Панацея

Минут двадцать спустя они находились в тёплом помещении, где витал вкусный аромат кофе и свежей выпечки, что находилась под витриной у кассы. Чонгук делал заказ, переодически поглядывая на омегу рядом с собой, который переминался с ноги на ногу и смущённо отводил глаза, когда они встречались взглядами. Старший ясно понимал, что он и подавно смущался что-то попросить, и был уверен, что тот, даже сильно замёрзнув, не попросил бы. Даже после ситуации около магазина в голове начал складываться пазл о том, что парнишка просто искал того, кто не откажет ему в помощи. Поэтому Чонгук и представить не мог, что он может выглядеть как тот, кому небезразлично, ведь всегда было ровным счётом наоборот. — Выберешь что-нибудь или мне ссылаться на свой вкус? — с усмешкой спрашивает альфа, поглядывая на светловолосого, после из бумажника пальцами цепляя кредитку, зажимая её между мизинцем и безымянным пальцами той же руки. — Доверюсь Вашему вкусу, — произносит с милой улыбкой, отправляясь к одному из приглянувшихся и свободных столиков у окна. Приятную атмосферу помогло создать тёплое освещение в кафе и небольшие дополнения в виде жёлтых круглых гирлянд на окнах и стенах вокруг, когда на фоне играет какая-то спокойная музыка, а за окнами достаточно быстро стемнело, от чего зажглись фонари, говоря о наступлении вечера. Усевшись за столик, внимание Тэхёна моментально привлекло большое окно, за которым виднелись люди, быстро проходящие мимо с множествами улыбок или наоборот, кислыми выражениями лицами. Он много раз завидовал и ставил жизни рядом, сравнивая и пытаясь понять, почему складывается так, что приносит ему много боли. Детство омеги всегда протекало иначе, чем у других, конечно, в худшую сторону. Когда его папа погиб, для юного омеги это стало сильнейшим ударом, как и для его отца, который души не чаял в своём возлюбленном. После утраты дорого человека, кажется, всё и пошло по наклонной. Едва успев закончить начальную школу, заходить домой стало чем-то невыносимым, из-за алкогольного и табачного запаха, что окутывал каждую комнату, въедаясь в каждую вещь. К началу поступления в старшие классы, Тэхён понял, что он устал от того, что жизнь повернулась к нему задом, взвешивая всю ответственность на его плечи, давая свободный билет по жизни: или лезь из кожи вон, добиваясь отличного результата или подстрой свою жизнь под собственное разочарование. Со временем он привык к тому, что добиваться всего нужно исключительно самому, а не ждать помощи со стороны, по правде которой никогда и не было, делая этим омегу творцом собственной жизни. Складывая руки на столе, юноша томно выдыхает и обводит взглядом небольшое помещение, останавливаясь на широкой спине альфы, который достаточно резко оборачивается с двумя красивыми кружками в руках, заставляя первого быстро отвести взгляд в противоположную сторону. Омега искренне не понимает почему заслужил хорошее обращение к себе, и в целом не понимает мотивы мужчины, что с первых секунд знакомства интересуется им и старается оказать помощь, поэтому, наверное, в юной голове появляется множества сомнений насчёт искренности старшего. Чонгук усаживается на диван напротив светловолосого и ставит перед ним кружку, наполненную горячим шоколадом, запах которого заставляет омегу облизнуть губы и на тон повеселеть, а старшего улыбнуться уголком губ от хоть какой-то положительной эмоции с его стороны. — Я заказал тирамису, надеюсь, ты такое ешь, — Чонгук складывает руки на столе и вопросительно вскидывает бровь, когда омега глядит на него удивлёнными большими глазами. — Неужели прогадал? — Я обожаю