Танцы на битом стекле

      Прошли две недели, и Кол постепенно свыкался с Николь, утратившей человечность. Это оказалось для него не так уж сложно, учитывая, что у первородного рамки морали были уже много веков размыты. Только с его любовницей всё обстояло несколько иначе. У неё это произошло не постепенно, а резко, словно по щелчку пальцев.       Теперь Никки охотилась с удовольствием, оставляя после себя трупы, которые Колу приходилось прибирать. Всё-таки они решили осесть в Лос-Анджелесе, поэтому он не мог позволить себе беспечность. Но кроме отношения к жизням людей изменилось в ней и другое — отношение к самому Колу. Она больше не походила на влюблённую девушку, глядевшую восхищёнными глазами на того, кто однажды спас её, а потом ввёл в новую жизнь. Никки не возражала провести время с Колом, секс у них был всё так же прекрасный. Но подлинных чувств она больше не испытывала к нему. Просто потому, что не могла.       Майклсон слышал не раз, что отключение человечности у вампиров порой называют отключением чувств. Это было не совсем верно. Те, кто совершили это, вовсе не потеряли возможность чувствовать что-либо, но их эмоциональный диапазон был сильно урезан. Они походили на социопатов, не способных испытывать сопереживание, чувство вины, искреннюю привязанность, не воспринимающих нормы морали. Вот и его Николь стала такой же…       Кол вошёл в комнату, в которой она сидела на диване и со скучающим видом листала модный журнал. Раньше в Никки кипела жизнь, иногда переливаясь через край, сейчас же она больше напоминала мёртвую бабочку, заточённую под стеклом. Равнодушную ко всему, но такую же прекрасную, как и прежде… Кол залюбовался, как электрический свет играет на её белокурых волосах, как несколько прядей падают на хорошенькое лицо, как изящен изгиб её запястий…       Почувствовав пристальное внимание, Николь оторвалась от журнала и посмотрела на Кола. На её губах появилась улыбка, но не было в ней больше тепла.       — Ты так странно смотришь… Что-то случилось? — спросила она.       Не то чтобы это действительно волновало её.       — Просто любуюсь тобой, — улыбнулся в ответ Кол, подошёл ближе и сел рядом.       — Знаешь что? — Грин отложила журнал в сторону. — Кажется, я нашла верное лекарство от маниакально-депрессивного психоза.       — Какое же? — полюбопытствовал он.       — Обратить больного в вампира, а зачем отключить его человечность — и вуаля! Мне лично это здорово помогло. Нет больше резких смен настроения, за которыми я сама не могла уследить. Нет ощущения, будто на меня что-то давит, не даёт свободно дышать, когда мне становится грустно. Мне в принципе не бывает грустно! И нет пожирающего чувства вины, когда я снова кого-то убиваю. Я словно излечилась.       — Я рад, если тебе стало легче. — Кол протянул руку и нежно коснулся её щеки. — Но «лечить» так всех подряд точно не вариант. Иначе мир утонет в крови.       — Да, ты прав, — кивнула Никки и снова улыбнулась, но было в этой улыбке что-то нехорошее, тёмное. — Мне достаточно топить в крови этот город.       Другого эти слова покоробили бы. Но не Кола, который слыл как один из самых кровожадных представителей своей семьи. Только ему не пришлось отключать свою человечность. Он уничтожал её в себе постепенно, с каждой отнятой жизнью, с каждым жестоким поступком, что совершил. Как же так вышло, что теперь он стал тем, кто проявляет благоразумие?       Выражение лица Кола стало серьёзным.       — Я уже говорил: тебе стоит быть аккуратнее, убивая.       — Ну вот, снова ты читаешь мне нотации, — вздохнула Николь. — Не даёшь толком развлечься.       — Я лишь о твоей безопасности беспокоюсь, в первую очередь, — пояснил он.       — Я верю, что ты в любом случае сможешь защитить меня, мой герой. — Она обняла его за шею, притягивая ближе к себе.       — Героем меня редко называют. Мне ближе амплуа злодея, но никак не благородного рыцаря.       — Разве не ты раз за разом спасаешь свою принцессу? В том числе, от самой себя.       — Похоже, в прошлый раз я превратил принцессу в дракона, — выдохнул Кол, прежде чем прижаться к её губам в обжигающем поцелуе.

