Панацея

Тот, кто сказал, что время лечит все раны, солгал. Время помогает только научиться перенести удар, а потом жить с этими ранами. А само время — оно не лечит. Оно заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта… И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль и новую жизнь. Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые. Так и ползём по жизни, как её израненные солдаты. И с каждым годом на душе все растёт и растёт количество плохо наложенных повязок… — Эрих Мария Ремарк

***

« Пустая ночная трасса убивала монотонностью, когда лишь издалека слышался оглушительный рёв мотора мчащегося на всей скорости автомобиля. — Блять! — сидящий за водительским сиденьем альфа нервно ударяет по рулю, пытаясь из-за всех сил давить на газ, что стопа начинает неприятно ныть, а вены по всему телу набухать из-за панического страха опоздать. За окном мелькают огни ночной трассы, из-за быстрой езды деревья превратились в бесконечную чёрную стену. И лишь вдали виднелся блёклый свет фар, приближающийся на той же большой скорости и становившийся всё ярче и яснее. В глазах мужчины уже собирались слёзы, от того всё вокруг было расплывчатым, но заметив приближенный свет, он незамедлительно жмёт на тормоз, проигнорировав резкое торможение, из-за которого тело чуть не вылетело из окна, благодаря не застёгнутому ремню безопасности, пристегнуть который никто не подумал, когда на конце трубки послышалось плачущим дрожащим голосом: «Время... Время... Мне осталось двенадцать минут...». В тот момент мужчина находился в супермаркете, планируя провести время вместе со своим возлюбленным и истинным омегой по совместительству, с которым они не виделись в живую около полугода из-за командировки альфы, которую уже проклинает всеми возможными проклятьями. Даже подумать не успел, как бросил корзину с продуктами на пол перед кассой, сорвавшись к машине и параллельно моля о том, чтобы тот скорее ехал навстречу. И, не щадя дверь автомобиля, мужчина распахивает её и, буквально вываливаясь из автомобиля, после поднимаясь и быстро бежа к остановившейся машине, чувствуя, как сердце бьётся настолько быстро, что, кажется, при беге он приобрёл тахикардию. Слёзы, скатывающиеся по щекам, смахивает порыв ветра, а альфа, несмотря на нехватку воздуха, не замедляется, когда омега, нервно поглядывая на запястье, где цифры предательски быстро сокращаются, бежит ему навстречу. Всего двадцать метров и две секунды на таймере, которые останавливаются ровно на половине пути к друг другу. Тело юноши замирает, теряет равновесие и падает прямо на асфальт, когда внутри мужчины появляется раздирающая и звенящая пустота, стремительно окутывающая всё тело. Подбегая, он падает на колени рядом с тем, кого любит всем сердцем. Альфа берёт тело возлюбленного на руки, крепко держа и прижимая к себе, ещё надеясь, что это не конец. Но с горла вырывается крик заместо слов, когда он не подаёт никаких признаков жизни, когда сердце омеги несправедливо быстро остановилось, когда душа покинула его, оставив только холодное и бездыханное тело. Он опоздал. » Альфа закрывает чехол электронной книги, пока её озвучка отголосками мужского голоса постепенно затихает в наушниках, провоцируя оторваться от прочтения и посмотреть в стекло движущегося автомобиля. Пальцы дотрагиваются до запястья и, чувствуя лёгкую вибрацию рядом, с уст срывается тяжёлый выдох. Мужчина чувствует, как таймер времени, расположенный на предплечье быстро сокращается, секунда за секундой становится меньше, вызывая внутри что-то схожее с тревогой. Кажется, что жизнь состоит из пару этапов, с которыми придётся ознакомиться и пройти. Рождение, формирование личности, полноценная жизнь — основные, которые пройдёт каждый. Также присутствуют те, которые предназначены лично. Сама природа является третейским судьей и она вполне может оказаться несправедливой, ставя под прицел того, кто ни разу в жизни не прикасался к своему истинному, выставляя им таймер счётом в месяц на его поиски. Под этот беспорядочный расстрел несправедливости попал Чонгук, пытаясь постепенно смириться с тем, что жизненная нить оборвётся именно так или судьба всё же сделает неожиданный поворот, в котором все останутся живы. Возможно, кто-то лично расставляет определённые этапы для каждого человека, ссылаясь на его поступки в прошлой жизни, и воздает кару, тем самым присваивая те самые плохие этапы. Но что, если человек не заслужил наказания? Где-то наверху могли допустить ошибку? — Господин Чон, — доносится высоковатый мужской голос с соседнего кресла, заставляя упомянутого выпасть из поглощающих мыслей и медленно перевести на него взгляд. — Ваш брат просил напомнить Вам о том, что у вас сегодня назначена встреча в книжном клубе. — Отмени. — В таком случае, цитирую: «Если это чудовище откажется, то скажи ему, что я приеду к нему лично домой и никакие отмазки ему тогда точно не помогут», — перелистывая страницу блокнота, произносит бета, как вздрагивает от неожиданности, когда доносится страдальческий вопль Чона, который съезжает вниз по креслу, чувствуя полную безысходность. — Господин Чон? Вам плохо?