тирамису, — весело проговаривает от совпадения. — И спасибо большое. — вновь робко благодарит омега, только уже за оказанную заботу. Лёгкая улыбка трогает губы альфы, а тёмные глаза прилипают к смущённому заботой лицу, рассматривая и где-то мысленно усмехаясь с шуток природы. Омега, пытаясь спрятать глаза от настойчивых чужих, отпускает их на напиток, делая глоток горячего шоколада. Кружка показалась совсем большой в его руках, хоть на первый взгляд его пальцы казались стройными, но, кажется, из-за их стройности, а вишнёвые губы, с которых он слизывает остатки шоколада, мягкими. Чонгук без железного подтверждения поверил в их истинность, густо сглатывая, когда мальчик поднимает на него свои янтарные глаза. — Зачем? — Что? — Чонгук моргает пару раз и дёргает головой, выходя из своих мыслей, как только слышит бархатный голос омеги. — Зачем Вы обо мне заботитесь? Можно сказать, мы совсем незнакомы, но Вы вернулись за мной и отвели в кафе, — Тэхён грустно выдыхает, всё ещё не понимая действий старшего, от чего задумчиво помешивает напиток ложечкой, пытаясь найти хоть одну весомую причину его хорошего отношения к нему. Альфа скрепляет собственные пальцы в замок и кусает губу изнутри, не имея понятия как объяснить ему о возможной истинности. Он никогда не был тем, кто полезет за словом в карман, потому что всегда был прямолинеен, говоря правду, даже если она была невыносимо горькой для кого-то. Но этот омега с первого на него взгляда приводит в его замешательство, вовсе истребляет весь словарный запас из его головы, заместо этого вызывая непонятные для него чувства. Даже в момент, когда он, на поводу у эмоций, приехал к тому спортивному комплексу, сценарий того, что будет говорить, совсем не составлял. Отпуская взгляд на собственные руки, крепко сжимающие друг друга, понимает, что, даже скажи о истинности, это покажется странным. На лицо видна их разница в возрасте, как и робость в лице младшего. Похоже, природа решила жестоко сыграть на них двоих, никак не позволяя спокойно выдохнуть ни тому, ни другому. — Я бы очень винил себя, если бы с тобой что-нибудь случилось. Возможно, сыграло плохое предчувствие, от чего я вернулся, чтобы убедиться в том, что твой тренер тебе по правде помог, — альфа выдыхает и переводит взгляд на Тэхёна, что по прежнему смотрел в кружку. — Но, как я понимаю, мои опасения оправдались? — Его сегодня не было, а телефон разрядился. Если честно, то я немного испугался. Домой идти мне меньше всего хочется, — без дополнительных вопросов как на духу выдаёт омега, после переводя взор глаз на бету, что ставит на стол две порции долгожданного тирамису. — Спасибо, — показывая симпатичные ямочки на щеках, благодарит работника, а Чонгук конкретно прилипает глазами к симпатичному личику. Будь он помладше своего возраста на данный момент, с лёгкостью бы мог признаться себе в том, что омега ему больше, чем просто симпатизирует. А сейчас, ловя себя на подобных мыслях, по правде, чувствует себя каким-то грязным педофилом. — Могу предложить тебе переночевать у меня, — медленно моргая, будто заворожённый, предлагает альфа, и, считывая эмоции с лица юноши, он осознаёт, насколько это странное и пугающее предложение. — Или дам денег на номер в гостинице... — Извините, — кажется, задетым такими предложениями, резко встаёт, заставляя Чона удивлённо поднять глаза. — Я не могу принять от Вас деньги и тем более ночевать у малознакомого альфы. Что бы Вы не сделали для меня, моё доверие сложно заполучить. Я пойду, ещё раз спасибо за заботу. — Подожди, — вскакивает, как только тот делает шаг в сторону. — У меня есть ещё одна идея.

