Шлейф

За три месяца до описываемых событий. Индонезия. Джакарта.

      Роскошные апартаменты одной из лучших гостиниц приятно радуют уставшие глаза Нью Чаварина, что в элегантной позе сидит возле полукруглого зеркала, нанося на своё тело ароматный крем. Оголённое тело едва прикрывает розоватый пеньюар, который, к слову, нереально раздражает парня. И дело вовсе не в профессии Чаварина, а просто все эти изнеженные тона и оттенки цветов никак не ложатся ему на душу. А тут ещё дело такое, ха-ха, природа знатно постебалась над Нью, одарив парня излишне нежной, в какой-то степени женственной внешностью. Дед ему всегда говорил, что: «негоже парню с такой рожей ходить», ну а куда деваться этому самому парню с такой-то рожей, не пояснил. Под нож хирурга ложиться? Ну так ещё успеется, ведь, рано или поздно, Нью тоже придётся начать корректировать черты своего лица, чтобы окончательно затеряться во времени, которое не проходило, в историях, которых не было, в людях, которых он никогда не встречал.       Нью — ценная фигура для политики своей страны, и с тем же, Нью — никто.       Это жертва, которую он принёс осознанно, заранее понимая, что после выбранного пути назад дороги не будет никогда. Служить своей стране, во благо её величия, ради её безопасности — нет ничего важнее. И сейчас в карих глазах, украшенных оправой чёрных, слегка подкрученных ресниц, виднеется поразительная стойкость и уверенность — вовсе не под стать образу легкодоступного мальчишки по вызову.       Самодовольная усмешка так безобразно украшает кукольное лицо. Вот только он едва может себя узнать — но тут, вероятно, ему кажется, однако последствия уколов красоты всё же заметны. И более ровные скулы, отсутствие морщинок возле глаз, подкаченные губы — уродство в понимании Нью, но так даже лучше. Подобные образы — клише, и они теряются в памяти намного легче и быстрее. Что парню только на руку.       Взгляд бегло косится на часы. По его расчётам, остаётся ещё около пяти минут, прежде чем начнётся веселье. Поэтому Чаварин, мягко растушевав розоватые тени вокруг глаз, смазав губы клубничным увлажняющим маслом, и всё не по своему желанию, не уловимым слуху шагами направляется в соседнюю комнату, чтобы запустить метроном. Всего одно движение, а звук, считай, не слышен в основной комнате, но он достаточно чёток и последователен, чтобы все сказанные Нью слова, как тающее на солнце масло, легли в сознание мужчины, от которого так много зависит в политике Индонезии.       Такова уж работа Нью, ведь он — агент влияния. И, честно признаться, это не самое гнусное, что ему приходилось делать. Ядовитую улыбку он прячет в изгибе собственного локтя, когда садится на постель, занимая позу скромника. Его женственная внешность и изящная линия фигуры так часто играет на руку, собственно, как и его способность прикидываться дурачком, не способным посчитать два плюс два. И многие, наверное, не поняли бы его — аморально и грязно, беспринципно и саморазрушающе, но, знаете, всё становится намного проще, когда человек полностью примиряется с собственным «Я», когда он чётко ставит приоритеты, когда в его голове есть программа, то бишь, смысл его жизни, при котором моральные границы становятся расплывчаты. И тут, в принципе, простая истина: хорошее для одного — плохое для другого, и наоборот. Хотя Чаварин особо не тратил время на раздумья о великом, и дискомфорта не чувствовал от процесса выполнения собственных задач. Грубо говоря, что в оргии поучаствовать, что пуля в лоб пустить — равносильное уравнение. К тому же, всё становится намного легче, когда ты получаешь удовольствие от происходящего.       Никаких принципов. Никакой морали. Никаких обязательств.       Услада.       Небольшая плата за потраченные годы, силы и моменты жизни, которых никогда не будет.       