Вначале была Тьма

      Сначала ей казалось, что это и есть смерть — кругом была тьма. Сознание исчезло. Она плыла по чёрной реке, полной только ничего. Лодкой правил старик, безглазый, безногий, с красными пятнами экземы на лице. Он обернулся и сказал:       — Эх, молодёжь. И всё-то вам не терпится.       Потом всё вокруг тряслось, как в зелёном калейдоскопе, словно миллиарды маленьких вселенных строились и плясали, рассыпаясь в разные фигуры и составляя на мгновение единое целое. Она лежала на чём-то мягком, но не могла понять, на чём.       Она проснулась от того, что на грудь что-то давило.       Открыв глаза, Сайто увидела два розовых глаза. Уши, окольцованные золотым, щекотали ей щёки.       «Ты очнулась» — ненужно сказал Кьюбей.       — Где? — спросила Мидори.       «Штаб. Кажется, так вы называете дом Мори Сакуры».       Сайто села и поморщилась от ломоты в теле. Было полутемный предрассветный час — часы показывали четыре утра.       — Почему? — спросила она.       «Тебе стоит поблагодарить меня», — сказал инкубатор, шагая к раздвижной двери, слегка приоткрытой, видимо, как раз для него, — «если бы я не привёл Хагивару-сан, ты была бы уже мертва».       — Ты не расскажешь про Жниц?       «О, Жницы скрываются даже от меня. Я видел их лишь однажды. Не помню, чтобы они заключали со мной контракт, вероятно, они прибыли из другой префектуры».       Мидори потёрла переносицу. Движения рук были скованы — на ладонях лежали свежие бинты. Аптечка Мори пригодилась.       Отняв руку от лица, Сайто поняла, что Кьюбей скрылся за дверьми, телепатия растаяла.       «Что с Мотыльком?», — спросила она мысленно, надеясь, что инкубатор услышит, но тот уже был слишком далеко. Или не захотел отвечать.       Она попыталась встать и была остановлена острой болью в мышцах живота. Рана не успела исцелиться. Она поискала глазами самоцвет — тот стоял рядом, на полу, полутёмный, и она превратила его в кольцо и надела на палец.       Мори подошла к ней откуда-то из тени.       — Кьюбей что-то сделал с тем зерном, что Мотылёк носила с собой. Ведьма сожрала её. Мы дотащили вас до дома. Я отправила я отослала Хагивару-чан искать штаб Серебряных и обработала ваши раны. Самоцвет не очищается до конца. Мотылёк пронзила важные точки, поэтому вы и свалились. Колдовать в ближайшее время будет сложно, — сказала она. — Мотидзуки ждала, пока вы проснётесь, сейчас я позову её.       — Спасибо, — кивнула Мидори. Лёжа это было сделать сложно, и она села с большим усилием.       Мотидзуки тоже появилась из тени. Она была в своём байкерском маскарадном костюме.       — Меня послала Гото-сама, — сказала она без приветствия, — Эрелимы видели тебя на своих территориях. Они считают это провокацией. Они тебя, что ли, продырявили?       — Нет, не они. Этого только не хватало.       — «Не хватало»? Это я должна была сказать. Ты чем думала? Головой или задницей? Все в городе знают, что Летучие Мыши признали Чайниц, ваши косяки скажутся и на нас, а ты творишь чёрт-те что.       Мотидзуки достала сигарету, но Мори появилась у неё за спиной и сделала угрожающий жест. Драконица тихо выругалась, но сигарету убрала.       — Это неправда. Но почему они пошли к вам?       — Я знаю? Мне-то глубоко похер, что у вас за разборки, если они не касаются нас, да и курьером я работаю не по своей воле. Спроси подробности у самой Кемуэль. Наверное, «не хочет говорить с нарушителями Хартии» или что-то типа того.       — Ладно. Спрошу.       — Через неделю большое собрание. Там и поговорите.       Большое собрание происходило раз в месяц на нейтральной территории со всеми представительными волшебницами кланов, групп и одиночек. На этом сошлись после Февральской Бойни.       — Я помню, спасибо.       — Спасибо? — подняла брови Драконица, — ну пожалуйста.       Она ушла, на ходу закуривая. Снова наступила тишина. За дверью начинало розоветь небо.       — Так Мотылёк мертва.       — Да. Ведьма сожрала её. Скорее всего это была Кирио-сан, лидер Серебряных. Бывший лидер.       Сакура расстелила запасное одеяло и легла. Это начинало напоминать ночёвку с подругой, которые Мидори до этого видела только по телевизору. Только повод был невесёлый. И подруга странная. Но атмосфера всё равно располагала к разговорам.       — Спасибо, — сказала Мидори, скользнув взглядом по бинтам, выглядывающим из-под большой пижамы Сакуры. Похоже, удар Мотылька здорово потрепал и её тоже, но хотя бы не был смертельным.       — Нет. Я не сделала ничего.       — Ты меня спасла.       — Угу, — ответила Сакура, несколько часов назад вытащившая её из самой пасти ведьмы.       Через некоторое время Сайто заговорила в пустоту, не очень рассчитывая на то, что Сакура ещё не спит. Ей хотелось облегчить душу, хоть немного. Тусклый самоцвет навевал тяжесть.       — Я действительно не хочу вас потерять. Давайте держаться ближе и рассказывать. Про всё. Мы должны быть поддержкой друг другу. Нас слишком мало. Но мы устоим. Я костьми лягу, но мы устоим.       Последовала долгая пауза, в течение которой Мидори успела понять, что Сакура действительно заснула. Она прикрыла глаза, когда Мори вдруг села и ровно сказала:       — Мне кажется, я знаю почему Ёкай попросила вас о расследовании. Потому же, почему я после бойни присоединилась к вам.       Мидори без любопытства посмотрела на прорицательницу.       — Мизерикорд это доброе оружие, Сайто-сан, — серьёзно продолжала Мори, — и не каждая волшебница сможет носить его с достоинством.       Весь оставшийся день Мидори смотрела на карту, куда пришпилила, согласно последним новостям, новые фиолетово-зелёные отметины, и думала. По-прежнему ни одной зацепки или указания на источник тьмы. Она начинала чувствовать отчаяние.       До войны оставалось ̶д̶в̶а̶д̶ц̶а̶т̶ь̶ ̶т̶р̶и̶ двадцать два дня.