***

— Я тебе Мать Тереза или приют, чтобы всех подряд к себе домой тащить? Во-первых, ты нагло уехал перед моим носом, лишив меня всяческой поддержки, а во-вторых... Какого вообще хера, Чонгук? Если на то пошло, то сам возьми и приюти, — Лекси фыркает в трубку, пока Чонгук стоит недалеко от столика, поглядывая на светловолосого омегу, что перебирал пальцы и периодически смотря на старшего. — Хотя бы на одну ночь. Это тема не для телефонного разговора. — Да у нас и вживую как-то не идёт. Что за омега, Чонгук? Я совсем не понимаю, хотя бы в трёх словах. Мужчина запустил руку в волосы, отчаянно стараясь привести мысли в порядок, но те, как по закону подлости, расползались всё больше и дальше, не оставляя ему выбора даже обдумать. — Похоже, он мой истинный, — на выдохе произносит, слыша удивлённый ох с другого конца трубки. — Только ему не говори, он пока что не знает. — Надеюсь, это не ты сам так решил на старость лет? — Чонгук цокает, а омега нервно смеётся, после, выдерживая паузу, сопровождающуюся громким вдохом и выдохом. — Ладно, если всё та-а-ак сложно, а то поди ещё и изнасилуешь его. — Чудовище, — первым обзывает Гук, моментально сбрасывая вызов, когда только начинает доносится обозлённое украденным прозвищем «йа!» Сунув телефон в карман кофты, альфа доходит до столика, где сидел, о чём-то задумавшись Тэхён и прикладывает к его спине ладонь, от чего он моментально вздрагивает, испуганно оборачиваясь. — Прости. Я договорился с братом, он не против того, чтобы ты у него пожил какое-то время, — Чонгук тянет лыбу, явно не всё договаривая и кивает в сторону выхода. — Я довезу тебя до него. — Спасибо... Я даже не знаю как Вас отблагодарить после этого. Вы мне очень помогаете, — вставая с места, поворачивается лицом, и Чонгук замечает их небольшую, но разницу в росте на пол головы, помечая себе новый плюс в созданный голове список. — Начнём с того, что ты прекратишь обращаться ко мне на «вы», поэтому можешь просто Чонгук. — Спасибо... — и так тихо. — Чонгук. «Когда ты произносишь моё имя, это звучит чертовски красиво», — с улыбкой думает про себя старший, кивая ему, после по джентльменски открывая двери.

***

Тэхён стоял, переминаясь с ноги на ногу, нервно поглядывая на альфу, когда тот какой раз жмёт на звонок, что-то тихо шепча себе под нос. Дверь неожиданно открылась, кажется, только после звонка шестого. На пороге показался симпатичный парень, на которым была совсем незамысловатая домашняя одежда из серой футболки и тёмных штанов, а на лице светилась хитрая улыбка, как у самой настоящей лисицы. — Ты ведь в курсе, что я не один, — буквально рычит на темноволосого альфа, а Тэхён хлопает глазами, кланяясь, когда омега переводит на него взгляд. — Усмири свой пыл, — дразнит, не отводя взгляда от Тэхёна. — Я просто был в душе. Проходите, люди добрые. Иди прямо, на кухню, — с доброжелательной улыбкой произносит, пропуская младшего омегу внутрь, тут же хватая брата за плечо, когда он пошёл следом. — Я сказал люди, а не чудовища. Какой к чёрту истинный, ему от силы лет восемнадцать, и то, дай бог. Ты в педофилы заделался или ровесники не дают больше? — агрессивно шепчет ему в лицо, хмуря брови и явно негодуя от сложившегося. — Да блять, я его отбирал лично, по-твоему мнению? — взгляд отвердел, а на скулах выступили желваки. — У меня был таймер. — Таймер? — совсем тихо произнося, Лекси отпускает его плечо. — Почему ты мне не сказал об этом и каким образом к этому тот омега причастен? — А ты не догадываешься? Он был последний, с кем я был до момента обнаружения, что таймера больше нет. Я поэтому уехал, можно сказать на эмоциях... Кстати, там как всё прошло? — последнее выходит совсем неловко, от чего оба тушуются, уже особо не преобладая хорошим настроением. — Давай позже об этом. Сейчас нужно разобраться... — С Тэхёном. — Именно с ним, — поджимая губы, омега уходит в сторону кухни, когда Чонгук тяжело выдыхает. Всё оказалось куда сложнее, чем должно было, или вообще не должно было.