Под эти мысли Чаварин-таки дожидается мужчину, с которым проведёт сегодня далеко не первую ночь. Крайне редко высокопоставленные люди вызывают на ночные развлечения одного и того же человека, и у каждого свои причины на это, но бывают и исключения, как, например, в ситуации с Нью. Что нужно таким мужчинам, как этот? Чтобы их слушали, мягко поддакивали, внушали им уверенность, подкармливали их самомнение, и именно здесь нежный и ласковый голос Нью внушает мысли, необходимые вовсе не этой стране. Это работа. Ничего не поделаешь. — …Вы так правы… Господин столь усердно трудится на благо нашего государства… Вы непременно добьётесь… Ах, было бы чудесно, если…       Сладкие речи, и никто не догадается, что за подтекст там скрыт. Нью работает с этим персонажем уже несколько месяцев, и вот в ближайшие сроки должны пройти выборы в президенты Индонезии. Его цель — помочь этому мужчине достичь власти в стране. Но чтобы всё прошло гладко, чтобы не было ошибок и оплошностей, способных подорвать репутацию господина Арвана. У его соперника весьма сильная позиция, чёткая политика и многообещающие программы, да только те, что не на руку Таиланду. Есть все основания полагать, что избрание данной личности существенно усугубит взаимоотношения между Индонезией и Таиландом, но при победе Арвана… Сквозь протяжный стон, Нью плотоядно усмехается, подставляя стройную шею под горячие поцелуи. Этот мужчина оказался на удивление крепким, даже не пробиваемым, и Чаварину пришлось сильно постараться, чтобы пробить его броню, чтобы пролезть в те щели, о которых он просто не знает. Нью — изумительный игрок на струнах сознания, и прямо сейчас он продолжает свои незаметные действия, плотно поселив в чужой голове идею о том, что мирное соглашение между двумя странами принесёт процветание Индонезии, и что его — господина Арвана запомнит история как одного из величайших политиков и президентов.       В чём-то ложь, в чём-то истина — для Чаварина значения не имеет, есть только цель, поставленная высшим руководством, а если цель поставлена, то голову сложи, но выполни. К тому же, уж если говорить на частоту, то особой правды, даже таким как Нью, никто не скажет. Чаще всего агентов посвящают поверхностно в курс дела, если того не требует ситуация. В исключительных случаях они узнают больше деталей и нюансов, но, откровенно говоря, их это не особо касается, ведь каждый из них всего лишь инструмент в руках государства.       Ну а сейчас Нью побудет инструментом в руках мужчины, который так жадно сжимает его в объятиях. Смачные поцелуи, порой нежные, но вновь срывающиеся на грубость, укусы и шлепки, пока влажный рот не начинает ласкать чувствительную плоть, пока пальцы не проникают всё глубже, касаясь чувствительного места. Чаварин отдаётся процессу полностью, с удовольствием принимая в себя член господина, одобрительно выстанывая просьбы о более сильных толчках, о поцелуях, об объятиях. В такие моменты Нью не отыгрывает роль — просто наслаждается процессом.       Процесс, конечно, приносит наслаждение. Чаварин даже пару кончает во время их горячего секса, с неприкрытым блаженством прогибаясь в пояснице, с вскриками подставляясь под грубые и точные толчки — всё так, как он любит. Но что Нью действительно ненавидит, так это время, что приходиться выжидать после окончания столь бурного процесса. Господин Арван засыпает довольно-таки быстро, и Нью, холодно посмотрев на мужчину, бесшумно покидает постель, чтобы остановить метроном. Он неспеша прячет его в свою сумку, с тёплой улыбкой вспоминая своего учителя — человека, что обучал его этому мастерству. Сколько времени уже прошло…       Улыбка сменяется тоской.       Не любит Нью ночи, находясь в задании, потому что они долгие, потому что они мучительные, потому что они слишком откровенные. Ни одному человеку ничего не скрыть от них, не утаить ни боли, ни разочарований.       Но у Чаварина вроде бы и нет разочарований?..       Плеснув в пустой бокал красного сухого вина, Нью вальяжно садится в кресло возле окна, слепо смотря в него. Яркие огни города не кажутся такими уж и живыми, какими их обычно описывают люди. Цветные пятна не вызывают никаких эмоций, больше склоняя в тоску. Неужели нечто подобное способно приносить людям счастье?..       Нью усмехается, делая один большой глоток.       Он ведь даже никогда не представлял, какого это, жить нормальной жизнью. Иметь друзей, семью, перспективы, планы, работу… Улыбаться мелочам, проникаться моментам, плакать и грустить. Хотя Нью плакал.       И снова он печально усмехается, залпом выпивая напиток.       Самые нелепые и глупые слёзы, что он только мог пролить — слёзы по человеку, что обманул его наивную и детскую любовь, что разбил вдребезги все мечты и надежды.       