Good boy, bad boy

Эмма фыркнула и, в последний раз поправив непослушные рыжие кудряшки, осмотрела себя в зеркало. Её образ как всегда был чертовски невинным: плюшевое платье ниже колена, украшенное подсолнухами, подвеска в виде сердечка на шее и специально подобранные под цвет платья белые босоножки. В общем, ангел, а не девушка. Однако, несмотря на то, что выглядела она просто идеально, ей самой такой наряд не очень нравился. Она в принципе не любила платья и юбки: считала, что они слишком неудобные. В них нельзя было бегать, лазать по деревьям и прыгать по гаражам, а это она обожала больше всего. Но носить более удобные шорты, джинсы или штаны ей не позволяло её нынешнее амплуа, а потому приходилось терпеть. Такая Эмма Скайлер, милая, невинная и наивная пай-девочка, нравилась людям, такой её знали фанаты и обычные жители Нью-Йорка. И ради поддержания этого образа ей каждый раз приходилось наряжаться в эти дурацкие платья и строить из себя послушную девочку, когда они с Рэем выходили в город на свидание. Вот и сегодня тоже. — Что за невинное платье сегодня? — раздался знакомый мужской голос где-то совсем рядом, отчего Эмма вздрогнула и обернулась. Позади неё, ухмыляясь и поправляя цепь на шее, стоял Рэй. Он окинул её оценивающим взглядом, прошёлся по прикрытым острым коленкам, маленькой груди и открытой шее, а затем скрестил руки на груди. Он, очевидно, тоже не любил подобные наряды. Намного больше ему нравились открытые платья, такие, в которых было видно почти всё. Эмме и самой они куда больше нравились, чем вот такие, закрытые и детские, поскольку в них она чувствовала себя гораздо комфортнее, но образ есть образ. Снова фыркнув, она так же скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на него. — Не издевайся, — сказала она. — Ты прекрасно знаешь, что это платье нужно для образа. — Знаю. Но всё равно оно мне не нравится, — он фыркнул и, подойдя к зеркалу, так же осмотрел себя. Закончив, он повернулся к ней и сказал: — Слушай, оставь-ка у меня на шее новый засос, а. — Что, опять? — она хмыкнула и вскинула брови. Его просьба несколько смутила и удивила её, ведь ещё недавно она уже оставляла красный след у него на шее. — Ага. Нужно каждый раз оставлять новые засосы, — он беззлобно усмехнулся и чуть оттянул ворот рубашки, таким образом открывая ей шею. Эмма закатила глаза, явно недовольная этим, но всё же подошла к нему. Чуть приподнявшись на носочки, она положила руки ему на плечи и прильнула губами к шее. Ещё секунда, и на том месте красовался свежий красный след. Рэй удовлетворённо улыбнулся и ласково провёл по рыжим кудрям ладонью. — Хорошая девочка, — похвалил её он, на что она лишь заворчала. — Вы уже уходите? — из комнаты в прихожую выглянул Норман, который до этого занимался обложкой к новому альбому. Услышав его голос, Эмма мгновенно успокоилась и повернулась к нему. — Угу, — кивнула она. — Вот как. Удачи тогда вам, — он глубоко вдохнул и как-то грустно улыбнулся. В его голубых глазах на долю секунды промелькнула печаль, что не ускользнуло от неё. Она только тяжело вздохнула. Она прекрасно понимала и разделяла его чувства. Ей самой очень хотелось пойти на свидание всем втроём, вместе с Норманом, но они не могли: их образы не позволяли. С этим уже ничего не поделаешь. По крайней мере, сейчас точно. — Спасибо, — наконец отбросив мрачные мысли в сторону, Эмма слегка улыбнулась и подошла к Норману. Мягко поцеловав его в щёку, она взяла его за руку и заглянула ему прямо в глаза. — Не скучай тут без нас. И не забудь, что вечером у нас свидание, — она подмигнула ему. — Да, я помню, — он улыбнулся самыми уголками губ, и в его небесных глазах засияла радость. От этого у неё на душе сделалось по-особенному тепло. — Удачно вам повеселиться там. Ещё раз поблагодарив его, Эмма вернулась к Рэю, и они, взявшись за руки, направились на улицу. Удача им и правда понадобится, учитывая, что ещё ни одно свидание не обошлось без происшествий. Но ей всё же хотелось надеяться, что в этот раз всё пройдёт хорошо.