***

— Ты будешь чай, кофе? — Лекси достаёт из холодильника коробку с подаренным на выпуске книги тортом, ставя его на стол, где сидящий за ним Тэхён с Чонгуком переглядываются между собой, не говоря ни слова. — Вы телепатию практикуете? Тогда, где больше двух — говорят вслух. Светловолосый, хлопая глазами, поднимает их на Лекси, который казался уже каким-то недовольным. — Чай, спасибо, — сглатывая, Тэхён мельком бросает последний взгляд на альфу и отпускает глаза, смутившись с замечания и в принципе ото всей ситуации. — Может, мне стоит привезти тебе какие-нибудь вещи? — Я могу ему дать свои, — перебивает старший омега, наливая чай. — Но если Тэхён против... — Нет, всё в порядке. Спасибо Вам, — поднимает голову Тэхён с натянутой улыбкой. Ему безумно неловко. Это видно невооружённым взглядом. — Договорились, милашка, — усмехается, видя, как омега краснеет с прозвища и подходит к столу обратно, смотря со своей неотъемлемой хитрецой. — Как вы познакомились? — ставит на стол две кружки с чаем и ложечки, а после опускается на стул рядом, снимая коробку с торта. Чонгук хмурит брови, а Лекси, цепляя ложечкой угощенье, толкает в рот и смотрит на брата, невинно хлопая глазами до момента, когда слышит тихенький голосок сбоку. — Он меня подвёз, а после... — Я понял, что забыл узнать даже его имя и вернулся, чтобы познакомиться, — альфа улыбается, поднимая глаза на Тэхёна, который уже внимательно смотрел на него, явно обдумывая последнее сказанное Чоном слово. — Миленько, надеюсь, что у вас что-нибудь получится, — Лекси многозначительно усмехнулся, поочерёдно смотря на два растерянных выражения лица, прилипших к друг другу глазами. — Тэхён, только имей ввиду, что он то ещё чудовище. — Чудовище? — омега вопросительно вскидывает брови, а Чонгук прикладывает руку к лицу, стократно сожалея о том, что поведал всё брату.

***

На часах перевалило за двенадцать, от чего глаза Тэхёна залились свинцом, почти закрываясь, но благо, кровать для него была уже застелена, а все процедуры перед сном выполнены, чтобы со спокойной душой завалиться спать или, кажется, не очень спокойной. Всё произошло слишком резко, от чего мысли расползались и делились на множество групп с разными причинами, по которым ему так повезло. Несомненно, первая мысль была о том, что, возможно, он вызвал симпатию у альфы, но она быстро перекрывалась чем-то другим, потому что он не видит себя привлекательным, тем более для явно обеспеченного альфы (судя по машине и хорошей квартире Лекси), который всё же так отчаянно пытается оказать ему помощь, лишь бы он не оказался где-то, где ему могла бы угрожать опасность. Чужда для Тэхёна, который не может приписать себе какие-то заслуги, да и просто представить, что всё «за красивые глазки». — Всё в порядке? — Лекси останавливается в дверном проёме, рассматривая младшего, который, сидя на кровати, смотрел куда-то в одну точку. Слыша голос того, Ким тихо ахает и поворачивает голову в сторону двери. Этот омега, который брат Чонгука, тоже особо доверия не вселяет, только успокаивает их одинаковый вторичный пол и меньший шанс оказаться изнасилованным. — Да, — слыша ответ Тэхёна, старший кивает. — Чонгук уже ушёл? — Только что, — тяжело выдыхает и переводит взгляд на омегу, встречаясь с его обеспокоенными и одновременно уставшими глазами. — Слыша рассказ о вашем знакомстве с уст Гука, то честно, звучит как-то неправдоподобно. Не думай, что я пытаюсь как-то напугать тебя, просто беспокоюсь, потому что не знаю, что может быть у него на уме и всё в этом духе... — Это правда. Мы случайно столкнулись, я попросил подвезти меня, а после разговорились, — Лекси складывает руки на груди, прищуривая глаза, а светловолосый переводит взгляд на свои голые ноги в чужих шортах. — А потом снова столкнулись. — Обычно он немногословен. Сказанное Лекси заставляет Кима сглотнуть и, кажется, ещё больше впасть в раздумья и самокопание, от чего зрачки второго быстро мечутся, не находя себе места, а ладонь сжимает одеяло рядом, когда единственный вопрос в голове прокручивается вихрем: «я?». — Доброй ночи. Буди, если что-то будет нужно. Старший оставляет его, а Тэхён молча поднимает глаза, уже вовсе ничего не понимая, потому что, или его предположения могут быть верными, или он просто накручивает себя, воспринимая обычную заботу с беспокойством за признаки симпатии. Но пугает больше первое, потому что он толком не готов к чему-то подобному, даже о восприятие обычной симпатии к себе и в принципе, что такое могло произойти меньше, чем за пару часов. Стараясь прийти в себя, он плюхается на кровать лицом вниз, пытаясь ни о чём не думать. Что-то вроде личной медитации, после которой, спустя пару минут засыпает, оставляя назойливые мысли на завтра.

