Танцы на битом стекле

       Когда на следующий день санитар Джек зашёл в палату Николь, он выглядел ещё более грустным, чем прежде. Она отстранённо подумала, что для полного образа ему не хватает длинных свисающих ушей, как у спаниеля.        — У тебя что-то случилось? — спросила Грин. Не то чтобы ей действительно было до этого дело, но не хотелось казаться бессердечной сукой для человека, который всегда относился к ней по-доброму. Он помедлил, затем признался:        — Не у меня. У тебя. Скоро случится.        Как-то незаметно они перешли на «ты». Но Николь сейчас волновало не это, а слова Джека, от которых по спине пробежал холодок. Разве может быть что-то хуже того, что с ней уже происходит? Она заперта в психушке, её будущее перечёркнуто, а Кол, ненадолго ставший для неё лучом надежды, больше не появлялся. Но взгляд санитара давал понять: хуже может быть. Чувствуя, что ей очень не понравится услышанное, она спросила:        — Что ты имеешь в виду?        Он присел на кушетку рядом с ней и рассказал:        — Я слышал, как утром доктор Абрамс разговаривал с кем-то. Тебе собираются сделать лоботомию. Уже завтра.        Николь ощутила, как кровь отлила от её лица. Хорошо, что она сидела, а то наверняка упала бы. Она с силой сжала кулаки так, что побелели костяшки, а ноготки вонзились в ладони.        — П… почему? — запнувшись, произнесла Грин, уже догадываясь, в чём причина. Наверняка она переступила черту с доктором Абрамсом, и это обозлило его. Стоило тактичнее отказать ему тогда, но Николь просто не могла держать себя в руках.        — Он считает тебя неуравновешенной и опасной, — пояснил Джек. — Считает, что эта операция поможет тебе.        — Поможет, как же, — невесело хмыкнула она. — Скорее, я окончательно перестану быть собой.        Если от неё ещё что-то осталось.        Санитар протянул руку и аккуратно сжал её ладонь. В этом жесте не было ни намёка на романтический или сексуальный подтекст, только поддержка, попытка поделиться теплом. На глазах Николь выступили слёзы. Почему жизнь к ней так несправедлива? Что такого плохого она успела совершить, если потеряла всё, что было дорого ей, оказалась заточена в этом ужасном месте, где, кажется, даже время остановилось, а теперь может лишиться самой себя? Она слышала о больных, которым проводили эту «чудодейственную» операцию. Большинство из них превращались в тени себя прежних, а то и вовсе походили на безмозглые овощи. Николь никогда не была особо набожной, но если бы и являлась таковой, то сейчас лишилась бы остатков веры.        — Всё не должно быть так, — прошептала она.        — Если бы я мог что-то сделать для тебя… — промолвил Джек.        — Не можешь, к сожалению, — ответила Грин. — Разве что одно: запомни меня такой, какой я когда-то была.        — Я сделаю это, — пообещал он. А через некоторое время ушёл, и Николь вновь осталась одна.

