднял взгляд чуть выше макушки сидящего на кровати Саши и несильно закусил нижнюю губу, — обними меня, а? На неожиданную в их отношениях просьбу, таким же неожиданным был и смех. Первым начал смеяться Саша, и Олег, Бог свидетель, пытался не смеяться столько, сколько смог. — Олеж, какой же ты по сути ещё ребёнок, — Саша утирал слезы, проступившие от смеха и хватался за живот, сжимая ткань домашней футболки, — не обязательно было, чтобы я тебя обнял использовать долг-желание, можно просто попросить или вообще не спрашивать, а подойти и обнять, не думаешь же ты, что я оттолкнул? — Не, ты не понял, как в детстве обними, как когда я мелкий болел, ты меня обнимал и как-то все проходило, и, Саш, ну харе смеяться! — Ой дурачье, — произнёс старший и потянул на себя несопротивляющегося брата. Саша сидел на кровати «по-турецки», посадил брата к себе на коленки и методично раскачивался из стороны в сторону, одной рукой сжимающий поясницу брата, а другой не сильно царапающий основание шеи. Олег руками и ногами обнял брата, уткнулся носом в сгиб шеи и не стал бы в тот момент отрываться, даже если бы ему сказали, что от этого зависит его жизнь.