***

Толпы людей заполняли все этажи высотки бизнес-центра, не давая возможности друг другу ступить туда, где бы не задели плечом или не отдавили ноги. Вокруг все суетились и не замечали ничего, кроме бумаг и папок на своих руках. По первому взгляду можно было предположить, что все тут казались ответственными, а организация чересчур серьёзной и требовательной ко всем своим сотрудникам, от чего они носятся, как ошпаренные по всем этажам, ни минуты не прижимая пятую точку к стулу. Но на то, возможно, было объяснение: с минуты на минуты должен был приехать какой-то важный человек, что, собственно, происходило изо дня в день. Каждый день разные причины вечной суеты. Альфа средних лет, на котором были спадающие прямоугольные очки для зрения, тяжело дышит, поднимаясь по рабочей лестнице. Лифт был переполнен, что даже не впихнуться, а духота в здании из-за жаркой погоды превращала это место в адское пекло или квест «доживи до десяти часов вечера». Он, ели передвигая ногами, поднимается на пятнадцатый этаж и моментально прижимается спиной к стене, обессиленно отпуская руку с большой папкой. С уст вырывается тяжёлый вздох и он прикрывает глаза, чувствуя прохладный ветерок со стороны открытого окна, который даёт вспомнить, что такое кислород. Минуты тикали одна за другой, время поджимало, но желание поспешить отнести важные документы так и не приходило. Тело, кажется, инстинктивно поддалось искушению «охладиться» у окна, и мужчина, на поводу у своих желаний, подходит ближе, раскрывая его шире. Высовывает голову и блаженно улыбается, когда холодный воздух развивает волосы. Снимает очки и выдыхает громко, осматривая округу, как взор цепляется за дорогую иномарку, остановившуюся прямо перед зданием, из которой в последующие секунды выходит статный мужчина. За ним кто-то спешит вслед, не успевая под его быстрый шаг, а машина уезжает в сторону платной парковки. — Интересно, — тихо произносит себе под нос, прокручивая в голове новость о какой-то важной шишке, что должна была явиться сегодня. — Эй, — слышится звонкий женский голос, а после громкий стук каблуков, от чего мужчина охает от неожиданности и оборачивается. Он, сглатывая, лицезреет спускающуюся начальницу и парня-хвостика позади неё. Она, проходя мимо него, поднимает ногу на ступень и укладывает ухоженную руку с ярким красным маникюром на перила, поворачивая голову в сторону подоспевающего за ней правую руку, а после на работника. Ламинированные длинные волосы женщины спадают на её белоснежный костюм, а бриллианты в ушах ослепляют своим бликом от солнца. Она кривит матовые красные губы в подобие улыбки и скептически скользит по нему подкрашенными глазами снизу верх, останавливаясь на его бейдже. — Сынги.. Нечего прохлаждаться. Поживее, — раздражённо бросает, обращаясь к уставшему работнику, и, дёргая бровью, продолжает свой шаг по лестнице вверх, удерживая в руке стаканчик с кофе. — Я устала! Какого чёрта я должна идти пешком, когда лифт не работает? Это не мои проблемы. — Мы можем зайти в лифт на следующем этаже, если Вы устали, — правая рука быстро кланяется работнику, получившему выговор и спешит за женщиной, держа в руках её сумку и две большие папки. — Прошу прощения, — альфа кланяется им вслед, а та лишь фыркает и берётся за телефон. Сынги какое-то время рассматривает поднимающиеся спины, когда молодая начальница уже мило беседовала по телефону, совсем не задумываясь о последствиях, которые могут быть. Сынги после, небыстрым шагом держа путь на нужный этаж и хмуря брови от отдаляющегося заливистого смеха начальницы, томно выдыхает, задумываясь над её произнесёнными словами ранее. Ведь всем, кто обедает в общей столовой на перерывах, по слухам проносящимся за каждым столом и обычным наглядным наблюдениям известно, что если кто-то и прохлаждается, то это только она, которая всё своё свободное и занятое время попивает кофе, болтая ногой и наслаждаясь, наблюдая за переутомлением своей правой руки, который выполняет за неё всю работу, вплоть, кажется, до подтирания задницы. Ведь легко бросать рандомные указания, будучи на не заслуженной высшей должности, которую предоставил собственный отец. Как говорится.. Конечно, это несправедливо, но кто ты такой, чтобы избежать вселенской несправедливости? Всего лишь среднестатистический человек, не имеющий «голубой» крови и связей, что равно пылинки в мире.