***

На улице стояла хорошая погода. Летнее солнце одаривало землю и прохожих мягким теплом, в воздухе витал приятный запах свежескошенной травы и каких-то цветов. Лёгкий ветерок приятно развевал волосы, и Эмма с удовольствием подставляла лицо ему навстречу, чуть прикрыв глаза. Она любила такую погоду, когда на улице было не слишком холодно, но и не слишком жарко. Ей нравилось в такие дни прогуливаться по парку, и потому она ни разу не упускала возможности выбраться из дома, когда за окном ярко светила солнышко. Вот и сейчас, идя с Рэем по многолюдной улице, она наслаждалась тёплой летней погодой. Вдыхала аромат уличных цветов, слушала щебет птичек, сидящих на ветвях деревьев, и просто получала удовольствие от прогулки. Ненадолго она даже забыла о том, что они — знаменитые музыканты, за которыми всюду следовали папарацци. Сейчас она ощущала себя самой обычной девушкой, вышедшей на свидание со своим парнем. Она даже не обращала внимание на людей, шепчущихся и бросающих на неё и Рэя заинтересованные взгляды: настолько была увлечена разглядыванием окружающей природы. Однако продлилось её удовольствие недолго, и уже совсем скоро ей пришлось вспомнить и о том, что они знаменитости, и об их образах, которые им необходимо отыгрывать на людях. Потому что в какой-то момент Рэй, идущий с ней рядом, обхватил её талию одной рукой и притянул к себе. Наклонился к уху, шепнул что-то развратное. Реакция последовала мгновенно: щёки Эммы покраснели, и она крепко зажмурилась, закрыв лицо руками. Она всегда так реагировала на его слова, пускай и понимала, что это только ради образа. Она просто не могла не смущаться. К щекам приливала кровь, а сердце само собой начинало биться быстрее каждый раз, стоило ему шепнуть ей на ухо, какая она сексуальная, как он хочет её и всё такое. Ещё более неловко ей становилось от осознания того, что всё это происходит не у них дома, а на улице, где на них смотрели сотни, нет, тысячи людей. В такие моменты ей хотелось спрятаться, убежать, провалиться сквозь землю, лишь бы не сгорать от стыда, но она не могла: образ пай-девочки ей не позволял. Поэтому всё, что ей оставалось, — это только терпеть и краснеть от каждого его слова. Вот и сейчас тоже. Благо, хотя бы реакцию отыгрывать не требовалось: она и в жизни заливалась краской от его развратных выражений. Когда же смущение наконец хоть немного отпустило её, а сердцебиение начало возвращаться в норму, Эмма отняла руки от лица и отвернулась к витринам магазинов. Чтобы хоть немного отвлечься от слов, сказанных Рэем ей на ухо, она принялась изучать их. Поначалу там не было ничего для неё интересного: одежда, одежда, одежда и ещё раз одежда. Лишь изредка они проходили мимо ювелирных магазинов, где на витринах стояли невероятной красоты украшения. А потом они наконец добрались до магазина игрушек, напротив которого Эмма и остановилась. Её взгляд сразу же зацепился за большого плюшевого медведя белого цвета, на шее которого был завязан красивый красный бант. Он выглядел мило и интересно одновременно, и потому она стала с любопытством его разглядывать. Рэй, заметив это, так же остановился и скрестил руки на груди. — Что такое? — поинтересовался он, уже заведомо зная ответ. — Этот медвежонок наверняка понравился бы Анне, — задумчиво проговорила она, всё так же не отводя глаз от игрушки. Анна была девочкой, с которой Эмма дружила, ещё когда жила в провинции. Ей нравились мягкие игрушки, и потому она подумала, что было бы неплохо привезти его в качестве подарка ей. — Хм? — Рэй так же перевёл взгляд на игрушку. — Да, наверное. — Не купишь его? — спросила она и с некоторой надеждой посмотрела на