До какой степени нужно любить человека, чтобы задыхаться в ночи от немого крика в приступе истерики, от собственного бессилия, от отвращения к самому себе? Как сильно нужно любить кого-то, чтобы позволить тем немногим светлым и чистым воспоминаниям проникнуть под кожу? Ведь это всё обман, вся их непорочность, вся их чистота — всё ложь! Они как люди, покрыты привлекательной оболочкой, способной внушать миражи, но изнутри сплошь гниль. Как сильно нужно любить, чтобы отчаянно и безрассудно цепляться за надежду, которая упрямо кричит о том, что её нет? Реальность слишком массивна. А надежда… уже умерла.       Очередной наполненный бокал. Два глотка, что приятно обжигают горло.       Даже сейчас Нью не может представить себе иной жизни, потому что просто не знает, как может быть иначе. Он едва помнит что-либо из прошлой жизни, ведь в ней, по сути, ничего и не было. Кроме…       Злобная гримаса тенью ложится на красивое лицо, и Нью чудом удаётся сдержаться, чтобы не вскочить в эту же секунду и не разнести здесь всё к чертям. Поганое слабое место! Ненавистный душе и сердцу человек!       Нью никогда не преследовал цели стать агентом, да и может ли что-то ребёнок всерьёз думать о своём будущем? Где-то в закромах сознания мелькают расплывчатые воспоминания, как он — Чаварин, счастливо улыбался солнечным лучам, протягивая к ним руки, но вот что странно, выглядит это всё словно кадр из фильма. Словно это и не воспоминание Нью. Словно это выдумка…       В кровь прокусан язык.       Этот чёртов пацан!.. Ха-а-а-а… Это он всё твердил об этих ролях, это он поселил в голове Чаварина мысль об их совместном будущем! Ради чего Нью пошёл на это? Да ради них. Ради их будущего — чтобы вместе, для мира и против всех. Чаварин и мысли допустить не мог, что, в итоге, станет одним из лучших. Он не мог и допустить мысли и о том, что любимый человек, чей взгляд вселял надежду, просто исчезнет, оставив после себя лишь ядовитый шлейф разочарования и тоски в изнывающем от боли сердце.       Верил. Каждому слову верил.       Зачем вообще нужны фужеры, если можно пить из горла?       Осторожный взгляд на господина — крепко спит, повернувшись в нему спиной.       И снова покрытый тенью взгляд в окно.       Он сжимал его руку так крепко, он так упрямо прятал его за своей спиной в трудные моменты, он так сладко целовал его, шепча порочные слова о любви. Как Нью мог не верить ему? Даже в самых страшных кошмарах он не видел возможности того, что его оставят.       Пытки и смерть так часто снились Чаварину в процессе обучения, так часто находили его припадки от ужаса настигающей его работы, но ни разу не было пустоты рядом, не ощущался холод в сердце.       Чего ради Нью изуродовал собственную душу, позволив себя сломать? Чего ради отдал сердце в руки человека, что с поразительным пренебрежением наизнанку его вывернул.       И даже сейчас, чувствуя ужасную волну отвращения и неприязни к бывшему возлюбленному, Чаварин не может отделаться от желания узнать, где он сейчас, жив ли вообще? Сколько раз он уже ловил себя на мысли о просьбе попросить одного из приятелей из разведки узнать что-либо о нём… Но правильно осекался, крепко держа язык за зубами. И дело не в страхе перед возможным наказанием, дело в чести.       Ради другого человека поступиться честью — унизительно.       И как с такими мыслями нужно спать? Как набираться сил, что необходимы для нового дня? Чаварин, конечно, уже привыкший, просто всё становится только мрачнее и гуще. Одна радость — алкоголь, но большой минус — мало. Нью даёт себе слово напиться до рыганий, как только вернётся в родную страну, ну а пока что его ждёт ещё одно маленькое дельце.       Как полагает послушному мальчику, к пробуждению господина Арвана, Чаварин уже умытый и одетый сидит на краю кровати, скромно не поднимая глаз. Позволяет взять себя за руку, кратко отвечает на вопросы мужчины и, получив деньги в качестве платы за проведённую ночь, наконец-то покидает эту комнату и этот отель. Осталось только страну покинуть.       