***

       Сначала она плакала. Потом на слёзы сил не осталось, и Никки просто лежала на койке, повернувшись к стене. Она находилась где-то между сном и бодрствованием, то погружаясь в спасительные тёмные воды забвения, то возвращаясь сознанием в реальность. Она мечтала заснуть, чтобы больше никогда не проснуться. Понимала, что после завтрашней процедуры ей наверняка будет плевать на всё, но мысль об этом не приносила облегчения.        — Привет, Никки. — Тихий мужской голос, такой знакомый, вместе с лёгким прикосновением к её плечу вырвал её из сна. — Я снова с тобой.        Она с трудом привстала и повернулась к своему визитёру. А в следующую секунду решила, что до сих пор спит, так как перед ней стоял Кол и обаятельно улыбался, словно был на вечеринке, а не в психушке.        — Ты реален? — спросила Николь. Наверное, это вина таблеток, которыми её пичкали. Он не мог прийти к ней по-настоящему.        — Более чем. — Он коснулся пальцами её щеки, затем подбородка. Прикосновение было такое реалистичное, словно… Кол в самом деле вернулся.        — Кол! — Звук, сорвавшийся с её губ, напоминал полувскрик-полувсхлип. Она резко вскочила и обняла его за шею. Вампир не ожидал такой бурной реакции с её стороны, но засмеялся и обнял в ответ.        — Не ожидал, что ты будешь так рада видеть меня.        — Где ты был раньше?! — выпалила Николь, отстранившись.        — У меня были свои дела, — пожал плечами он. — Я же не обещал, что буду навещать тебя каждый день.        — Я думала, ты навсегда покинул меня, — сказала она.        — Напрасно. По крайней мере, теперь я здесь.        — Ещё немного — и было бы слишком поздно.        — Почему?        — Завтра мне хотят сделать лоботомию, — пояснила Никки. — Один санитар проболтался об этом.        Кол недовольно нахмурился. Ему это явно не понравилось.        — Я не позволю им сделать это с тобой, — заявил он. — Ты мне нравишься такой, какая ты есть.        — Меня считают неуравновешенной, — рассказала она.        — Они просто не знакомы со мной, — хохотнул вампир.        — Думают, что я агрессивная и опасная.        — Не считаю это недостатками.        — Мне следует как можно быстрее выбраться отсюда.        — Вот с этим согласен, — кивнул Кол. Он отвёл взгляд в сторону, будто боролся с сомнениями, не до конца уверенный, что хочет содействовать Николь в её побеге, брать за неё ответственность, ведь больше у неё никого не было в целом мире. На несколько секунд она всерьёз испугалась, что Кол сейчас повернётся и уйдёт, навсегда. Но вместо этого он произнёс:        — Идём со мной.        И протянул руку, словно приглашая не просто уйти из палаты и этой клиники, а уйти с ним в новую жизнь. Николь ни мгновения не колебалась. Вложила свою ладонь в его, слегка прохладную, совсем не согревающую, но вселяющую чувство непоколебимой уверенности.        Дверь поддалась легко, выпуская их в коридор. Как поняла Грин, время уже было позднее, так что вероятность столкнуться с кем-нибудь из пациентов или персонала была небольшой, но всё же оставалась. Кол крепко держал её за руку, и с ним Николь чувствовала себя гораздо увереннее. Они шли быстро, почти бежали… пока не столкнулись в одном из коридоров с Джеком. На лице мужчины промелькнуло удивление, а затем, не успел он что-то предпринять, как Кол отпустил свою спутницу, стремительно кинулся к Джеку и впился ему в горло.        — Нет! — вскрикнула Никки. Сейчас её не заботило, что кто-то может услышать её. Она подбежала к Колу и коснулась его плеча. — Отпусти его, прошу.        Вампир помедлил, но всё-таки послушался. Санитар без чувств рухнул на пол, и Николь, сев на корточки, склонилась над ним.        — Идём, — прошипел Кол. — Некогда с ним возиться, он лишь случайная жертва. Или хочешь, чтобы тебя поймали, а потом добрый доктор покопался в твоих мозгах? Уж я-то смогу убежать, в отличие от тебя.        Грин повернулась к нему, и Кол заметил блестевшие в её глазах слёзы.        — Джек — хороший человек, — сказала она. — Он один из немногих, кто по-человечески относился ко мне здесь.        — Ок, будешь вспоминать его добрым словом, — нетерпеливо отозвался вампир.        — Нельзя оставлять его так, — заупрямилась Николь. Кол чертыхнулся:        — Ладно, твоя взяла.        Он сел рядом с девушкой, затем вонзился клыками в своё запястье, после чего прижал его ко рту санитара. Никки изумлённо и в то же время с долей любопытства наблюдала за ним. На её глазах рваная рана на шее Джека затянулась, словно её и не было. А спустя минуту он неторопливо открыл глаза, тут же встретившись с пристальным взглядом Кола.        — Ты спокойно шёл по коридору и никого не видел здесь. Забудь о нас, — медленно и чётко произнёс вампир.        — Я никого не видел, — кивнул Джек. После его слов Кол поднялся на ноги и, снова взяв Николь за руку, повёл за собой.        — Ты умеешь исцелять? И гипнотизировать? Это умеют все вампиры? Я тоже так смогу? — возбуждённо тараторила по пути она.        — Ты задаёшь слишком много вопросов, — процедил он. — Всё потом.        Грин послушно замолчала. Когда они пробрались через запасной выход и оказались на улице, она заметила, что на территории нет охраны. Николь не была уверена, что та вообще должна быть сейчас, так как ни разу не покидала пределы корпуса в настолько позднее время. Спрашивать ещё что-то у Кола она не рисковала, так как боялась рассердить его. Боялась, что он передумает и оставит её здесь.        Похоже, он умел читать мысли или просто догадался, о чём Николь думает, по выражению её лица, потому что сам пояснил:        — Мы должны были бы встретить пару охранников, но я разобрался с ними, когда шёл к тебе.        Она не была уверена, что значит его «разобрался». Кол загипнотизировал их или убил и спрятал тела? Знать об этом, честно говоря, не хотелось. Да и не волновало в данный момент. Главным для Николь было то, что она вот-вот окажется за пределами этой проклятой психушки. Но когда они подошли к забору, Грин резко остановилась.        — Мне ни за что не перепрыгнуть. — Она устремила разочарованный взор к высокой кованой ограде.        — Предоставь это мне, — подмигнул Кол. Сняв с себя кожанку, он ловко закинул её наверх, после чего повернулся к Никки:        — Крепко обними меня и закрой глаза.        Она шагнула ближе, вплотную к нему, прижалась к его телу и обняла за шею. Закрыла глаза, вдыхая лёгкий приятный аромат одеколона с нотками свежести. Кол пах свободой… В какой-то момент Николь ощутила, как их ноги оторвались от земли, потом несильно задела боком нечто, похожее на ограду. А потом под её ногами опять оказалась земля.        — Открывай, — шепнул ей на ухо Кол.        И она открыла глаза. Позади, за оградой была психиатрическая клиника, а впереди — малооживлённая в это время улица с аккуратно подстриженными деревьями, редкими фонарями и проносящимися вдалеке машинами. Совсем рядом кипела жизнь, и Николь больше не пришлось бы наблюдать за ней краем глаза со стороны. Теперь она являлась её частью.        — Я свободна. Свободна… — выдохнула она. Глаза наполнились слезами. Никки поверить не могла, что это реально, что это не сон или галлюцинации после лекарств. Даже воздух здесь, казалось, был совсем другим. Она повернулась к Колу, который смотрел на неё с оттенком самодовольства во взгляде. Это всё он, без него Николь Грин осталась бы навсегда в стенах клиники. Без него она бы утратила остатки самой себя.        Пара стремительных шагов — и вот её ладони обхватывают его лицо, а губы прижимаются к его губам. Поцелуй был порывистый, сумбурный, но Кол ничуть не растерялся, крепче притянул её к себе, отвечая. Она чувствовала привкус крови на его губах, но это не вызвало отвращения, напротив — придало моменту больше яркости. Такой оказался вкус новой жизни Николь — вкус крови и неудержимой свободы.