него. — Ага, нет проблем, — он пожал плечами и, слегка улыбнувшись, направился в магазин игрушек. Когда он скрылся за дверью магазина, Эмма обхватила себя руками и стала ждать его возвращения. Чтобы хоть как-то себя занять, она подошла поближе к витрине и начала разглядывать остальные игрушки. Особенное внимание привлёк плюшевый жираф. Он стоял ближе всего к стеклу и улыбался, глядя прямо на неё своими чёрными глазами-бусинками. Точно такой же жираф, только розового цвета, был у неё дома. Стоял в комнате, на кровати рядом с подушкой. Они были чертовски похожи, и Эмма даже подумала, что они идеально смотрелись бы вместе. Невольно у неё промелькнула мысль попросить Рэя купить и его тоже, однако она быстро откинула её, решив сделать это на следующем свидании. Нет, сегодня им хватит и мишки. Тем более, они собирались ещё зайти в кафе, а это удовольствие нынче тоже недешёвое. Наконец-то закончив разглядывать игрушку, Эмма стала наблюдать за тем, что происходит внутри самого магазинчика. Рэй к тому времени как раз уже оплачивал мишку на кассе. Он выглядел довольным, когда забирал его, и это вызвало у неё лёгкую улыбку. А вскоре он наконец вышел, прижимая к себе игрушку. — Вот, держи, — с улыбкой сказал он и, подойдя к ней, протянул ей медведя. — Спасибо, — она радостно улыбнулась и приняла подарок, после чего крепко прижала его к себе. В этот момент несколько девушек, проходивших мимо, мечтательно заохали, и это вызвало у Рэя беззлобную усмешку. — Какой ты у меня молодец. — Жду награду, — он посмеялся и подставил щёку, явно намекая на поцелуй. Эмма хихикнула и, приподнявшись на носочки, быстро чмокнула его в щёку. — Надеюсь, больше ты ничего не попросишь в качестве награды, — сказала она и поудобнее перехватила игрушку. Рэй на её слова лишь нахально ухмыльнулся и обвёл взглядом её лицо. — Не знаю-не знаю, — загадочно протянул он, скрестив руки на груди. Взглядом он остановился на её губах, и оттого по коже побежали мурашки. Он смотрел пристально, с желанием, и оттого щёки снова покрылись пунцовым румянцем. Эмма вновь зажмурилась и спрятала лицо за игрушкой. Ей захотелось сказать ему что-то колкое, и она даже собралась это сделать, однако вовремя остановила себя. Нет, нельзя. Здесь люди, много, очень много людей, среди которых есть и папарацци. Она не могла разрушить их образ только из-за того, что он опять сморозил какую-то глупость, поэтому, прикусив губу, лишь прошептала: — Пойдём лучше уже в кафе, я проголодалась…

***

Когда они зашли в ближайшее кафе, там было довольно людно. Официанты сновали туда-сюда меж столиков, разнося заказы, а многочисленные посетители весело переговаривались друг с другом. В воздухе витал приятный запах еды, и, когда Эмма почувствовала его, у неё в животе заурчало. Есть хотелось неимоверно, и ей уже не терпелось сесть за столик и сделать заказ. Рэй, видимо, испытывал то же самое, потому как почти сразу взял её за руку и повёл к свободному месту у окна. Она покрепче прижала к себе игрушку и последовала за ним, попутно осматриваясь вокруг. Иногда она ловила на себе заинтересованные взгляды посетителей кафе. Кто-то смотрел на неё с неприкрытым восхищением, кто-то, напротив, с любопытством. Рэя так же, как и её, не обделяли вниманием. Некоторые девушки кокетливо улыбались ему, когда они проходили мимо их столиков, а кто-то даже посылал ему вслед воздушные поцелуйчики. Эмму подобное забавляло. — Что заказывать будешь? — спросил у неё Рэй, когда они устроились за выбранным столиком. На девушек, которые строили ему глазки, он почти не смотрел. Лишь иногда обворожительно улыбался или подмигивал им, так, ради имиджа. — Морковный пирог и