Невозможный. Невероятный. Прекрасный.

Он уже представлял, что вечером будет рассказывать Аделина - новая младшая горничная, приставленная к юным господам, бесконечно закатывающему глаза отцу: Дилюк (снова) дурачился на улице с тренировочным оружием, и (снова) случайно задел колышек, вбитый под бочки со свежим вином, которые должны были перевезти в погреба. Конечно, бочки (снова!) раскатились по всему двору, благо, ни одна из них не лопнула - по крайней мере, он на это надеялся. Но сейчас Дилюк, весело хохоча, удирает по коридору винокурни он разъяренного Конора - нового винодела, которого совсем недавно нанял отец, и ему совсем не жаль бочек, выговора или Аделину. Жаль только, что удирает он один. Собственно, эта ситуация была не первой - он уже не раз был обруган не только отцом, но ещё и доброй половиной персонала винокурни, и даже один раз Кейей - в тот раз ему нехило так прилетело крышкой от бочки. Дилюку было стыдно, конечно. В основном, перед Кейей и отцом, но точно не перед Конором, который сейчас с рассерженными воплями гнался за ним с уличной метлой наперевес. Дилюк снова весело рассмеялся, уходя от винодела на повороте, ловко вписываясь за угол, едва избегая протяжки метелкой поперёк спины. Неповоротливый Конор въехал плечом в стену, и это дало Дилюку минуту форы - двадцатипятилетний Конор казался семнадцатилетнему Дилюку неумолимо старым для таких пробежек. Он заметался между развилкой коридоров, но, в последний момент выбрал вписаться плечом в дверь комнаты Кейи - всегда первым делом бежал прятаться именно сюда, и этот раз не стал исключением. Он вломился в комнату, спешно захлопывая дверь и прижимаясь к ней спиной. В коридоре пронеслись и стихли грузные шаги Конора, а гневные вопли стремительно отдалялись. Дилюк хихикнул, наконец переводя взгляд на обитатели комнаты. Кейа тоже почему-то тяжело дышал. А ещё краснел щеками. И прикрывал обнаженную грудь одеялом. Дилюк замер, сразу же забыв о Коноре, смущение затопило его с головой: - Закрывал бы дверь! Воскликнул он, отводя глаза, чтоб Кейа мог хоть что-то на себя накинуть. У своих ног он увидел россыпь мелкой щепи. - Я и закрыл. - пробубнил Кейа, закутываясь в длинную свободную рубашку. Дилюк мазнул взглядом по вырванному с мясом крючку на двери. Чтож, в этот раз правда он виноват. Снова. Он выдохнул, прислушиваясь к звукам за дверью, все ещё прижимаясь к ней спиной - раздумывал, можно ли уже сбежать от нарастающего смущения, или ещё есть опасность для жизни. - Мастер Дилюююююк! Юный мастер, где вы? Дилюк вздрогнул от елейности этого голоса, понимая, что на этот раз ему точно конец. Бросив умоляющий взгляд на Кейю, он рыбкой нырнул а кучу покрывал на чужой кровати, и замер, стараясь не дышать. В дверь раздался стук. - Мастер Кейа, не встречался ли вам братец? - учтиво поинтересовался Конор из-за двери. Ну конечно, Кейа ведь его любимчик, злорадно мелькнуло в голове. Он почувствовал, как под его ноги подоткнули одеяло, скрывая его от чужих глаз окончательно, и подавил вспышку нежности в груди - зато он любимчик Кейи. В связи с ситуацией, стало очень неловко думать об этом. Послышался скрип двери, но Дилюк не слушал, о чем мило беседуют эти двое - в голову забрела шальная мысль. Вдруг Кейа все это подстроил?... Вдруг знал, угадал, в чем сегодня проштрафится Дилюк? Он зажмурился пытаясь выкинуть из головы дурацкие мысли. Ну как Кейа мог знать? Глупости. Дилюк едва слышно фыркнул носом в простынь, и сдавленно вдохнул снова - под кипой одеял было безумно жарко, воздуха не хватало, а эти двое все ещё мило