Winter Comes Again

Жар от большого погребального костра был единственным, что делало пребывание за нагретыми стенами Винтерфелла терпимым даже в скудные часы дневного света. Ветер был достаточно холодным и сильным, чтобы наносить кучи снега на внешние стены замка почти до верха ворот. Только ежедневное движение через Восточные ворота сохраняло путь достаточно свободным, чтобы пользоваться именно этими воротами. Охранными и Северными воротами теперь было невозможно пользоваться из-за покрывавших их снега и льда, и единственная причина, по которой Южные ворота оставались используемыми, заключалась в том, что их регулярно расчищали в целях безопасности. Санса Старк согнула пальцы под плащом, чтобы они не замерзли, даже находясь перед погребальным костром. По прошествии недель и месяцев запах горящих тел был ей знаком, и она больше не задерживала дыхание и не давилась от этого запаха. Едкий запах дыма и пепла, который в эти дни пропитывал каменные стены и комнаты Винтерфелла, был далек от запахов ее детства. Ее взгляд остановился на огне, где она могла видеть останки больных и изголодавшихся. В этом конкретном пожаре было тело горничной, которую она взяла к себе на работу несколько месяцев назад, но неделю назад простудилась, а затем у нее поднялась температура, и скончалась она только сегодня утром. Потом была малышка, которая бегала и хихикала в Большом зале так же радостно, как когда-то ее брат Рикон. Даже до того, как они сгорели в огне, их тела были скорее скелетом. В погребальном костре тоже был младенец, которого, как подозревала Санса, скорее задушили, чем медленно морили голодом; на данный момент она не знала, считает ли она этот поступок милосердием или преступлением. Прежде чем она смогла принять решение, ветер сменил направление, и дым заклубился в ее сторону, щипая глаза и вырывая ее из мыслей, но она отказывалась прекращать смотреть, как огонь пожирает тех, кого она подвела сегодня, поэтому она сделала несколько шагов вправо и понадеялась, что ветер больше не изменится. Стражники, устроившие пожар, уже давно вернулись за стены замка по ее приказу. Хотя ей было всего лишь двадцать один и она весит меньше, чем следовало бы, она была королевой Севера вскоре после того, как был убит Ночной Король, и все, кто остался на Севере, уважали ее приказы. Однако сейчас почти никого не осталось, Ночной Король был побежден, но дорогой ценой человеческих жизней, и зима не закончилась только потому, что Ночной Король был уничтожен. Прошло два года с момента Битвы за жизнь, но конца зимы не было видно; с тех пор ни ветры, ни снегопады не ослабевали, и при таких плохих условиях, какими они были, никакие вороны, всадники или торговцы месяцами не украшали ее чертоги. Когда последние слабые лучи солнечного света скрылись за замерзшим, пустынным горизонтом, Санса повернулась, чтобы вернуться во внутренний двор Винтерфелла, подав знак стражникам, дежурившим у Восточных ворот, наблюдать за угасанием огня остаток дня и вечер, если он вообще продержится так долго, прежде чем его потушат ветер и снег. Санса пропустила Большой зал и его скудные подношения, чтобы заглянуть в семейный склеп. Она взяла факел у входа и направилась вниз по темному лабиринту. Она останавливается лишь на несколько мгновений, чтобы отдать дань уважения костям своего отца и Рикона, прежде чем продолжить спуск в более старые секции склепа. Ни одна из костей ее оставшейся семьи не была возвращена в надлежащее место упокоения, ни кости ее матери, которые были утеряны в реках ее родины, ни кости ее брата Робба и его лютоволка, Серого Ветра, кости, которые были ужасно сшиты вместе после смерти. Она не знала, жива ли еще Арья, хотя подозревала, что после столь долгого отсутствия визитов или вестей от нее корабль Арьи пропал в море. Джон ушел к северу от разрушенной стены, чтобы никогда не вернуться, но последнее, что она слышала, там условия были еще хуже, поэтому она не смела надеяться, что он все еще жив. Когда она была маленькой девочкой, до того, как уехала на юг, склепы казались ей пугающими и выбивающими из колеи, когда ее братья и сестры играли здесь. Возможно, она всегда была той, кто боялся смерти больше, чем остальные члены ее семьи, возможно, именно поэтому она была единственной, кто остался из них