Не я

Желаниям Гарри о тишине и покое не суждено было сбыться. Только он погрузился в свои мысли, детально прокручивая весь состоявшийся разговор с Ноттом, как в кабинет прилетела записка от Кингсли, сообщающая о внештатном вызове. В районе Ист-Энда была замечена подозрительная активность черной магии, и Гарри предстояло отправиться на разведку. Гарри аппарировал на место происшествия со своим отрядом, состоящим из четырех авроров, и половину дня провел с ними в засаде. Казалось, что ничего подозрительного на улице, где была зафиксирована темная магия буквально несколько часов назад, не происходило. Обшарпанные дома не подавали признаков жизни, и только компания магглов подростков, что на корточках распивала алкоголь, нарушала угнетающую тишину своими громкими разговорами ни о чем. Ноги Гарри неприятно затекли из-за неудобной позы, в которой он был вынужден сидеть позади ряда мусорных баков, а зловонный аромат уже буквально сводил с ума, когда он заметил в окнах первого этажа одного из домов странное зеленое свечение. Он подал соответствующий знак своему подчиненному, Роджеру, и наложил на себя Дезиллюминационное заклинание. Свет в окне исчез, погружая дом в прежнее безжизненное и безмолвное состояние. Гарри перепрыгнул через невысокий, покосившийся от времени и непогоды забор, и аккуратным шагом направился к двери, сминая подошвами аврорских ботинок выжженную палящим солнцем траву. Из дома не доносилось ни звука. Гарри покрепче перехватил в руках палочку, пальцами ощущая знакомую шероховатость остролиста, и осторожно поднялся по покосившимся и изрядно прогнившим ступенькам, которые чудом не рухнули под его весом. Наложив на дверь заглушающее заклинание, Гарри распахнул ее, заглядывая в темный коридор. Пусто. С обшарпанных стен клочками свисали ободранные грязные обои, а воздух застилал густой слой пыли. Казалось, что дом был полностью заброшен. Гарри ступил на скрипучие половицы, которые под весом его тела издали жалобный стон, и из-под ближайшей к нему двери вновь повторилось странное зеленое свечение. В темноте мрачного коридора оно казалось зловещим. Гарри не стал проверять, успели ли люди из его отряда присоединиться к нему, скрытые под покровом Дезиллюминации, и твердым шагом направился к двери перед ним, больше не заботясь о тишине. Он выбил ногой дверь, молниеносно оценивая открывшуюся ему картину: в центре комнаты на коленях стоял мужчина в черной мантии, со скрытым капюшоном лицом. В одной руке он держал волшебную палочку, а в другой окровавленный нож, и Гарри с неприязнью заметил обезглавленного черного петуха неподалеку — жертву ритаула. Вокруг мужчины кружили рваные всполохи магии, которые и создавали таинственное зеленое свечение цвета Авады. Мужчина поднял голову, но черная тень от капюшона все еще скрывала его лицо. — Темномагические ритуалы запрещены действующим законодательством, — произнес Гарри, направляя палочку на мага. — Инкарцео! Но мужчина ловко извернулся, перекатываясь на бок, и уклоняясь от летящего в него заклинания связывания. — Экспеллиармус! — тут же метнул Гарри следующее заклинание, и чужая волшебная палочка с шумом отлетела в стену. За спиной в коридоре послышался топот приближающихся авроров из отряда Гарри. — Сука, — выругался волшебник. Вспышки зеленой магии с каждой секундой тускнели все больше, не поддерживаемые больше ритуалом. — Остолбеней! — запустил в мужчину заклинание Гарри, и прежде чем оглушающее заклятие достигло своей цели, маг швырнул в сторону Гарри свой окровавленный кинжал. Гарри дернулся, когда послышался треск ткани, а его правый бок обожгло острой болью. Авроры ворвались в комнату, нацеливая свои палочки на оглушенное тело, распластавшееся посреди комнаты. Роджер использовал связывающее заклинание и, приблизившись к магу, сорвал с него капюшон. Перед ними лежал седой мужчина средних лет, лицо которого Гарри определенно видел впервые. — Аппарируйте его в Министерство, — отдал приказание Гарри. — Роджер, обыщи дом. Когда люди из его отряда покинули помещение, Гарри подобрал с пола кинжал, который оказался серебряным, и чужую волшебную палочку. Воздух в комнате все еще был тяжелым из-за пыли и следов темной магии, которая буквально впиталась в каждый обшарпанный угол. Что бы ни пытался вызвать тот маг, они с отрядом поспели вовремя. — Все чисто, — отчитался Рождер. — Можем возвращаться. Гарри утвердительно кивнул и аппарировал, прижимая ладонь к неглубокой ране на боку. * * * Передав соответствующему отделу обнаруженные на месте происшествия предметы, чтобы те продолжили расследование, Гарри вернулся в свой кабинет. Оливия, которая уже привыкла видеть Гарри в любом состоянии, поинтересовалась, нужна ли ему помощь колдомедика. — Нет, спасибо, — бросил Гарри. — Но ваш бок… — произнесла она. — Царапина. Гарри запер за собой дверь, не желая продолжать диалог. Кинжал действительно задел