***

Огромные стеклянные вращающиеся двери пропускают между себя почётного гостя одетого в идеально сидящий костюм тройку, с тёмным мраморным паше в кармане застёгнутого пиджака и тёмными дорогого бренда очками на переносице. Стоит зашедшему альфе остановиться у входа, как к нему подбегают встречающие высших должностей, почётно склонившись перед ним, когда он лишь поднимает солнцезащитные очки на аккуратно коротко стриженные волосы и суёт руки по карманам брюк, осматривая здание изнутри, не уделяя никакого внимания явно растерявшимся от такого поведения встречающим. — Господин Чон... — еле поспевает бета с портфелем-дипломатом в руках. Он натянуто улыбается и кланяется сотрудникам, после переводя взгляд на своего начальника. — Неплохо, — щурит глаза альфа и наконец переводит взгляд на столпившихся, кивая им что-то в качестве уважения, хоть по нему и видно, что уважением не пахнет. — Мы очень рады видеть Вас! — ярко улыбается один из омег, озаряя своей чересчур широкой улыбкой приехавшего. Желая забить на это, альфа получает несильный удар локтем от своего помощника под боком, дающим понять, что стоило бы соблюдать базовые правила уважения. И как бы этого не хотелось, Чон кривит губы в что-то схожее с улыбкой и кивает, неохотно пожимая протянутые ему руки. Отправляясь к лифту, где до этого находившаяся толпа работников отшатывается, пропуская своих начальников и важного гостя посереди между ними, которому приходится односложно отвечать на вопросы по типу: «Как Вы добрались? Как Ваше настроение?». Он прекрасно чувствует, что искренности и переживания тут отроду нет, а вместо них есть лишь желание быстрее отвалить себе побольше денег с его кармана. Поэтому даже если бы в пункте «встреча» было бы написано, что ему нужно отлизать задницу, те бы без каких-либо сомнений сделали это. От этого становится противно. Чон Чонгук с детства был приучен к тому, что как бы сложно не было, никогда нельзя прогибаться и подстраиваться под других, и, возможно, от этого и являлся одной из главных акул бизнеса в Южной Корее. Оказываясь в просторном кабинете, альфа томно выдыхает, отходя к тёмно-бордовому кожаному дивану, усаживаясь на него и вытягивая ноги. Он прикрывает глаза и расстёгивает пуговицы пиджака, распахивая его, этим освобождая чуть вспотевшее тело от официального стиля. Предплечье начинает неприятно ныть, что начинает беспокоить всё больше с каждым днём. — Гуки, я так рада тебя видеть! — вскрикивает только что зашедшая женщина в белоснежном костюме, отдавая стаканчик кофе мимо проходящему, который без лишних вопросов забирает. Та лишь улыбается, обнажая белоснежные зубы и шагает к сидящему альфе, виляя бёдрами, а после укладывая ладони на его широкие плечи. — Я думала, ты шутил насчёт пирсинга. Он тебе очень даже идёт, — она дует пухлые губы в улыбке и скользит ладонями по его груди, нагибаясь к нему всё ближе. Чон чувствует, как его мышцы напрягаются от чужих неприятных прикосновений, а присутствующие продолжают подготавливаться к переговорам и делать вид, что совсем не слышали от неё ярких рассказов во всех подробностях, что эти двое раньше работали вместе в одной фирме, когда Чонгук ещё только делал шаги по своей карьерной лестнице. — Ты ни капельки не изменился.. Всё такой же неразговорчивый, хмурый и чёрствый, как кочерыжка. Но по-прежнему очень горячий... — продолжает шептать ему уже под ухо и нагло наглаживать чужой торс, от чего ловит усмешку с уст мужчины. — А от тебя всё так же несёт эгоистичностью и меркантильностью за километр, — та хохочет в ответ, а альфа усмехается и приоткрывает глаза, рассматривая панорамное окно недалеко от себя. И бровью не повёл в сторону бывшей возлюбленной, потому что внутри больше совсем ничего не торкает. — Всё ещё злишься? — хмыкает, выпрямляясь. — Уже достаточно времени прошло, чтобы отпустить свои незначительные обидки, Гуки. Или я тебе оставила такую травму, что мне на зло ты добился таких высот? Так вот, я рада за тебя. Альфа вздыхает и тихо смеётся, нисколько не удивляясь её чересчур завышенному самомнению. Причина расставаний у всех разная и у всех после этого складывается определённое мнение о человеке. Поэтому Чонгук не стал исключением и не врёт самому себе, что разрыв их отношений был из самых болезненных. Та имела своё мнение насчёт того, как всё устроено в мире и пыталась загнать его под собственные рамки, навязывая с каждым днём всё сильнее, что он не такой, какой должен быть в её представлениях. Его опустошение росло, а навязчивые мысли о том, что он «недостаточно богат», «недостаточно хорош в постели», «недостаточно уделяет ей внимания» врастали в мозг. Он не страдает от этого сейчас, не имеет травм, лишь малая неприязнь к данной особе, которую хочется непременно наказать за её отвратный характер и отношение к людям. — Господин Чон, у нас всё готово, — произносит подошедшая омега с поклоном и убегает обратно, когда Чонгук, бесконечно этому радуясь, как никогда, и, кивая, незамедлительно встаёт с дивана, застёгивая пуговицы пиджака, догоняя сопровождающего. — Ладно, прости, может, в чём-то была не права тогда, — девушка складывает руки на груди и закатывает глаза, словно делая какое-то одолжение. — Если тебе будет легче от этого, то мне всё равно. Как на произошедшее между нами на момент отношений, так и на тебя, — всё так же, не бросая взгляда на поникшую девушку за спиной, скрывается за дверями, где, отдаляясь в переговорную, прикладывает пальцы к уголку дёргающегося глаза.