расшаркивались. Дилюк прислушался к разговору - Кейа старался спровадить винодела, а тот будто выискивал повод поболтать побольше. Справлялся о здоровье юного мастера, говорил о погоде, и предлагал зайти вечером, починить дверь. Дилюк, вспомнив, в каком виде Кейа открыл дверь едва не взвился с постели - хватает же наглости! Небось пялится на округлые ладные бедра, на которых ведь даже нет белья.... Дилюк снова зажмурился, молясь Селестии, чтоб Конор наконец заткнулся, и перестал обхаживать его брата. Точнее, чтоб он свалил, и Дилюк снова мог нормально дышать. Да. Голова начинала немного кружиться, но это даже было приятно - постель пахла Кейей. Которой только что на ней.... Дилюк округлил глаза, резко выдыхая, словно возвращая этот, резко ставший ужасно сладким и тягучим, запах. К счастью, именно в этот момент дверь тихо прошуршала о косяк, плотно закупоривая комнату от внешнего мира. Дилюк вырвался из под одеяла стремительным скачком, моментально оказываясь на другом конце комнаты. Кейа смотрел на него округлившимися глазами, растерянно моргнул, и вдруг тихо засмеялся. Дилюк почувствовал себя словно сдувшийся шарик - напряжение, навеянное отчаянной погоней, стыдом, собственными мыслями и угрозой умереть под одеялом, исчезло, стоило Кейе засмеяться. Дилюк расслабленно выдохнул, опуская плечи и улыбнулся. Вот как он это?... Кейа прошлепал босыми ногами к кровати, осторожно усаживаясь, и шмыгая носом. Дилюк вдруг вспомнил, во время чего он ворвался сюда, и почувствовал, как краска снова заливает лицо. - Так ты?...- он не знал, как произнести это, и вообще, стоит ли это обсуждать, потому неуверенно замолк на середине фразы. Кейа поднял на него глаза из под чёлки, и осторожно кивнул, краснея. - Да. - тихо шепнул он, словно сомневаюсь, что Дилюк увидел кивок. Он плотнее сжал бедра, и у Дилюк снова мелькнула шальная мысль: "Он что все еще?.." - Понятно. - он закусил губу, не совсем понимая, что делать дальше. - Отец говорил, что нельзя заниматься... таким.. Он просто ляпнул первое, что смог вспомнить на эту тему. Кейа удивленно поднял на него глаза: - Но ведь взрослые делают это друг с другом. Он выглядел растерянным, а Дилюк задумался. Действительно. - Нууу ....- протянул он, забывая о смущении.- думаю, по какой-то причине заниматься таким самому нельзя. Вдруг это вредно? Он пожал плечами, но тут же заметил испуганное лицо Кейи и выставил вперед руки начиная испуганно тараторить: - Но это не точно. Я не знаю. Архонты, мы можем сходить в библиотеку, я даже спрошу нужную книжку сам! - он не мог выносить подобных выражений на лице брата. Старший он, или кто? К слову.... - Ты ведь ещё не?... - он несмело качнул головой в сторону чужого паха. Кейа залился краской. - Нет. По правде, становится больно. Дилюк вскинулся, услышав про боль, и замялся. Старший он, или кто? - Ну, если нельзя самому, давай я? Кейа часто заморгал, уставившись на него, как на восьмое чудо света. - Ну сам посуди, - затараторил Дилюк, с напускной уверенностью (на самом деле, у него тряслись коленки) глядя в округлившиеся глаза. - уже сейчас больно. Ты же не пойдешь искать кого-то, кто может тебе помочь, верно? Кейа неуверенно кивнул, чуть хмурясь. - Но я буду представлять красивую девушку, ладно? Дилюк кивнул, игнорируя волну неприязни - с какой стати, вы меня извините? Он значит тут старается, а все лавры достанутся какой-то красотке. Пусть бы сама приходила тогда. Дилюк тряхнул головой, подходя ближе к кровати, и скидывая верхний сюртук. Кейа осторожно откинулся на кровать, словно все ещё решаясь. Дилюк правда