Путь к счастью бывает непреодолим

Пушистые снежные хлопья медленно падали под цепким взглядом светло-голубых глаз. Вокруг, как дети на празднике, в давно изученном чудном танце суетились снежинки, приземляясь на землю и тут же тая, оставляя за собой мокрый след. Промозглый ветер холодил кожу, бил по уже давно раскрасневшимся щёкам. Зимнее солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в красные тона. Деревня под снегом выглядела волшебно. Хлопья важно и неспешно кружились в воздухе, покрывая белым полотном крыши домов, деревья и кусты, оседали серебристыми шапками на загулявших прохожих. На Коноху, укрытую серебристым снегом, светящимся от лучиков солнца, можно было смотреть вечность. Казалось, в ней становятся видимыми все наши мечты; в снегопад мечты приближаются к людям. В груди разливалось тепло, когда я с замиранием осторожно осматривался по сторонам, разглядывая каждый уголок этого места. Невообразимая красота, которую мне нигде больше не доводилось видеть, заставила забиться сердце чаще и приоткрыть рот в немом восхищении. Громкие звуки привлекли внимание, и мой взгляд опустился вниз. Люди внизу не спешили расходиться по домам. Взрослые всё также работали, не обращая внимания на метель. Торговцы, укутанные в тёплые вещи по самый нос, подзывали покупателей, рекламируя свой товар. Шумные дети радовались снегу так, словно им купили новую игрушку, о которой они так долго мечтали. Полиция всё также продолжала следить за порядком. Чувство холода, наконец, проникло и под мою зимнюю куртку, которая полностью промокла. Плечи передёрнулись сами по себе, и я решаю оторваться от созерцания своей деревни, что несколько недель назад погрузилась в зиму. Коленки на штанах намокли и примёрзли к земле от долгого нахождения в одной позе, но это нисколько не помешало мне подняться с места. Голубой шарф, обмотанный вокруг шеи немного сполз вниз, позволяя колючему ветру неприятно касаться кожи. Погода ухудшалась, а солнце почти скрылось за густым лесом. — Оджи-сану не понравится мой внешний вид, да и задержался я немного, — тихо пробормотал я, нашарив в глубоких карманах тёплые варежки. Немного растерев озябшие пальцы, спешно натягиваю мягкую ткань, почти сразу ощущая, как тепло обволакивает похолодевшие от мороза руки. Дальше перехожу на шарф. Стянув его с шеи, заново заматываю её, успевшую покрыться неприятными мурашками. Чувство комфорта улетучилось после того, как я ощутил холод под курткой, но после нескольких махинаций с варежками и шарфом стало чуть лучше. Ещё раз окинув открывающийся вид на маленькие домишки деревни, я направился вниз. Искрящийся снег мягко хрустел под ногами, приятно заполняя тишину. С наступлением темноты улицы, наконец, опустели, становясь безлюдными. Окна жилых домов постепенно загорались ярким светом лампы, и в них замелькали тёмные силуэты. Небо полностью заволокло тучами, а я привычно свернул в нужный мне переулок и наткнулся взглядом на небольшой домик, в котором уже горел свет. В груди что-то шевельнулось, и мои губы тронула радостная улыбка. Подняв голову к небу, вдыхаю морозный воздух и срываюсь к забору, стараясь поскорее оказаться дома. Покрутив деревянную ложку в руке, вновь набираю горячую, вкусно пахнущую жидкость и подношу ко рту. Язык приятно обжигает, и я удовлетворённо жмурюсь, вдыхая запах любимого блюда. Оджи-сан находился неподалёку. На его коленях располагалась книга в зелёной обложке, название которой рассмотреть я не смог. Чёрные волосы дяди, доходящие до ключиц, сейчас были собраны в небрежный хвостик, а повязанный на талии фартук нежно-синего оттенка оказался немного заляпан жидкостью рыжеватого цвета. Оджи-сан расслаблено сидел на стуле, постукивая пальцем по гладкой поверхности стола. Его зелёные глаза, слегка прищуренные, рассматривали меня, уплетающего домашнюю стряпню. — Снова на гору ходил? — спокойно поинтересовался он, закрывая уже