***

Солнце медленно идёт на спад, разливая по небу алые цвета заката и совсем скоро собираясь уйти за горизонт, когда Чонгук, относительно недавно освободившись, наконец смог отъехать по собственным нуждам. Законно избавившись от личного водителя и помощника, он спокойно едет на машине, постукивая пальцами по наружной стороне автомобиля, останавливаясь на светофоре. Скользит глазами по разливающемуся тёплыми красками небу и спускает с уст усталый выдох после умотавшего его дня. Загорается зелёный и движение возобновляется. Альфа давит на газ и, не спеша, держит путь до аптеки в не самом благополучном и приятном для глаза району, откладывает в голове, когда проезжает мимо серых улиц и заплывших лиц пьяниц. Но выхода нет, потому что едет за нужным инсулином, который, по неизвестной причине, оказался именно в этой аптеке, от чего появляются сомнения насчёт его качества. Сахарный диабет постиг Чонгука ещё в детстве, поэтому к двадцати восьми годам уже вошло в привычку каждый месяц затариваться нужными лекарствами и проходить всевозможные обследования, чтобы держать себя в тонусе и не упустить всё то, чего добился собственной кровью и потом. Он сразу понял, сколько можно вынести от дела, которое начал, поэтому отдал всего себя, надеясь на то, что деньги и высокий статус в обществе смогут дать ему каплю счастья, которое он так и не видел. Как говорят в народе: ни ребёнка, ни котёнка, лишь чёрная кредитная карта заместо питомца и подходящей омеги для создания семьи. Чонгук, как и все, хочет пополнить семейное древо с тем, кто ему предназначен природой, возможно, и самой судьбой. Но пока что такого случая не выпадало, поэтому он, кажется, уже начинает смиряться с тем, что цифры таймера становятся всё меньше, и пытается жить в своё удовольствие, пока это ещё возможно, всячески стараясь игнорировать назойливые вопросы о его семейном положении и наступающую тревогу. А что, собственно, остаётся, кроме того, чтобы просто наслаждаться моментом и не задумываться о том, как сложится будущее? Если только существовать, но это его пока что не устраивает. Припарковывая автомобиль рядом с аптекой, альфа выдыхает, отстёгивая ремень безопасности. Расслабляется и медленно спускает руки с руля, разглядывая не первой свежести здание, но аккуратно обделанной аптеки, от чего создавался вид того, что она открыта здесь относительно недавно. Наверное, Чонгук будет эгоистом, если будет дальше продолжать думать, зачем в таком месте аптека, если в ней покупают только спирт и какой-нибудь нашатырь, чтобы проводить в чувства после недельной синьки. Но он, наверное, таким и является. Прихватив бумажник, Чонгук запускает сигнализацию с брелка, от греха подальше, и входит в небольшое помещение, которое уже успело пропахнуть спиртом. Фармацевт, завидев зашедшего мужчину в неподобающей одежде для этого района, сразу понял и с улыбкой отдал упакованные лекарства и принял оплату, после чего Чон, с более спокойной душой усаживается обратно в иномарку. Хотелось покурить и кофе. Ездить по обыденным делам скучно. Открыв бардачок, альфа моментально хмурит густые брови, не обнаруживая желаемого. — Приспичило же, — фыркает, обращаясь к своей воображаемой никотиновой зависимости и быстро отъезжает, параллельно забивая на навигаторе ближайший магазин. Стоило не проехать и двести метров, как впереди показался круглосуточный магазин, под вывеской которого переминался с ноги на ногу какой-то подросток, явно не блещущий умом, ведь разодет был точно не по погоде. Очевидно, что в свободных шортах чуть выше колена и какой-то, на подростковой моде зипке, будет холодно, когда градус едва переходит за десять. Чонгук, проворачивая те же действия с машиной рядом с магазином, чувствует на себе явно прожигающий взгляд, даже через лобовое стекло. Выходя и подходя ближе к магазину, альфа сталкивается со взором янтарных глаз, цвет которых не становится тусклее даже при отсутствии солнца. Лёгкий запах лилий донёсся до обоняния, давая понять, что рядом стоящий парень, который пристально смотрит на него, — омега. Чонгук всегда был окружён вниманием омег, и не было в диковинку получать взгляды на себя, но эта пара ярких глаз в буквальном и переносном смысле тушевали. Поджимая губы и сощурив глаза, мужчина быстро проскальзывает в помещение, проходя глубже и тут же пробегается глазами по товару, мысленно собирая целую корзину. Правильно говорят, что голодным в магазин ходить нельзя — скупишь всё, что не скупается, от того, наверное, и стоит уже с полной корзиной в очереди за мужчиной, что уже минут десять пробивает купоны, заставляя Чона заметно нервничать, а его желание уйти стать сильнее, но увы, не может, есть хочется куда больше. Томно выдыхая, альфа ведёт взглядом до стеклянных дверей, на которых и останавливается, удивлённо выгибая проколотую бровь, видя того же омегу, что по-прежнему стоял у магазина, всё также переминаясь с ноги на ногу и растирая ладошки. Почему не пойдёт домой? Разве не холодно? Или денег нет уехать, потому что далеко живёт? Чонгук фыркает, отворачивая голову. Ему нет дела до какого-то подростка, ему нужно домой, а ещё больше покурить, как можно скорее. — Здравствуйте! — доносится громкое приветствие продавца, от которого альфа вздрагивает, переводя взгляд и кланяясь, выставив корзину. Чонгук достаёт бумажник, отбирая нужное количество купюр, пока ему отбивают товары, рекомендуя товары в акции, на что он отмахивается. — Что-то ещё? Уже открывая рот, чтобы сказать «да», неожиданно для себя замолкает, переводя взгляд на подростка, развитие мозга которого явно опередил рост тела, ведь тот продолжал стоять на холоде, всячески игнорируя факт возможного обморожения. — Хот пак. Два. Почему его это всё же волнует?