фруктовый чай, — ответила ему она. Плюшевого медведя она посадила рядом с собой, так, чтобы он точно не упал. Вильсон коротко кивнул и, когда к ним подошёл официант, назвал их заказ. Для себя он взял только кофе, а также вишнёвый десерт для Нормана. Официант записал всё в блокнот и, сказав, что заказ принесут в течении десяти минут, спешно удалился. Ненадолго между ними образовалось молчание. Эмма по-прежнему разглядывала посетителей кафе и его интерьер, чтобы хоть как-то скоротать ожидание, а Рэй отвернулся к окну. Так продолжалось ещё несколько минут, пока ей в голову не пришла одна мысль. Внезапно она вспомнила, что уже давно хотела задать ему один вопрос, и потому повернулась к нему. Прокашлявшись, она громко, чтобы он точно услышал, спросила: — Слушай, Рэй, я всё узнать хотела. Что это была за мелодия, которую ты играл, когда мы впервые в парке встретились? — Хм? Что-то не припомню. Ну-ка напой, — задумчиво протянул он, наконец повернувшись и взглянув на неё. На несколько секунд Эмма задумалась, вспоминая тот мотив, а затем наконец начала негромко напевать. Рэй внимательно слушал, и чем дольше она пела, тем шире становилась улыбка на его лице. — Ах, это… — он прикрыл глаза и откинулся на спинку мягкого диванчика. Улыбка на его лице стала более ностальгической, какой-то даже умилённой. — Это колыбельная. Моя мама раньше всегда её мне пела. — Вот как. Колыбельная, значит… — задумчиво протянула Эмма, так же откинувшись на спинку диванчика. Поймав на себе вопросительный взгляд Рэя, она слегка улыбнулась и поспешила объясниться: — Она очень красивая. Знаешь, я хотела бы попробовать написать на неё Лирику. Думаю, она хорошо вписалась бы в наш следующий альбом. — Серьёзно? — он удивлённо вскинул брови и, получив в ответ утвердительный кивок, беззлобно усмехнулся. — Ну попробуй тогда. — Правда, я ещё никогда не писала лирику на колыбельную… — она глубоко вдохнула и запрокинула голову назад, прикрыв глаза. Её антенна немного опустилась вниз, как бы передавая волнение хозяйки. — Не знаю, получится ли у меня… — Я могу попросить отца, чтобы он помог тебе с этим, — Рэй придвинулся чуть ближе и ласково накрыл её маленькую ладонь своей: всегда так делал, чтобы поддержать. Эмма вновь слегка улыбнулась и чуть сжала его руку тонкими пальцами. — Спасибо, лучик. Они ещё немного поболтали о музыке, новом альбоме и фанатах, а затем им наконец-то принесли их заказ. Как только официант удалился к остальным клиентам, Эмма сразу же приступила к трапезе. Она аккуратно отделила вилкой небольшой кусочек морковного пирога и отправила его в рот. Он оказался невероятно вкусным и нежным, почти таким же, какой готовил Норман, и оттого она удовлетворённо зажмурилась. Прожевав этот кусочек, она отправила в рот ещё один, а затем ещё, и ещё, и ещё один. Параллельно с тем она иногда поглядывала на других посетителей кафе, которые оживлённо шептались о чём-то между собой. Очевидно, они ждали от них чего-то эдакого. Рэй, по всей видимости, тоже это прекрасно заметил, потому как выражение его лица поменялось. Он ухмыльнулся, в его единственном незакрытом глазу промелькнуло нечто странное, что совсем не понравилось Эмме. Она хорошо знала этот взгляд. Рэй всегда так на неё смотрел, когда собирался сделать что-то развратное. И как правило ничем хорошим для неё это не заканчивалось. Чуйка Эмму не подвела: когда она наконец закончила со своим заказом, Рэй медленно протянул к ней руку. Накрыл ладонью её щёку, провёл большим пальцем по коже. Она из-за этого вздрогнула, смутилась и недоумённо посмотрела на него. Она рассчитывала, что он поцелует её или погладит по коленке под столом, однако