неинтересующую книжку. — Ага, — поворачиваю голову в сторону ещё не зашторенного окна, где едва заметны высеченные лица. — С той высоты вид красивый на деревню открывается. Дядя хмыкнул, поднимаясь с насиженного места. — Не могу не согласиться с тобой. В детстве я тоже довольно часто там бывал. Обычно, мы собирались там всей командой, чтоб отпраздновать окончание ещё одной миссии, либо же просто наслаждался тишиной, разглядывая Коноху. Оджи-сан остановился напротив раковины. Его задумчивый взгляд скользит по кухне, и останавливается на мне. Рассказы оджи-сана на самом деле очень редки, так что во всякий раз, когда он вспоминал о своём прошлом, я внимательно вслушивался в его монолог, стараясь не упустить ни одну деталь. По немногочисленной информации, которую я успел насобирать о родственнике, я понял, что дядя очень ценил свою команду. К сожалению, из всех четырёх человек в живых осталось всего двое. Это оджи-сан, и его сокомандник Акира-сан, что частенько заглядывал к нам в гости. Акира-сан довольно, ма-а… Весёлая и взбалмошная личность. Наверное, именно из-за наших схожих характеров мы и спелись, о чём множество раз упоминал дядя. С этим жизнерадостным мужчиной можно было поговорить абсолютно обо всём. Да хоть начни ты его расспрашивать о детских игрушках, как тот сразу же начнёт приводить примеры, какие лучше и дольше служат, а какие — полное, по его словам, «фуфло». Акира-сан, кстати, оказался очень домашним человеком, любящим комфорт и уют, что меня сначала удивило. А ещё он вкусно готовит. Самым аппетитным у мужчины выходило мясо. И без разницы, как его можно было приготовить, оно всегда получалось прекрасным. У Акиры-сана также есть сын. Зовут его Коджи. К сожалению, жены у мужчины не оказалось, тот был вдовцом. Как-то раз я совершенно «случайно» подслушал разговор взрослых, где упоминалось имя погибшей на миссии матери Коджи. Сам сын Акиры-сана старше меня на год, и познакомились мы пару лет назад. Тогда, кажется, другу дяди выдали сложную миссию, срок которой составлял почти месяц. Ну и мужчина попросил оджи-сана приглядеть за Коджи. Мальчуган, к слову, оказался полной копией отца, и не только внешне. Единственным минусом являлся идиотизм, что накрепко приклеился к нему. А нет, не единственным. Забывчивость. Ну, а так, весьма хороший паренёк, с которым нельзя было заскучать. Прокрутив в голове образ рыжеволосых Мифунэ, я вновь поднёс ложку ко рту. И всё же, еда оджи-сана самая вкусная на свете. Мечтательные вздохи были прерваны голосом дяди, что окликнул меня по имени уже несколько раз. Резко оторвавшись от разглядывания содержимого в тарелке, поднимаю глаза на рядом стоящего мужчину. Хмурый, с недовольным лицом, и перекинутым полотенцем через плечо, он грозно взирал на меня. Нервно сглотнув оставшийся суп во рту, я неловко растягиваю губы в улыбке. — Э-э-э, да?.. — Икуто, — оджи-сан тяжело вздохнул, сбрасывая с себя образ суровой мамочки. — Я всё ещё не могу понять, как с таким поведением ты стал лучшим учеником в академии? — Ну вообще-то… — Можешь не продолжать, это был риторический вопрос, — подмигнув возмущённому мне, продолжил. — Зимние каникулы продлятся ещё неделю, однако, Кушина настояла на том, чтобы вы продолжали занятия. Завтра в час она придёт к нам, надеюсь, в это время ты будешь дома. — Хорошо, оджи-сан. Забрав из моих рук посуду, дядя отправил её в раковину. Включил воду, и настроив температуру начал намыливать, припевая себе под нос какой-то незамысловатый мотив. Поняв, что он уже не обращает на меня внимания, я поднялся. — Спасибо за ужин. И, не дождавшись ответа, поплёлся в свою комнату. Коридор встретил меня глухой тишиной, нарушаемой лишь тихим скрипом половиц при ходьбе. Через прозрачные занавеси едва виднелся бледный месяц, что тускло освещал землю. В мыслях почему-то появился образ несуществующего монстра, которого ещё в моём мире называли бабайкой, и