***

— Возьми, — фыркая, Чонгук протягивает злосчастные согревающие пакеты, в ответ лишь получая взор заинтересованных янтарных глаз. — Ну? Омега, пару раз хлопая глазами, берёт протянутое и продолжает смотреть, не смыкая глаз, когда Чонгук уже хмурит брови, мысленно поражаясь немногословности парня, который не проронил ни единого слова в ответ. Все подростки такие? Окинув скептичным взглядом омегу, он суёт руки по карманам тёмных чуть свободных джинс, отдаляясь к своей рядом припаркованной машине. — Подвезите, — Чонгук, слыша глубокий голос подростка позади, обомлевает, чуть поворачивая голову через плечо. — Я заплачу. У него действительно были всё это время деньги, чтобы купить себе согревающие пакеты самостоятельно или он действительно заплачет от возможного отказа? За время, что альфа прибывал в магазине, несколько машин точно проезжало мимо, что можно было услышать. Видимо, специально выжидал комфортный автомобиль, чтобы не тратить деньги на такси и провезти свою пятую точку в тепле и комфорте? Убил двух зайцев сразу, тут и не поспоришь. Чонгук ведёт языком по нижней губе, понимая, что оставь его тут, не пойми, сколько ещё здесь простоит, что может с ним произойти. За спиной уже накопилось достаточно грехов, поэтому ещё один он брать не хочет. — Садись.

