Персональная норма

Шидо не верит, что это происходит на самом деле. Он прижимается к ней сзади, жаркий и горячий, дикий, неуправляемый, и его большая жилистая рука немного грубо трёт её между ног прямо через белье. Юбка Рюсэя совсем не смущает, он беспардонно её задирает, сминая плотную ткань, отвешивая хороший крепкий шлепок по упругой заднице. — Эй, — угрожающе начинает Рин, желая обернуться, но Рюсэй грубо хватает её за щеки и поворачивает голову обратно к зеркалу, чтобы не смела отводить взгляд, чтобы внимательно и очень чутко наблюдала за каруселью сменяющихся эмоций на своём лице. — Сегодня слушаешь меня, куколка, — вкрадчиво шепчет Шидо на ухо, оттягивая ткань простых черных трусиков в сторону, широко проводит по приятно влажным складкам пальцами, собирая её возбуждение, — Давай проверим, сколько выдержишь. Рин прикусывает губу и смотрит на собственное отражение в большом высоком зеркале. Рюсэй тоже смотрит. Она не в состоянии забрать слова назад, особенно такие смелые и дерзкие, — ещё раз вытворишь какую-нибудь херню, и я с тобой расстанусь — но Шидо отлично знает, что никуда она не денется. Он подсаживает её на этот извращённый кайф каждый день, каждый час и каждую минуту; когда они, наплевав на окружающий мир, трахаются в его машине, когда зажимаются в университетских уборных и когда расшатывают ножки у и так наполовину сломанного дивана в гостиной. Граней настолько много, что жизни не хватит показать абсолютно все. Рюсэй упрямо пытается, Рин упрямо сопротивляется новой сексуальной революции, которую Шидо собирается устроить. Её узкие зелёные глаза блестят в сумраке прихожей, длинные ресницы медленно опускаются и трепещут тенями на полупрозрачном румянце молочно-белых щёк, едва заметный изгиб грудей в расстёгнутой блузке влечёт Рюсэя, но у него сейчас другая задача. Почти порнографическая картинка. Шидо сильно надавливает на клитор и прижимает его к лонной кости, и к такому даже Рин, сдержанная в меру своих возможностей, не остаётся равнодушной. Она переминается с ноги на ногу и получает ещё один шлепок, от которого сдавленно шипит сквозь зубы. — Не двигайся, пока я не скажу, — сладкое дыхание Рюсэя обжигает кожу позади ушной раковины, он уже вовсю ласкает её пальцами, глубоко проникая внутрь, пока Итоши прерывисто вздыхает и сводит поджарые бёдра, от вида которых под короткой узкой юбкой у Шидо мгновенно твердеет член. Хотя если уж совсем честно, яйца тяжелеют именно от Рин вне зависимости от её одежды или обстоятельств — случайные девчонки в шортах и платьях, дразнящие неприличными вырезами декольте, идеально гладкие, пластмассовые и до тошноты искусственные актрисы фильмов для взрослых, блестящие глянцевые модели на обложках журналов не вызовут такого стояка, даже если Рюсэй будет дрочить часами. Её восхитительный персиковый запах, её строгий холодный голос, её маленькая плоская грудь, её милая попка — всё сводит с ума и не даёт мыслить трезво, гормоны бьют по всем зонам мозга. Пока Шидо беззастенчиво имеет её, не давая соскользнуть со своих длинных пальцев, слушая очаровательные хриплые стоны, входная дверь приоткрывается. Рин вновь напрягается, явно намереваясь оглянуться, и получает шлепок. И ещё один — по второй ягодице. И растерянно-недоверчивое выражение её лица, отражённого в зеркале, просто бесценно, когда на пороге появляется Саэ. Он молчит, его обыкновенная невозмутимость и мнимая безжизненность ничуть не меняется. Шидо запускает свободную руку под блузку, грубо сжимает соски Итоши, добиваясь странного сдавленного хныканья и дрожи. Грудь у Рин всегда отличалась особенной чувствительностью, чем Рюсэй нагло пользуется. На самом деле, Шидо возбуждает, что Саэ видит их. И, кажется, старший Итоши не собирается уходить в ближайшее время. Он медленно и спокойно снимает обувь, проходит вглубь коридора, становится по правую сторону от разворачивающейся жаркой сцены. На Рин не смотрит, только на её горящие стыдом