Легенда о Боге Смерти

История эта была известна многим лишь как легенда, но верить в неё оттого меньше не стали.

Боги своенравны и не останавливаются если есть цель. А если таковой является чужое сердце, так и вовсе готовы на крайности. Бог Смерти вселял ужас даже другим Богам, не позволяя даже косо на себя смотреть. Но было у него одно увлечение, о котором знали лишь единицы — чтение человеческих книг. В особенности романы, он мог зачитываться ими до поздней ночи и забывать о своих обязанностях, лишь бы прочесть ещё одну главу. И он всегда мечтал, чтобы у него были такие же чувства, как описывались в книгах. Однажды сама судьба завела его в долину, где ветер вечно кружит снежинки. Ему нужно было собрать тут пару-тройку душ, как вдруг столкнулся с молодым человеком. Среди всего этого холода и мороза ОН выглядел как теплый день, а стоило ему заговорить, как сердце самой Смерти забилось в такт его словам. Когда-то Бог уже общался с людьми, но это было так давно, что говорить вновь вызывало отторжение где-то в глубине живота. — Твоё… имя, — Смерть кое-как выговаривает слова, указывая на парня. — Моё? Ян Чонин, приятно познакомиться, — он улыбается и в этот момент мужчина почувствовал, что готов отдать ему целый мир, ценой всего своего существа. — А как вас зовут? Божество задумывается, мысленно перебирая все имена в голове. — Ким Сынмин, — произносит существо, слишком громко сглотнув. Он давно следит за людьми, но этот словно прекрасный аленький цветок, среди всего этого мороза. — А зачем вам маска? — человек осторожно поправляет её, после чего легко смеется. — Она у вас немного съехала, прошу прощения. Сынмин лишь коротко кивает, а на самом деле переживает бурю ранее неизвестных чувств. Хотя в книгах это описывалось очень похоже. Неужели это любовь? Ощущается так приятно. — Мне пора идти. Надеюсь ещё встретимся, Ким Сынмин, — и снова эта улыбка, растапливающая холодное сердце. Бог специально искал с ним встречу, приходил в сад и часами просто наблюдал. Наблюдал как Чонин ухаживает за своими цветами и что он тихонько говорит с ними. Пионы он постоянно называл «мои любимые» и Сынмину так хотелось, чтобы его тоже так называли. В один из дней он прокрадывается в сад и срывает несколько пионов, тут же направляясь к человеку. Но вместо умиления, тот громко ахнул испугавшись. Пятясь назад, он внимательно рассматривает незнакомца и свои увядшие цветы. Любимые пионы. — Сынмин, зачем ты… — юноша берет мертвый цветок и в его глаза отображалась лишь печаль, которую не смог пропустить Бог. — Никогда больше не трогай цветы, прошу. И человек уходит. А у Смерти в груди всё упало от этих грустных глаз. Он может только забирать жизнь из всего сущего, иначе быть не может. Что он должен делать теперь? Сынмин срывается с места и окликает человека, тут же затараторив извинения, но в ответ получает лишь грустную улыбку и тяжелый кивок. Он облажался. На следующий день мужчина принёс фрукты, которые гнили в его руках, но он был уверен, что вкуснейшие фрукты ему понравятся. Чонина почти стошнило от запаха гнили, после чего он сбежал в замок. В следующий раз Сынмин осторожно приводит коня, довольный и воодушевленный тем, что в этот раз Ян не попытается убежать. Но стоит ему даже слегка коснуться животного, как оно начинает гнить изнутри, его тело рассыпается по волокнам, оставляя обезображенный скелет на своём месте. Юноша вскрикивает и отворачивается, зажимая рот и нос. — Я вижу, что ты делаешь, Сынмин! — младший отходит как можно дальше, лишь бы не вдыхать этот смрад. — Пожалуйста, прекрати. Я не смогу полюбить тебя в ответ, потому что уже люблю. Некто другой. Кто же это был? Многие обращались к нему ни как иначе как «Моё величество». Бан Чан — статный правитель холодной земли, заядлый