я непроизвольно передёрнулся, когда заслышал тихий шаркающий звук. Чёртовы мыши. Веду себя как ребёнок. Хотя, если подумать, то я действительно являюсь дитём. Точнее, двадцатисемилетняя девушка в теле семилетнего ребёнка. Быстро преодолеваю небольшое расстояние от окна до двери спальни и, наконец, вхожу внутрь. Самая обычная комната. В левом углу стоит двухспальная кровать с однотонным постельным бельём; неподалёку дядя поставил стол, на котором постоянно царил лёгкий беспорядок. Рядом с окном расположился комод для одежды, в правом углу — шкаф для разного барахла, в основном для книг. На стенах я развесил фотографии с оджи-саном, на некоторых ещё есть Акира-сан с Коджи. Над изголовьем кровати дядя установил рамку с фотографией. Она была сделана год назад. Это день поступления в академию шиноби. В центре стоим я и Коджи, а по бокам оджи-сан с Акира-саном. Нарядно одетые, на лицах сверкают яркие улыбки, а на фоне мелькают совершенно незнакомые люди. Кто делал фотографию, я так и не могу вспомнить, да это не так уж и важно. Тот денёк был очень уж насыщенным. Помню нудную и длинную речь старика хокаге, где он втирал всем новичкам о Воле Огня. Дальше шли распределения по классам, знакомство с Изаму-сенсеем и одноклассниками, а после ознакомление с расписанием. После того как всех отпустили, мы вместе с семейкой рыжиков отправились в Ичираку, чтобы отпраздновать поступление. У нас расспрашивали первое впечатление, а сами делились старыми историями во время учёбы. В основном о прошлом говорил Акира-сан, дядя лишь иногда мог поправить его или добавить что-то от себя. Разошлись с Мифунэ мы уже ближе к вечеру, когда начало понемногу темнеть. Акира-сан ещё раз поздравил с поступлением, и вручил несколько свитков в которых было подробно описана работа с чакрой, и даже несколько простеньких техник. Когда же мы добрались до нашего домика, то дядя подарил мне набор кунаев и сюрикенов. Стоит ли говорить как я обрадовался, когда понял, что они настоящие, а не тренировочные? Весело улыбнувшись вдруг неожиданно нахлынувшим воспоминаниям, я стянул кофту и плюхнулся на кровать. Может, помедитировать? Хм-м. Если Кушина-сан для начала начнёт гонять меня по полигону, то конечно можно. А я уверен, что именно так она и сделает. Глубоко вздохнув, я сел в позу лотоса и начал сосредотачиваться, стараясь прочувствовать чакру. Вдох-и-сдох… — Икуто, я на работу, — оповестил меня оджи-сан, возникнувший из проёма. А у меня всё ещё веки слипались, из-за чего я тупо сидел за столом, держа в руках кружку с тёплым, ароматно пахнущим какао, моргая и пытаясь проснуться. Встряхнув головой, после чего чёлка упала на глаза, я уставился на дядю, что с усмешкой глазел на меня, попутно застёгивая сумку на плече. — Медитировал? — Спросил тот, зная мой ответ наперёд. — Да-а. — Глупый, — коротко и ясно. А-то я не знаю… — Ладно, всё, не скучай тут. Хотя зная Кушину, кха, — мастерски скрыв смешок под кашель, оджи-сан потрепал меня по голове и быстро исчез. Эх, шиноби… Опустив сёгибан на маленький столик с громким стуком, я воодушевлённо посмотрел на Коджи. Правда, моего энтузиазма друг совершенно не разделял, и на все мои проделанные махинации лишь вопросительно поднял бровь. А я говорил, что от него идиотизмом прёт. Проигнорировав такого недалёкого Коджи, я принялся быстро расставлять фигуры по квадратикам. — Ику-у-у-то, мы снова в сёги будем играть? Я не хочу, — жалостливо сказал он. — Не ной, иначе вместе со мной сегодня пойдёшь на полигон. Кушина-сан… — Всё-всё, я понял. Ты не горячись так, — дёрнувшись при упоминании красноволосой, Коджи замахал руками. — Тц, бака, — поставив последнюю фигурку на предназначенное место, я удовлетворённо вздохнул. — Кто бы говорил, — возмущённый Коджи посмотрел на меня, а затем на сёгибан. Часы, прикреплённые к стене показывали ровно десять часов, а значит времени до прихода Кушины-сан ещё полно, так