***

Большая чёрная иномарка едет по дороге на набирающейся скорости. Мотор ревёт от постоянно прибавляющейся скорости, приятно отдаваясь шумом в ушах и буквально обволакивая звуками всю голову Чонгука, что всегда наслаждался поездками в одиночестве, потому что никто не останавливал, не напрягал своим присутствием, что как раз делал находящийся на соседнем сиденье омега, не давая дойти до пика наслаждения и заставляя нервно постукивать пальцами по кожаному рулю, когда они останавливались на светофоре. Тот по-прежнему молчал после того, как сказал адрес. Кажется, что каждый погружён в собственные мысли, поэтому никто не решался первым нарушить воцарившуюся тишину, которая мало того, что угнетала, так ещё и действовала на нервы альфы. — Почему ты стоял в такой лёгкой одежде на улице? — наконец-то решаясь нарушить тишину, произносит Чонгук и выворачивает руль в сторону нужной дороги. На пару секунд переводя взгляд на подростка, альфа замечает, что уголки его губ немного поникли, но в целом выражение лица почти не изменилось. — Я не успел одеться теплее, — слыша ответ омеги, Чонгук хмурит брови, ставя себе галочку за предложенные варианты произошедшего. — Поссорился с отцом, — выдерживает паузу и медленно моргает, смотря в одну точку. — Если Вам интересно. Чонгук, вспоминая себя в схожем возрасте, тихо хмыкает, понимая, что ссора с родителями в подростковом возрасте воспринимается ребёнком, как вселенская трагедия. Он чётко помнит день, когда после перепалки с родителями ушёл из дома и до глубокой ночи гулял по всему городу до момента, когда не оказался в участке, узнав, что за этот короткий промежуток времени они успели поднять на уши и полицию. — Сколько прошло времени после твоего ухода? Выглядел очень замёрзшим. Юноша резко перевёл взгляд влево, смотря через окно на светофор, что горел красным, на мгновенье задумавшись. — Нуу... — неуверенно тянет. — Два дня, примерно... Мужчина удивлённо на него воззрился, вскидывая брови вверх. Омега, ощущая на себе взор, медленно поворачивает голову в сторону сидящего за рулём, немного недоумевая с его удивления, а после резко охая, округляя глаза. На лице мальчика появляется глупая улыбка, а ладони с красивыми тонкими пальцами быстро махают в разные стороны около груди в знак отрицания. — Нет-нет.. Я снял комнату в общежитии для ночлега, — в оправдание произносит, поняв причину возможного беспокойства старшего. — Думаю, твои родители очень переживают за тебя. Не думаешь, что стоит просто обговорить проблему? — Чонгук сжимает руль сильнее и возобновляет движение, снимая с ручника и давя на газ. Он чувствует себя нравоучителем, поясняя, а возможно и в какой-то мере отчитывая какого-то незнакомого подростка за его поступок, совсем не зная всей ситуации. Чонгук тут же зыркнул в сторону младшего, замечая, что его взгляд помрачнел. Младший отпустил голову и его светлые локоны совсем скрыли лицо. Ну кто за язык тянул? — Я не знаю всей ситуации, поэтому мог сказать что-то не то, — негромко начинает Чон, срывая кожицу с губ по привычке, когда нервничает. — Не хотел обесценить и всё такое... — Всё в порядке, — тихо произносит омега. — Не всё так просто, как может показаться, — подросток выдерживает паузу, а Чонгук чересчур внимательно следит за дорогой. — Он немного выпил, а когда выпивает, то становится очень агрессивным, поэтому и ушёл. Раньше в похожие случаи он мог