волновался. Правда хотел помочь. Правда хотел провести вверх по нежной коже, проверяя, такая же она как в его воображении? Нет, назад. Правда хотел помочь. Этого достаточно. Дилюк забрался на кровать, усаживаясь на колени - Кейе пришлось развести ноги, чтоб у него получилось усесться, и при этом иметь доступ к.... иметь доступ. Выглядел он очень смущенным этим фактом а ещё... а ещё Кейа выглядел очень красиво. Рубашка, застегнутая второпях всего на несколько пуговиц, почти не скрывала его тело. Узкая грудь виднелась из под неё, не позволяя отвести взгляд - Дилюк почти пожалел, что Кейа успел одеться. С трудом отвлекаясь от этих мыслей, он ведёт руками от коленей вверх, задевая края рубашки и поднимая её вверх. Кейа откинулся на простынь, крепко зажмуриваясь. Дилюк сглотнул почему-то вязкую слюну. Край рубашки соскользнул с гордо стоящего члена и Дилюк мысленно присвистнул - Кейа был больше. Но все мысли о сравнениях вылетели из головы, стоило пальцам коснуться гладкой бархатной головки. Тело пробила дрожь, и Дилюк сам не понял, из-за чего - из-за новых ощущений, или из-за чужого сдавленного вздоха, последовавшего за прикосновением. Он провел несколько раз дрожащей рукой по члену, приноравливаясь к чужому горячему телу, немного сжимая пальцы. Дилюк неотрывно следил за сменой эмоций на чужом лице - Кейа очаровательно жмурился, громко дыша. Дилюк едва подавил волну восторга в груди - какой же его брат все же красивый. Невероятный. Невозможный. Желая увидеть больше, он навис над ним, увереннее двигая рукой. Кейа метался по постели, безбожно вышвыривая из головы Дилюка мысли о чем-то постороннем. Ритмичные движения и тихие стоны заполнили комнату, разум, да что там, словно вытеснили весь мир из-за больших окон винокурни - остался только Кейа. Между пальцев стало влажно - Дилюк едва не рухнул, стоило ему понять, что это. Кейа под ним тихо задушено стонал, и бесконечно повторял его имя. Дилюк ощущал собственное сбитое дыхание - в паху стало неимоверно тесно. Собственно, это было вполне себе даже ожидаемо. Он зажмурился проводя по опадающему члену в последний раз, и уселся на кровать, тяжело дыша. Почему-то показалось, что если он сейчас посмотрит на Кейю, все бесповоротно изменится раз и навсегда. Решительно стиснув челюсти, он повернулся через плечо. Сердце ухнуло куда-то в желудок, и беспомощно там затрепетало. Кейа смотрел на него из под полуприкрытых век, его щеки краснели совершенно очаровательным румянцем, губы искусаны, а волосы разметались над головой божественным ореолом. Дилюк ощутил потребность упасть на него сверху, беспорядочно целуя все, до чего сможет дотянуться. Он уже потянулся бы, но в этот момент Кеа приподнялся, накидывая одеяло, и отвёл глаза. Дилюк едва не ударил себя рукой по лицу, в последний момент вспоминая, чем она измазана. Он молча пялился в стену, не зная, что сказать, боясь даже повернуться. Кейа молчал тоже. Спустя несколько минут мытарств, Дилюк резко повернулся, собираясь сказать, что это ничего не значит и вообще... Кейа спал, тихо посапывая. Его рука замерла в паре сантиметров от Дилюковой, той, что тот опирался на кровать, словно он хотел переплести их пальцы, но в последнюю секунду силы оставили его, и он уснул. Дилюк замер, боясь моргать - зрелище спящего брата заворожило его сильнее, чем обычно. Он, осторожно наклонившись, прижался губами к прохладному лбу, и тихо вышел из комнаты. Тогда, медленно идя по коридору и чувствуя в груди странное радостное чувство, он ещё не знал, что совсем скоро его ждут потери, скитания и одиночество.