Прекрасная погода располагает к прогулке до метро, и Нью, глубоко вдохнув, с улыбкой встречает Джакарту, что только начала просыпаться. Он приветлив и лучезарен, словно студент спешащий на первую пару, и только сам Чаварин знает, что двигается к конкретной цели, а именно — к доске объявлений на ближайшей станции метро, где на необходимой ему бумажке находится зашифрованное послание. И находит Нью его довольно-таки быстро, незаметно забирая помятую бумагу с собой. Уже шагая по городу в другом направлении, незаметно запихнув лист в книгу, Нью беззаботно достаёт чтиво, быстро соображая зашифрованный конспиративный адрес.       Тут всего пару кварталов пешком, пройти три улочки и небольшое здание в два этажа будет являться точкой его назначения. Внезапный порыв смеха накрывает Чаварина. Ну правда. Он помнит, как раньше боялся всего объёма знаний, что необходимы любому агенту, а теперь он — лучший в своём деле, в считанные дни способен изучить местность по карте той зоны, на которой будет задействован. Удивительно.       И люди удивительны.       Накинув на себя неприметную толстовку, спрятав голову в капюшон, Нью ускоряет шаг. Вероятнее всего, на месте его будет ждать его частый партнёр в заданиях, и либо всё подходит к завершению, либо возникли какие-то сложности.       Впрочем, Нью узнает об этом в считанные секунды, как только войдёт внутрь нужного здания.       «Мда. Места всё хуже и хуже выбирают». — Хех…       Запах плесени и влаги неприятно бьют в нос. Но ещё противнее звучит пение, теперь без всяких сомнений, его коллеги. Нью лишь обречённо глаза закатывает, двигаясь по узкому коридору на голос парня. — …твоя девочка ушла! Твоя девочка с другим! Засыпает без тебя, засыпает рядом с ним!       Чаварин не скрывает отвращения в своём взгляде, стоит ему заметить порывистые и резкие движения своего коллеги. Ладно, честно скажем, поёт парень ужасно — тут ничего не попишешь, но танцевать-то он точно умеет. Потому Нью никогда не понимал, с какой целью его партнёр по заданиям вечно ломает эту комедию. — Ты ужасно поёшь, — вполголоса произносит Нью, — Джеймс, — и парень, что даже не заметил Чаварина, испуганно подпрыгивает на месте, прижимая руки к груди. — Напу-у-угал, блять!.. Ха-ха-ха, — и заливается смехом, сразу же кидаясь в объятия друга. Хотя Нью не обнимает, это Супамон на нём виснет. — Всё прошло и-и-и-идеально, — изогнувшись, глядя прямо в глаза, воодушевлённо шепчет Супамон. — Сегодня ночью, — чуть слышно, — будет последний акт твоего спектакля, малыш, — шепчет прямо в ухо. — Это будет бомба, — и игриво дёргает бровью.       Нью слегка надавливает на плечи друга, вынуждая того отстраниться. — Что ты задумал? Очередная подлянка?       Наигранное оскорбление отображается на лице Супамона. — Да как ты можешь так задевать мои чувства? Хах! Я всего лишь оголю для людей правду, — и разводит руки в стороны, с каким-то пугающим остервенением смотря перед собой. — Порой, — тяжело вздыхает Нью, присаживаясь на небольшой матрас, — ты меня пугаешь.       Супамон опускается рядом, протягивая сигарету. — Да брось, — и кладёт голову на плечо, — как он тебя трахнул? В очередной раз охуенно?       Чаварин не сдержанно фыркает, подкуривая. — Охуенно было. Каждый бы так ебал, как этот… А то больше показухи, блять, — ах, это чувство от затяга… Как приятно оседает дым внутри. — М-м-м-м, — капризно тянет Супамон, — я должен успеть присесть на него до того, как мы свалим.       Нью хмыкает, искоса смотря на друга: — Когда ты успеешь? К нему хер подберёшься просто так!       Внезапно Джеймс, опираясь на колени, усаживается напротив Нью, с искрящимися от предвкушения глазами вышёптывая, как одержимый: — Да прямо сегодня. Оденусь, накрашусь… И присяду на этот чудесный член.       Нью вновь закатывает глаза. Что уж взять с этого психа? Если так сильно припёрло переспать с Арваном — то, пожалуйста. Чаварин лишь порадуется за друга, ведь в постели этот господин и правда невероятен.       Ну а сейчас Нью должен вернуться в свой отель и подготовиться к приёму, что устраивает один из политиков в честь помолвки своей дочери. Очередная нудная вечеринка, присутствие на которой лишь формальность, но раз Джеймс передал информацию в таком формате, значит и присутствие Чаварина там необходимо. Именно сегодня закончится его спектакль, что длился целых шесть месяцев, именно сегодня Андре Сари растворится в толпе знати Джакарты, перестав существовать.