поднять на меня руку, — омега перебирает свои пальцы, когда Чон поджимает губы, сожалея о ранее сказанном. — Я не боюсь быть побитым, просто переживаю, что может возникнуть проблема в школе. Скоро начнутся экзамены, поэтому мне совсем не до выяснения чего-либо, потому что в любом случае выпишут штраф ему какой-нибудь или не знаю... Тогда зачем создавать себе же лишние проблемы? Тот замолкает, смотря в окно, а альфа, чувствуя жалость к малознакомому парнише из-за навалившихся на его юные плечи проблем, не находит нужных слов поддержки. — У тебя есть кто-нибудь ещё из родственников? Не думаю, что одному молодому омеги будет безопасно ночевать в таком месте. Люди в наше время чересчур злые бывают. — Я уже выселился оттуда. А из родственников... Только дядя, но он не в Сеуле, — пожимает плечами. Так сложно. Вроде Чонгуку должно быть всё равно на проблемы левого подростка, но для самого себя окажется бессердечной тварью, если, имея возможности, не окажет помощь тому, у кого как раз их не имеется. — А сейчас куда, если выселился? — Как раз сюда, — омега кивает в сторону спортивного комплекса, к которому они подъезжают. — Скажу тренеру, может, что-то придумаем, — горькая улыбка трогает его губы. — Делал так уже? — младший неуверенно угукает. — Звучит не очень, по правде, — Чонгук останавливается на ближайшем свободном месте и, постукивая пальцами по кожаной обивке руля, поворачивает голову в сторону парнишки, что отстёгивал ремень безопасности. — Мог.. — Две тысячи хватит? — резко перебивает омега, уже копошась в карманах, заставляя старшего вопросительно выгнуть бровь. Тот, чувствуя на себе взор, поднимает на него голову, когда его брови едва заметно дрогают, а в глазах отражается детская растерянность. — Я... не могу больше... Мужчина усмехается уголком губ. Несмотря на его столь неприятный вопрос в сторону Чонгука, мальчик ему кажется милым и в то же время до безумия наивным. — Оставь себе. Будь осторожнее и не стой на холоде больше, — строгим родителем наставляет Чон, а омега послушно кивает, убирая купюру обратно в карман. — Спасибо, — юноша, слегка поклонившись напоследок, торопливо вышел из машины и стал подниматься по ступеням, ведущими на крыльцо спортивного комплекса. И, встав на крыльце, омега резко обернулся, чтоб убедиться, что тот уехал, но удивлённо хлопает глазами, когда альфа, вместо того, чтобы уехать, медленно вышел из машины и сделал большой глоток прохладного влажного воздуха. Чонгук почему-то переживает, сам не зная почему, от чего удивляется тому, что больше совсем не чувствует неприятных вибраций на предплечье. Чон медленно моргает, переводит глаза на остановившегося омегу, некоторое время фокусируя на него взгляд до момента, когда тот, смочив пересохшие губы языком и, пряча чуть смущённое лицо, разворачиваясь, заходит в здание. Чонгук соображает, что не узнал его имени, тем более уж не взяв контактов. Ошпаренный услышанным из уст молодого парня, он растерялся, о чём немного сожалеет, ведь чувствует всё же пробившийся интерес к этому парню сквозь сомнения, о том, как у него дальше сложится или, возможно, ему понадобится помощь. И, сделав шаг вперёд, на мгновение идя на поводу у своего желание догнать его, резко останавливается, сжав ладони в кулак. Не хотел навязываться, он спокойно попросил подвезти его, даже предложил денег, но не попросил о другой помощи, что значит, сам справится.