что можно было и повеселиться. — Слушай, у тебя отец снова на миссии? — Спросил я, раздумывая, куда поставить фигуру. — Ну, это да. В последнее время хокаге что-то часто начал ему поручения всякие выдавать. Он из-за этого как призрак ходит, бледный, бу-у-у! — Коджи выставил руки вперёд и высунув кончик языка начал изображать приведение. — Дурень, не смешно, — я потянулся, для того чтобы дать ему подзатыльник, но рыжик ловко увернулся от моей руки. — Дёрганные вы все какие-то стали, пошутить уже нельзя, — пробурчал друг, и сделал свой ход. — Значит, ты тоже заметил резкую перемену в поведении шиноби? Гражданские то ведут себя как прежде. — Разве что слепой этого не заметит, — пожал плечами Коджи и облокотился о столик, который не выдержав нагрузки чужого тела, слегка прогнулся, заставив все фигуры на деревянной дощечке попадать на пол. На несколько секунд в комнате воцарилась оглушающая тишина, что оказалась прервана глухим и до жути спокойным голосом. — Беги. Просто беги. Марафон по Конохе закончился ближе к обеду, и то только из-за неожиданно появившегося чуда в зелёной куртке, с оранжевыми чулками и красным тёплым шарфом на шее. Мальчишка постоянно кричал о Силе Юности, и я наконец смог вспомнить кто перед нами. Будущий «Зелёный зверь Конохи», густобровый Майто Гай! Хлопнув себя по лицу, после чего чуть не пропахал носом холодный снег, я постарался как можно быстрее направить чакру в ноги, и ускорившись погнался за Коджи. Схватив того за шиворот, и не посмотрев на то, что тот был на голову выше, я вместе с ним нырнул в ближайшие сугробы, которые смогли бы нас скрыть. Периодически выглядывая из укрытия, я старался выловить из небольшой толпы людей густобровика. Коджи смотрел на меня странно, на его лице читалось недовольство, а взгляд выражал: «У тебя случайно крыша не поехала, не?» — Знаешь… Пфе… Икуто, — выплевывая попавший в рот грязный снег, начал рыжик. — Иногда мне кажется, тьфу… Что тебе стоит сходить к нашим психологам, Яманака, ну или уже в крайнем случае Учиха. Апчфху! — А тебе к ирьёнинам. — Мне как-то необязательно. — И вообще, когда кажется, креститься надо, — подытожил я, вываливаясь из огромных сугробов. — Чивось?.. — Пошли-ка лучше в Ичираку, говорю, а то что-то я проголодался, — не став дожидаться ответа друга схватил того за запястье, дёрнул рукав куртки, и рванул в сторону небольшого ресторанчика. Коджи расположился неподалёку от меня, уплетая большую порцию рамена. Пробежка у нас удалась славная, оба запыхались, голодные, но сейчас уже более менее отдохнувшие, и поедающие готовку Теучи-сана. От тарелок исходил лёгкий пар, а ещё приятный запах лапши с небольшим количеством добавок. Хотя, их мало только у меня, у Коджи, в волосах которого местами всё ещё виднелся не растаявший снежок, в миске дохрена всего. Сделав большой вдох, я удовлетворённо прикрыл глаза, на что получил усмехающийся взгляд рыжика и улыбочку Теучи. Подцепив горячую лапшу палочками, я поднёс её к губам, и облизнувшись, наконец приступил к трапезе. Есть хотелось ужасно сильно, но это и не удивительно. Утром я выпил лишь кружку какао и заел его булочкой анпан. А потом неожиданно в гости припёрся Коджи, а ведь я планировал убраться дома, но мои планы оказались разрушены этим… Весьма глупым человеком. — Теучи-сан, не подскажете сколько времени? — Резко встрепенулся я, вдруг вспомнив о занятиях с Кушиной-сан. — Конечно-конечно, — ответил тот. — Без пяти минут час, Икуто-кун. — Мне пиз, — замолчав, я нервно улыбнулся. — Писец. Быстро нашарив в слишком уж глубоких карманах куртки деньги, я положил купюры на стол, оплачивая за двоих. Поблагодарив мужчину за вкусный рамен, вновь подхватил Коджи за руку и помчался в сторону дома, молясь всем существующим и несуществующим богам о милости. Узумаки в гневе — настоящий монстр. Помоги мне, Ками-сама. — Хэй! Я ещё не доел свою порцию! — Возмущённо завопил рыжик.