сейчас, ну, кроме Брана, но Санса не была уверена, что того, кем Бран был сейчас, все еще можно считать ее братом. Трехглазый Ворон был существом, которое украло тело ее брата, и хотя у него было лицо ее брата, она не узнала в нем милого любопытного мальчика, который мечтал стать рыцарем и который любил страшные истории Севера больше, чем любую южную сказку. Трехглазый Ворон восседала на Железном Троне в теле своего брата, хотя у ее брата Брана никогда не было никаких стремлений или мечтаний стать королем. Санса прошла мимо Торрена Старка, последнего короля Зимы до Робба, который преклонил колени перед Таргариенами. Мимо Джона Старка, его сына Рикарда Старка, мимо даже Родрика и Теона Старков. Ее шаги эхом отдавались мимо сотен статуй, имен и описаний, которые стали неразборчивыми, всей ее семьи, хотя она и не знала всех их имен или их историй. Лорды и леди, короли, королевы и принцы Зимы. Она опускалась все ниже и ниже. Она прошла восемь тысяч лет истории своей семьи, вплоть до времен Брэндона Строителя. Черты лица статуи из серого камня давно стерлись. Никто не был уверен, действительно ли это была гробница первого Брэндона Старка, но она находится в самой старой части склепа и самой дальней от входа. Отец никогда не подводил своих детей так далеко, предупреждая, что это слишком опасно. Свет факела мерцал над пространством, хотя и не проникал далеко из-за густого пара, который висел над камерой. Она поместила факел в древний на вид держатель, чтобы освободить руки. Потребовалось всего мгновение, чтобы понять, почему ее отец сделал это предупреждение. Здесь, ближе всего к старейшим гробницам, находилась часть огромного подземного горячего источника, который обогревал все стены Винтерфелла. Хотя источники в Богороще были горячими, они все еще оставались достаточно прохладными, чтобы ребенок мог понежиться в них или поплавать. Когда она была маленькой девочкой, ее отец часто брал ее с братьями и сестрой туда, чтобы они научились плавать или смывали налипшую грязь, прежде чем позволить их матери увидеть их или служанкам вздыхать над тем, как они загрязняют крепость. Арья и Рикон были самыми необузданными из всей компании и, вероятно, по отдельности провели в горячем источнике Богорощи больше времени, чем остальные ее братья и сестры вместе взятые. Горячий источник здесь, внизу, должно быть, намного горячее, чем на поверхности, слишком горячий для детей и, возможно, слишком горячий для людей вообще, если судить по густоте пара и тому, как пот скапливался у нее на затылке и пояснице. Вдалеке она могла слабо разглядеть, как бурлила вода и клубился пар возле того, что, должно быть, было источником источника. В остальном вода источника была темной и бездонной, а то, как свет факелов отражался, вместо того чтобы проникать в воду, было жутковато. Она понятия не имела, насколько глубока вода и как далеко уходит остальная часть пещеры. Она вытерла пот с линии роста волос и сняла плащ. Тепло вызвало румянец на ее лице, которого не было целую вечность. Между кипящими горячими источниками и тем, что она может видеть из осыпающихся каменных стен, здесь, внизу, было опасно. Она посмотрела себе под ноги и потрогала носком камень на полу, чтобы осмотреть его. Она проклинала себя за то, что была такой последовательницей правил и за то, что так боялась места последнего упокоения своей семьи, будучи глупой маленькой девочкой. Очевидно, что никто из ее братьев и сестер, или, по крайней мере, Джон, Арья или Бран, также не слушались приказа Отца, потому что камни, разбросанные по всему полу и мрачно поблескивающие в толстых прожилках на стенах, были драконьим стеклом. Там были прожилки других камней, которые она не узнала, но у Сансы были глаза только на прожилки драконьего стекла, которые она могла видеть. Она поджала губы, пытаясь подсчитать, хватило бы драконьего стекла на Долгую Ночь, но, не имея возможности видеть остальное похожее на пещеру пространство, она не могла даже предположить. Возможно ли, что ее предки построили Винтерфелл в этом месте не столько ради горячих источников, которые согревали стены, сколько ради драконьего стекла, которое было бы бесценно для убийства тварей? Она задавалась вопросом, знала ли она, пришлось ли бы Джону когда-нибудь преклонить колено перед