***

— Алло, — однотонно проговаривает Чонгук, как только принимает не самый желанный звонок, конечно же, не с первого раза. Включает на громкую, продолжая следить за дорогой, когда по всему салона автомобиля разносится шуршание, а после знакомые отголоски голосов, что, по правде, начинают очень раздражать. — Где ты бродишь, чудовище? Все уже давно в сборе и, как обычно, ждут именно тебя, — язвит голос на другой стороне трубке, вызывая у альфы довольную ухмылку. — Усмири свой пыл, я не на пожарной машине еду, чтобы все пробки рассасывались при одном моём появлении. — Пробки четыре бала, ты смеёшься, Чонгук? Так никто не делает, я просто хотел, чтобы ты присутствовал на важном для меня событии, а ты снова по неизвестной причине заставляешь меня нервничать, — говорит уже от части разочарованным голосом. — Мне ждать тебя вообще? Блестящая чёрная иномарка остановилась у офисного здания, где сегодняшним днём проводилось мероприятие в книжном клубе в честь полного издательства книги собственного брата. Он медленно поднял глаза, разглядывая большие окна, горящие тёплым светом при наступающей в темноте, на знакомом седьмом этаже. И, откидываясь на кресло, томно выдыхает. — Лекси, ты и мёртвого достанешь, я приехал, — Чонгук толкает язык за щёку и хмурит брови, когда прямо по ушам бьёт довольный писк, заставляя его моментально убавить громкость. — Мёртвого возможно, а тебя с каждым разом удаётся всё сложнее и сложнее, — громко звучит голос омеги. — Там охрану поменяли на днях, я лучше встречу тебя. Что-то буркнув в ответ, Чон завершает вызов, переводя взгляд на руль, на котором была уложена одна из его рук. Пару часов тому назад, та, на которой был расположен таймер, крайне неприятно вибрировала, периодически заставляя альфу шипеть, с каждой секундой всё больше ненавидеть то, что под хаотический разброс «неудачи» попал именно он. Но за последний час он вовсе забыл о том, что его жизни предначертана дата, которую Чонгук считает датой смерти, а не временем поисков, ведь мир огромен, а шанс, что он встретит своего истинного равен самому низкому проценту. Иногда в его голове вовсе появлялись мысли, предназначен ли ему вообще кто-то. В его жизни люди, которых он любил, то и делали, что только уходили при первых трудностях, давая понять ему, что они не намерены заводить куда более серьёзные отношения. Все надеются на то, что счастливая и долгая жизнь их ждёт с человеком, предназначенным им судьбой или природой, упуская все шансы на возможное счастливое будущее и без этого, ведь нет судьбы, кроме той, которую мы сами себе создаём. Бросив взгляд на вход в здание, убеждаясь, что на горизонте нет назойливого брата, Чонгук дотрагивается до рукава кофты и медленно тянет её вверх, оголяя предплечье. Сердце больно ударяет по рёбрам, а потом стучит с такой бешеной скоростью, что стало трудно дышать. Сглатывая вязкую слюну, альфа смотрит на предплечье, когда его зрачки быстро мечутся по коже, где цифр, утекающих одна за одной, будто вовсе и не было. Он медленно отпускает голову, чувствуя, как глаза колет от неожиданного поворота событий и осознания того, что его истинный был куда ближе, чем ему казалось. Мысли стремительно сужались, перебирая каждого, кого он сегодня касался, но железно останавливаются на том, кого он видел совсем недавно. И, не замечая как раз выходящего из здания темноволосого омегу, чью аккуратную укладку взъерошивает сильный порыв ветра, Чонгук, сжав челюсти, давит на газ, под рёв мотора и под дикий визг шин в миг срываясь с места. — Йа! — кричит вслед оторопевший омега, с округлёнными глазами смотря на то, как автомобиль с каждой секундой становится всё дальше. — Чудовище..

***

Резко тормозя, что собственное тело чуть не срывается с места, спешно выходит из машины в месте, где высадил того подростка. Чонгук сжимает ладони в кулак и сглатывает, идя вперёд, прямиком ко входу спортивного комплекса, ещё сам не зная, что скажет и, если это окажется действительно он, что в принципе делать дальше. Поднимаясь по лестнице, смотря себе под ноги, не сразу понимает, как о его тело кто-то ударяется. Тот вскрикивает и оступается в тот момент, когда альфа поднимает глаза. Его руки тут же хватают за талию, крепко сжимая её, когда его тёмно-карие глаза встретились с янтарными глазами омеги, что были широко распахнуты в испуге. Истинная встреча — это явно не просто мимолётный взгляд, а событие опьяняющее и богатое, которое сопровождает нас, даже если не в курсе имён друг друга и всего того, что могло ей поспособствовать. — Кажется, я начал верить в судьбу, — медленно моргая, Чонгук рассматривает красивое личико с плавными чертами лица. — Как тебя зовут? — Тэхён.. — Тэхён, ты в крусе, что ничего не бывает случайного, а всё имеет первопричину? — тихо спрашивает старший, и его уголки губ дёргаются при виде того, как юноша отводит взгляд куда-то в сторону, определённо смущаясь.