путешественник и самый любимый муж. На данный момент он в Крайних водах, но причину данной экспедиции не знал никто, даже его команда. А пока его не было, всем управляла его старшая сестра Ханна — мудрая женщина, но из-за своего пола может править исключительно в отсутствии брата. Что до Чонина, то он просто ждал. Любил и ждал, иногда подолгу всматриваясь в бескрайнее море. А потому любые ухаживания он отвергал. Только вот для самого Божества отказ был совершенно непонятен. Он приносил подарки, как и во всех книгах. Хотел показать свои чувства, но видимо для смертного это ничто. Какая к чёрту любовь к кому-то другому, когда перед тобой одно из древнейших божеств?! Лёгкий рык слышен молодому человеку, перед тем, как его разворачивают за руку, да с такой силой, что кажется кости ломаются. Кожа под рукой Бога начинает шипеть, плавиться, от чего Чонин кричит, ударяя мужчину по лицу. И тот отпускает, потому что слетает маска. И Ян смотрит. Смотрит на обезображенное лицо: где-то виднеются кости, где-то плоть отходит и видны черви, копошащиеся в гнилом лице, в глазах была поглощающая пустота — вот он ужас самой смерти. Парень чаще задышал, не в силах отвести взгляд. Внутри него словно что-то оборвалось, скрутилось и вывернулось наружу. Его буквально стошнило от чужого лица, а вместе с желчью потекла и кровь. Тяжело вздохнув в последний раз, Ян падает ничком, а рука остается висеть в сильной хватке смерти. Сынмин стоит. Стоит и смотрит, как жизнь в ярких карих глазах затухает. Он с запозданием понимает что натворил. Смерть чуть двигает чужой рукой, прощупывает пульс и смотрит в безжизненные глаза. Мужчина загубил невинную душу. Даже не так, он загубил единственный лучик света, который светил в этом мрачном мире. Тихо опустившись на колени, Сынмин переворачивает человека на спину. Тело холодное и от этого внутри Смерти тоже холодеет. Бог вообще может что-то чувствовать? Дикий вой разносится по королевству, на что конечно же реагируют. Сынмин надевает маску до того, как на него посмотрят другие. И ведь многие знают, что Смерть носит маску, а потому причина того, что молодой Чонин лежит мертвый на земле была ясна. Бог Смерти отпускает тело, поднимается, стоит пару секунд и уходит прочь. Внутри словно пробили дыру и теперь там так пусто. Уже в своих покоях Божество смотрит в зеркало. То старое и покрылось пылью. Сынмин вытирает зеркало рукавом и снимает маску, наконец взирая на себя. В глазах не было пустоты и пожирающей тьмы. Грусть, тоска и ненависть к самому себе, начинали разрушать его. По зеркалу пошли крупные трещины, после чего оно разбилось на куски. Смерть берёт в руки осколок и долго смотрит в него. Ему самому тошно от себя, от своей сути. Руки трясутся. Что теперь? Имеет ли что-то смысл, если он своими же руками убил невинный цветок? Из пустых глаз градом текут слёзы, ему так плохо и на душе противно. Острый край вонзается в мягкую плоть. Он двигает осколком вниз, пуская тёмную, почти чёрную, кровь. Но это не дает никакого эффекта. Сынмин вдыхает больше воздуха и доводит осколком до конца. Из длинного глубокого пореза вытекает кровь, но не больше. — Нет, — Смерть режет глубже, доходит до собственной кости, перерезает каждую вену и смотрит на это заплаканными глазами. Что? — Это должно было сработать. Это должно было убить меня. Ну же! — он задирает голову и резким движением перерезает себе горло. Дыхание становится затруднительным, из раны течёт кровь. Он режет глубже и лишь на долю секунды в глазах темнеет. Но всё возвращается и он снова дышит. Сынмина трясет, он не знает что теперь делать. А вот Бан Чан в это время читает письмо о смерти его возлюбленного, и он приказывает развернуть корабль. Ненависть закипает в его жилах и он готов был убить даже Смерть за свою любовь.