***

По пробуждению, Ким почувствовал сильнейшую жажду, а возможно и изжогу из-за нервов, что разыгрались вчера и продолжают отыгрываться сегодня. Поэтому, первым делом пошёл на кухню, выпивая стакан воды и замечая записку на столе от хозяина квартиры, в которой говорилось о том, что он на работе и всё в распоряжении Тэхёна. Квартира была достаточно современно и стильно обставлена: в глаза ничего не бросалось, а стиль был выдержан под один, давая атмосферу чистоты и уюта. Мысленно ставя со своей, в которой он провёл всю свою жизнь, где-то внутри взрастает сильное сожаление о жизни, которую он прожил, понимая, что это совсем не то, что он хотел. С груди срывается тяжёлый выдох. Зависть. Ещё какая зависть, чёрт её побери. Позволить себе омега смог только чай, и то без сахара, потому что будь и в положении куда хуже, ни за что не полезет рыться по чужим вещам. От этого мог сам себе удивляться — почему остаётся таким? Предположения могут быть только из-за того, что, когда он был младше, отец часто таскался с ним по церквям на благотворительную помощь в виде еды и одежды. Тогда у него ещё оставалась совесть и било осознание, что о своём ребёнке нужно заботится, а священнослужители вечно что-то замаливали о нём. Правда, по большей части это оборачивалось в худшую сторону, ведь многие одноклассники видели его и, как свойственно детям, не зная ни про какую ответственность за свои слова, быстро разносили эту новость. Позорно — говорили в один голос, когда маленький Тэхён шёл дальше, пожимая плечами. Каждый жил и живёт так, как может. Порой судьба бывает жестока, и это, увы, не избежать тому, кто попал под её обстрел. Делая глоток чая, понимает, что он начал остывать. Мысли с каждым разом затягивают его в пучину всё больше. Перебивает волну печали звонок в дверь, от которого омега сглатывает и быстро идёт к двери, открывая её. Поднимая глаза, Тэхён видит своего вчерашнего спасителя, и почему-то в горле застревает ком. Младший отводит глаза и делает шаг назад, молча пропуская его, а альфа кивает в знак приветствия. Всё происходит слишком неловко, от чего Чонгук поддаётся малознакомому для него чувству — растерянности и в целом какой-то несуразности. — Можешь спокойно собираться, я подожду, — неожиданно звучит с уст альфы, от чего Ким обомлевает. Пару раз кивая головой, быстро уходит в комнату, чувствуя, как реальность отпускает его с завышенных ожиданий на землю. Он чужой и не обязан ему помогать ни в чём. Да и заслуга в том, что он не замёрз ночью на улице — его. Поэтому, Ким Тэхён, извольте, распишитесь, что снова себя накрутили.

***

— Я могу доехать на метро, — Тэхён, идущий на пару с Чонгуком к его машине, всё ещё пытался как-то поверхностно сопротивляться такой... Заботе с его стороны. — И как ты себе это представляешь? — альфа снимает с сигнализации чёрную BMW X7 и открывает переднее пассажирское для омеги, устремив на него взгляд. — Ну... — не спеша садиться, останавливается рядом с ним. Мужчина выгибает бровь и дёргает головой, не поспевая за логикой младшего. — Будет странно, если мы поедим до одного места на разных транспортах, — видя удивление на омежьем лице, вздыхает и осторожно помогает ему усесться. — Подумал, что тебя может смущать мой брат, поэтому мы едем сейчас смотреть квартиру. Тэхён не нашёл никаких слов. В голове полнейшая каша. По приезду на нужное место, первым, что подмечает омега — центр. Это гребаный центр Сеула и они заезжают на большую территорию новопостроенных многоэтажек. Страшно подумать, какая будет итоговая цифра, если остановиться в одной из этих квартир. Когда машина остановилась на парковочном месте, то на выложенных мраморных плитах перед поребриком появился мужчина, к которому подтянулся и второй, впопыхах бежа к машине, открывая дверь омеге. Чон лишь махнул рукой тому, когда подходил, мол, расслабься, выйду сам. Дорога до квартиры на пятнадцатом этаже из двадцати пяти оказалась не особо долгой. Их с широкими улыбками встретили швейцар и консьерж, а после новомодный стеклянный лифт за мгновение ока довёз до нужного этаже. Оглядываясь с открытым ртом, как в музее, Тэхён чувствует себя в замке, нежели в жилом доме. — Вот, собственно, и квартира. Пройдёмте, — риелтор, поправляя очки, проводит их внутрь. Ким чувствует себя за гранью реальности, большими глазами осматривает большое помещение, где уже имеется вся мебель для жизни. Для отдыха... — Минимализм или так и должно быть? — Чонгук, складывая руки на груди, ударяет пальцами по твёрдым бицепсам через чёрную водолазку. — О чём Вы, господин Чон? — Заявлено о контемпорари, когда здесь просто поленились доделать всё до конца. Или же, пожалели выделенных денег. Что скажете? Риелтор, быстро моргая глазами, даже снимает очки от такой внезапности. Тэхён, стоя рядом с ним, слышит, как его сердце быстро бьётся. — Я покажу Вам другую... — Как тебе, Тэхён? — перебивает мужчина. Омега сглатывает, пытаясь подобрать слова. Слишком... — Слишком много пространства. Я не привык к такому. Да и не стоит всё это делать, — последние слова звучат чуть тише. — Ты же не думаешь, что я оставлю тебя на улице? Тэхён стыдливо отводит глаза, пока специалист рядом старается тише дышать, словив не слишком позитивный настрой альфы. — Тэхён, посмотри на меня, — омега с трудом поднимает на него глаза, когда старший улыбается ему. — Всё в порядке. Не переживай, хорошо? Я настаиваю на этом, поэтому можем пойти посмотреть следующую. — Я выбираю эту. — Ты уверен или просто устал? — Уверен. Мужчина моргает вместе с кивком головы и подписывает документы, сумму оставив под секретом. Да и для Тэхёна так спокойнее — не знать.