скулы. — Шидо, что это- Рюсэй вдруг давит на тонкое изящное горло, Итоши задушенно хрипит, и тем не менее он удовлетворённо отмечает, как она течёт от недостатка кислорода и лёгкого головокружения. Брови Саэ слегка приподнимаются, ноздри раздуваются, и он кажется Рюсэю воплощением ледяной любознательности. Шидо готов показать ему гораздо больше, и сама мысль об этом приводит его в невероятный экстаз. — По-моему ты забыла, что я сказал тебе заткнуться. Кажется, нужно занять твой рот. Шидо красноречиво смотрит на Саэ. Рин вроде как против, судя по её судорожным попыткам вырваться из уверенной хватки Рюсэя, оттянуть его руку от своей промежности, но звук звенящей пряжки ремня и мягкий шорох ширинки вызывают у неё ступор. Она резко замирает, глаза её расширяются и сверкают неожиданным осознанием того, что рассудительный и, в общем-то, до противного правильный старший брат потворствует извращениям Шидо. — Очень мило с твоей стороны присоединиться, — мурлычет Шидо. Его пальцы выскальзывают из неё с громким хлюпающим звуком. Рюсэй толкает Рин на пол, ставя на колени, для надёжности берёт за волосы, чтобы не сбежала, не отвернулась и не натворила глупостей, — Давай, куколка, открывай ротик. Она глядит на него, потом на брата; выглядит неуверенной и колеблющейся до тех пор, пока Саэ не толкается в её приоткрытые губы, коротко вздыхая, когда его член оказывается в плену её горячего рта. Рин действует неспеша, но Саэ хмурится, видимо, недовольный медленным темпом, делает одно движение, и вся длина оказывается у Рин в горле. Рюсэй охотно ему помогает, придерживая её голову, направляя, ориентируясь на тональность вздохов Саэ. Очень скоро Шидо хочет на его место; наблюдать, не имея возможности присоединиться, напоминает странную приятно-болезненную пытку. — Ну-ка подвинься, — просит Рюсэй, освобождая свой член из-под одежды, оттягивает резинку нижнего белья под яйца, трётся головкой о налившиеся кровью губы Рин сразу же, как только она выпускает член Саэ. С особенным удовольствием размазывает её слюну по щекам, делая её ужасно грязной не только внутри, но и снаружи. — Хочешь вдвоём, Саэ-чан? Старший Итоши косится на него скептически. Вниз, на перепачканную Рин, старается не обращать внимания — то ли совесть мучает-скребёт, то ли так банально легче переживать этот больной, нездоровый опыт. Не только потому, что перед ним на коленях его младшая сестра. То, как Шидо с ней обращается, на грани понимания. И всё же Рин здесь, перед ними, привычно тихая, принимающая оба члена в рот, растягивая губы до предела, игнорирующая явно занемевшую челюсть. Значит, нравится. Значит, подобное для них с Рюсэем — персональная норма, не вписывающаяся в общепринятое. Она облизывает и посасывает нежную кожицу мошонки, вбирает яйца Саэ в рот, одновременно интенсивно лаская рукой член Шидо. Рин не поднимает взгляд на старшего брата, только на Рюсэя. Саэ кончает неожиданно для них обоих. Липкая горячая сперма попадает и на лицо Рин, и на её волосы — Шидо в курсе, как сильно она это любит, и усмехается поэтому довольно, похлопывая молчаливого Саэ по плечу. Самому Рюсэю остаётся два жалких движения ловкой ладони Рин, и когда он чувствует горячую волну, обжигающую внутренности, Шидо… …просыпается. Член стоит колом, болезненно и неприятно — Рюсэй сдавленно стонет, осторожно поднимая одеяло, чтобы заглянуть. Его стояк упирается между бёдрами спящей Рин в непосредственной близости от её задницы. Соблазн просто потереться между её ягодиц и быстро спустить прямо в трусы слишком велик. Чуткая Рин, как ни странно, просыпается от малейших его поползновений. — Иди подрочи в ванной, — сонно бормочет она, не оборачиваясь, слегка приподнимая голову, чтобы глянуть на время, — Семь утра, Шидо. Я хочу спать. И у меня месячные, так что отвали. Рюсэй вздыхает и протирает глаза. Между своей рукой и контрастным душем он выбирает забрать подушку и уйти в гостиную — подальше от искушения.