седовласой Королевой Драконов. Если бы он этого не сделал, был бы он все еще здесь, в Винтерфелле? Изменила бы его помощь в последние несколько лет ситуацию к лучшему или это была просто судьба Севера, независимо от того, кто им руководил? Санса снова повернулась к могиле своего предка, и хотя черты, высеченные в камне, давно стерлись, было очевидно, что, как и у многих Старков на протяжении веков, предполагаемый Брэндон Строитель был с широким и длинным лицом. Она не может разглядеть ничего от себя в остатках каменного лица. Она всегда была наименее суровой на вид из своих братьев и сестер, вот только бледность ее лица и высокий рост не были унаследованы от худощавых черт ее матери. В глубине склепа, где никто из нынешних обитателей Винтерфелла не мог слышать или видеть ее, где лежали только ее давно умершие предки, Санса Старк издала душераздирающий крик. “Как ты это сделал? Как ты прокормил свой народ зимой, которая длилась целое поколение?” спросила она изношенную статую. Она продолжила шепотом: “Я подвела всех, кого когда-либо намеревалась спасти. Я подвела отца, Рикона, Джона, даже этого дурака Донтоса и многих других за эти годы. Прямо сейчас я подвожу всех людей Севера. Они так много пережили, но в конце концов всех нас убьет голод. Медленная мучительная смерть, которую я должен наблюдать, как терпит мой народ. Честно говоря, я думаю, что ни в одном регионе Вестероса хватит еды, чтобы продержаться дольше, чем еще один год ”. Слезы затуманили ее зрение, и она яростно смахнула их. Груз ее неудачи тяжело лег на ее плечи, и она опустила их туда, где никто не мог увидеть ее колебания. Она провела своими тонкими пальцами по чертам лица своего давно ушедшего предка. “Я бы сделала все, чтобы избавить мой народ от этого сейчас”, - сказала она. “Что угодно?” Странно искаженный голос прошептал сквозь пар и похожее на пещеру пространство. Санса отступила от статуи в направлении входа. Она резко повернула голову, но не смогла увидеть никаких фигур или услышать никаких шагов. “Кто это?” - позвала она. Голос прошептал, как ветер в листве, “Кто предстает перед Богами?” Санса подавила свое удивление и страх. У голоса не было пола, который она могла бы определить. Казалось, он шепчет и шелестит тысячью разных тонов. Она облизнула потрескавшиеся губы и ответила: “Санса Старк, дочь Винтерфелла и королева Севера”. “Старк, Старк, Последний Старк в Винтерфелле, кровь Первых людей”, внезапно раздалось громкое эхо без видимого источника. Санса вздрогнула и закрыла уши руками. Когда эхо прекратилось и Санса убрала руки от ушей, голос снова прошептал: “Ты бы прошла через это снова?” “Через что угодно! Скажи мне, что я должна делать?” - в отчаянии спросила она. “Еще раз, сделать это еще раз”, - ответил голос, но ответ ей ничем не помог. “Сделать что снова?” спросила она. Она прикусила нижнюю губу, демонстрируя нервозность, которую, как она думала, из нее давно выбили. Позади себя Санса услышала, как горячие источники начали неистово бурлить. Земля начала грохотать, каменные стены треснули, и начали падать камни. Санса метнулась назад, чтобы избежать падающих обломков. Ее сердце болезненно колотилось в груди, а дыхание участилось от страха. В спешке она поскользнулась на разбросанных по земле осколках драконьего стекла и упала спиной в горячий источник. Горячая вода обожгла и покрыла волдырями ее кожу в тот момент, когда она упала в воду. Боль пронзила ее насквозь, как ничто из того, что она когда-либо испытывала прежде. Это было так мучительно горячо, что она почувствовала, как горят ее вены, и когда это закончилось, жар и боль пронзили ее душу. Она была неспособна к отчетливым мыслям из-за всепоглощающей боли, пронзившей ее. Она не знала, кричала она или нет. Время не имело для нее значения. Потребовалось всего несколько коротких секунд, чтобы вода полностью прожгла ее тело, но для нее это было похоже на агонию длиною в целую жизнь. Сквозь боль и сквозь грохот земли она слабо услышала, как голос заговорил снова, “Там, где когда-то ходила смерть, где когда-то была срублена зима, где пролилась кровь Первых людей, позволь Последнему Старку пройти еще раз”. А затем Санса Старк, Последняя Старк в Винтерфелле, погрузилась в долгожданную пустоту и больше ничего не видела и не слышала.