сегодня он решил действовать иначе. Это ещё больше настораживало, ведь она не знала наверняка, что именно он собирался делать. А он, как назло, тянул время, будто издевался над ней. Просто легонько гладил её по щеке и подбородку, не опускаясь и не поднимаясь. Однако продлилось это недолго, и вскоре он наконец медленно провёл большим пальцем по её нижней губе. Эмма тихо выдохнула, и по её коже пробежали мурашки. Рэй почувствовал это, отчего усмехнулся. В его взгляде промелькнуло озорство, и она прекрасна это заметила. Ей это совсем не понравилось. — Ч-что ты… — хотела было спросить она, однако не успела. В тот момент, когда она открыла рот, чтобы задать вопрос, Рэй проник туда пальцем. Всё произошло настолько неожиданно, что она даже не успела толком среагировать. А когда она поняла, что он только что сделал, то залилась краской. Люди вокруг них зашептались активнее, удивлённо и возмущённо заохали, однако она уже не обращала на них внимания. Всё, что волновало её, — это Рэй. Рэй, который сейчас с ухмылкой смотрел на неё, такую обескураженную и красную от смущения. Рэй, который сейчас хозяйничал пальцем у неё во рту. Рэй, из-за которого ей теперь хотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Какая же ты красавица, — облизнув пересохшие губы, с придыханием прошептал он. Пальцем он легонько надавил на язык, из-за чего она невольно облизала его. — Ещё бы зубы спрятала. — Мф… — это всё, что смогла выдавить из себя Эмма. Хотелось возмутиться, сказать что-то колкое, но она не могла. Не только потому, что образ пай-девочки запрещал, но и потому, что ей мешал палец. Поэтому, как и тогда, на улице, приходилось терпеть и сгорать от стыда. Рэй негромко посмеялся, явно довольный такой её реакцией, и продолжил поглаживать язык. Каждое его прикосновение отдавалось приятным теплом внизу живота, и оттого Эмма лишь больше смущалась. Мысленно она проклинала его за то, что он решил сделать именно это на публике. В первую очередь потому, что подобными вещами они всегда занимались дома, за закрытыми дверями, там, где их никто не видел. Там, в зашторенной тёмной комнате, она могла делать всё, что её душе было угодно. Могла с удовольствием облизывать каждый его палец, ёрзать у него на бёдрах и гладить его по плечам. Могла выбивать из его груди удовлетворённые стоны, могла смотреть на его покрасневшее лицо. Однако здесь, за пределами их квартиры, в небольшом уютном кафе, где на них смотрели десятки, если не сотни людей, она такой возможности не имела, и оттого лишь ещё больше злилась на него за то, что он решил вынести на публику нечто настолько интимное. К счастью для неё, вскоре Рэй, видимо, всё-таки решил сжалиться над ней, потому как наконец убрал руку. Как только он вытащил палец из её рта, Эмма с облегчением выдохнула и расслабленно опустила плечи. Откинулась на спинку мягкого диванчика, закрыла глаза, глубоко и часто дыша. Одной рукой она покрепче прижала к себе игрушечного медведя, спрятала в его мягкой шёрстке красное от смущения и стыда лицо. — Ну вот, сегодня в интернете станет на одну сенсацию, связанную с Солнечным затмением, больше, — довольно произнёс Рэй и, судя по звукам, взял салфетку, чтобы вытереть палец. — Официант, счёт, пожалуйста, — обратился он к официанту. — Ты у меня ещё за это сегодня ночью поплатишься, — тихо, так, чтобы слышал только он один, прошептала ему на ухо Эмма, когда они уже выходили из кафе на улицу. Выглядела в этот момент она настолько забавно и мило, что он не удержался от смешка. — Ага, обязательно, — таким же шёпотом ответил ей он и негромко посмеялся, однако тут же снова сделал спокойное лицо, пока никто ничего не заметил.