***

      На следующий день, вечером он предложил сходить в один из местных ресторанов, но Николь отказалась, хотя раньше наверняка приняла бы его идею с воодушевлением. Тогда Кол решил поступить иначе — он пошёл туда один и сделал заказ, намереваясь потом принести ужин домой и разделить его с Никки. Правда, выбранные им блюда готовились не быстро, вдобавок одно из них подгорело, и повар в срочном порядке переделывал его. Из-за этого Кол задержался дольше, чем планировал. Но спустя время, насвистывая, шёл домой с пакетом в руках, в котором источала аппетитный аромат еда. Он предвкушал вкусный ужин в приятной компании, вот только его планы оказались жестоко нарушены.       Стоило ему переступить порог и сделать пару шагов, как в спину что-то упёрлось, и следом раздался грубоватый мужской голос:       — Лучше не двигайся, вампирёныш.       — Неужели ко мне пожаловал охотник? — вздохнул Кол, осознавая, что вечер перестал быть томным.       — И не один. — Из ближайшей комнаты вышел высокий светловолосый мужчина, держащий арбалет. Похоже, такое же оружие было в руках его напарника.       — Заряжен осиновым колом? — Майклсон кивнул на арбалет.       — Он самый, — подтвердил блондин. — Что у тебя в пакете?       — Ужин из ресторана. А вы что думали? Бомба или чья-то оторванная голова?       — С тебя станется, — заявил охотник, стоявший позади. — Вы со своей подружкой поставили на уши весь ЭлЭй.       Кол напрягся. Что эти ублюдки сделали с Николь? Гнев поднялся в нём приливной волной, а вместе с ним непривычное чувство — страх. Не за себя, а за дорогую ему девушку. Он боялся подумать, что она может быть уже мертва.       — Что с ней? — спросил Кол. Его глаза налились кровью, клыки резко выступили из дёсен.       — Пока жива, — усмехнулся светловолосый. — Мы планируем развлечься с ней после того, как разберёмся с тобой.       — Кстати, зря ты беспокоишься о её судьбе. — Это был второй охотник. — Именно она сдала тебя. Сказала, что живёт здесь не одна.       Жива… На душе стало чуть легче. А то, что Николь рассказала о нём, было вполне разумно. Так у неё появился шанс потянуть время. К тому же, она знала, что убить Кола куда сложнее.       — Вот же не повезло мне, — протянул он. — Хотел поужинать со своей девушкой, а в итоге должен тратить время на парочку идиотов. Вы, полагаю, не в курсе, что я первородный вампир?       — Перво… — Блондин непонимающе округлил глаза, но договорить не успел. Бросив пакет, Кол стремительно метнулся к нему и одним движением руки снёс голову с плеч. Фонтан крови хлынул прямо в лицо вампиру, а затем его спину и сердце пронзила жгучая боль.       Он обернулся и наконец встретился взглядом с темноволосым мужчиной с бородкой.       — Это тебе за моего друга, — выпалил охотник. Кол поморщился и под его недоумевающим взглядом выдернул осиновый кол из сердца.       — Вот же дилетанты. Этим меня не возьмёшь.       Пара секунд — и он пробил грудную клетку охотника и вырвал его сердце.       После этого Кол быстрым шагом направился вглубь дома. Он должен был найти Николь, убедиться, что с ней не случилось ничего страшного.       — Эй, Никки, где ты?! — крикнул он, затем ещё раз. Тревога всё сильнее охватывала его, но тут сверхчуткий слух уловил какой-то звук. Кинувшись в ту сторону, Кол ворвался в гостиную и обнаружил там Никки, привязанную верёвками к стулу, с кляпом во рту.       — Тише, детка, я тут. — Он вытащил кляп, и вампирша зашипела от боли:       — Верёвки… Они так жгутся.       — Похоже, пропитаны вербеной. — Майклсон принялся торопливо развязывать их. Его кожу тоже начало нестерпимо жечь, но он терпел изо всех сил и вскоре освободил Николь от пут. Она попыталась подняться, но ноги подкосились, и Кол вовремя удержал её от падения.       — Меня чем-то накачали, — прошептала она. — Видимо, тоже вербена.       Кол как-то рассказывал ей, что это растение ядовито для вампиров. Не смертельно, но прикосновение к нему болезненно, как и попадание в организм, а напиток из вербены или украшение с ним защищает людей от внушения.       — Скоро тебе станет лучше. Потерпи немного. — Кол поднял её на руки и понёс в спальню. Там уложил на кровать, после чего на сверскорости метнулся на кухню и вернулся уже с пакетом крови в руках, который украл в одной из больниц.       — Выпей, — сказал он, и Никки послушалась. Только поморщилась от того, что кровь не была свежей и тёплой, прямо из вены. И всё же это помогло, её раны на руках и ногах стали быстро затягиваться, а лицо больше не было таким болезненно бледным. Спустя несколько минут она плавно провалилась в сон.       Кол продолжал сидеть на кровати рядом с ней, рассеянно перебирал между пальцев белокурые волосы, смотрел на лицо, во сне ставшее безмятежным. Сейчас Николь больше напоминала невинного ангела. Кол смотрел и ощущал, как в сердце разливается нежность по отношению к ней. И это чувство было таким сильным, что пугало его.