***

— ... Да и она рядом с твоим спортивным комплексом, — резко замолкает. — А каким спортом ты занимаешься? — Кикбоксингом, — с милой улыбкой выдаёт омега, а Чонгук вытягивается в лице, переводя на него пару секундный взгляд. — Почему такой... Неординарный выбор для омеги? — Я не думаю, что определённый вид спорта может обойти стороной какой-то пол. Да и мне нравится. — Извини за такой вопрос, конечно, но... Тебя не бьют в школе? Чонгук останавливает машину на парковке ресторана, куда должен скоро подъехать Лекси, чтобы познакомиться получше. В более удачной обстановке. Младший мотает головой нехотя, от чего Чон понимает, что для него это не особо приятная тема. — Нет, не бьют. — А дома? Тэхён задерживает дыхание, переводя на него взгляд, в котором не читалось ничего, кроме озадаченности. — Я, похоже, перехожу гран... — Чонгук, — тот, отпуская голову, смотрит на него исподлобья. — Я не поблагодарил за всё, что ты сделал. Омега пододвигается ближе, от чего рот Чонгука закрывается. Тэхён отстёгивает ремни безопасности и вмиг склоняется над пахом старшего. Тонкие пальцы начинают дрожать, когда дотрагиваются до ремня брюк, вытаскивая его из брендовой пряжки. По крепкому телу табуном бегут мурашки, а член податливо реагирует на лёгкие прикосновения омеги сквозь ткань. — Тэ, — тихо зовёт, укладывая ладонь между его лопаток, чувствуя его мандраж. — Я не для этого помогал тебе. Глаза Кима начинают слезиться от стыда и чувства вины внутри. Чонгук, гулко сглатывая, поднимает его за плечи, пытаясь заглянуть в янтарные радужки. Тело омеги трясёт, а с уст вырывается всхлипывание, перед которым его прежняя стальная оболочка разбивается, как стекло от попавшего в него камня. Чон прижимает младшего к себе, давая уткнуться носом в плечо. — Я разделяю твою боль. Не хочу, чтобы ты страдал от доставшейся несправедливости. Даже если и есть судьба, то у твоей будет светлый путь. Будто у меня появилась душа. Та, которая важнее моей по неизвестным причинам. Та, которую хочется оберегать и быть рядом. Я никогда не мог представить, что истинность ворвётся в мою жизнь настолько внезапно, но я благодарен, что обретаю ещё один смысл. Резкий сигнал проезжающей машины Лекси сзади заставляет их рассоединиться так быстро, насколько это возможно. Оба поднимают взгляд и смотрят друг на друга. Чонгук борется с желанием утереть младшему слёзы до момента, когда он начинает смеяться, откидываясь на кресло. Звонко и искренне. Настолько, что в сердце остаётся тёплый отпечаток, а на лице яркая улыбка.