его поверхностно, разорвав его кожаную мантию, и совсем немного полоснув кожу. Гарри ненавидел колдомедиков, которые угнетали его своими диагностирующими чарами и восстанавливающими зельями даже тогда, когда в этом совершенно не было никакой необходимости. Лишняя трата времени, да и только. Гарри устало облокотился о стол, ощущая каждую затекшую от напряжения мышцу тела. От его мантии все еще исходил легкий зловонный запах, который, кажется, впитался в кожаную ткань за эти несколько часов столь близкого контакта с мусорными баками. Поморщившись, Гарри решил было отправиться в сторону служебных душевых комнат, когда из-за двери послышался какой-то шум и голос Оливии. Гарри недовольно закатил глаза, решив, что она все-таки ослушалась его, вызвав штатного колдомедика. Почему-то она совершенно не умела переносить вида крови, даже если это была пустяковая царапина. Да и вообще была склонна к драме, раздувая из мухи слона по поводу и без. — К нему нельзя! Не положено! — донеслось до его слуха, когда дверь в кабинет Гарри распахнулась, являя на пороге Малфоя, и разъяренную Оливию за его спиной. — Поттер, на пару слов, — потребовал Малфой, захлопывая дверь перед секретаршей Гарри, даже не дожидаясь какого-либо разрешения. — Она и в Хогвартсе меня жутко раздражала, — грозно добавил он, движением головы давая понять, что имел в виду Оливию. Гарри, который в этот момент расстегивал свою мантию, замер, вопросительно глянув на Малфоя. Тот как-то уж слишком воинственно расправил плечи, словно явился устраивать разборки. Его губы были поджаты в тонкую линию, а светлые волосы оказались непривычно растрепаны, чуть вьющимися прядями спадая на лоб. Однако выглядел он определенно свежее, чем накануне. — Ты говорил с Теодором, — в его голосе отчетливо сквозил холод, который буквально заставил Гарри поежится. — Ты общался с чертовым Ноттом обо мне. Гарри замер, обдумывая услышанное. Кажется, он действительно забыл попросить Нотта, чтобы их небольшой разговор остался между ними и не покинул стен его кабинета. Его ошибка. Но, в свое оправдание, Гарри был уверен, что Нотт не побежит к Малфою докладывать об их диалоге. Ошибка номер два. — Он рассказал тебе? — удивленно спросил Гарри. Малфой сжал челюсти, из-за чего его тонкие черты лица заострились. — Я перехватил Теодора во время обеда, чтобы спросить кое о чем, и он заявил мне, — Малфой направил обвиняющий взгляд на Гарри, — что он уже ответил тебе на все вопросы, и повторять диалог не намерен. В кабинете повисла напряженная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Малфоя и легким шуршанием мантии Гарри. Его пальцы аккуратно и до мучительного медленно высвобождали из петель черные пуговицы, словно он пытался этим отсрочить столь неожиданный для себя диалог. Гарри совершенно не подумал, что Малфой захочет поговорить с Ноттом, которого во всем и подозревал. Ошибка номер три. Кажется, что для главы отдела у Гарри наблюдались некоторые проблемы с дедукцией. — Я действительно переговорил с ним, — признался Гарри, соображая, как помягче преподнести Малфою их диалог. Судя по услышанному, Нотт не стал с ним разговаривать, а значит Малфой не мог знать подробностей того, о чем они говорили. — Он признался мне, что между вами произошла ссора, — на этих словах щеки Малфоя приняли странный розовый оттенок, который медленно расползался от скул до шеи. — О, не сомневаюсь, — теперь его голос был менее воинственным, и каким-то до ужаса охрипшим. — Он сказал, что случилось между нами? — еще тише спросил Малфой, так, что Гарри едва услышал его вопрос. Он закусил нижнюю губу и отвел глаза в сторону, явно не желая встречаться взглядом с Гарри. Расстегнув последнюю пуговицу и, поведя плечами, Гарри скинул с себя мантию, оставшись в одной черной водолазке и брюках. Его правое бедро крепко обхватывал тонкий ремень, к которому крепился чехол для волшебной палочки, — подарок от Рона на рождество. Кожаная тяжелая ткань с шумом упала к грубым ботинкам на высокой подошве, тут же приковывая к себе взгляд Малфоя. — Да, — тем временем кивнул Гарри, обдумывая, как именно преподнести всю информацию. В его груди защемило от сочувствия, когда он заметил, как Малфой принялся нервозно постукивать пальцами по своей ноге в ожидании ответа. — Он сказал, что предложил тебе встречаться, и ты его отшил. Пальцы Малфоя, за которыми неотрывно наблюдал Гарри, прекратили свой странный танец, и скомкали под собой тонкую ткань дорогой мантии. Малфой молчал, то ли обдумывая услышанное, то ли формируя в голове новый вопрос, и Гарри не смел его прерывать. — Что еще? — аккуратно поинтересовался Малфой, все еще не отрывая пристального взгляда от ботинок Гарри. — Он сказал тебе, почему мы поссорились? — Потому что ты его отверг, — Гарри нахмурился, изо всех сил стараясь придать себе недоуменный вид. Судя по тому, как медленно расслабились плечи Малфоя, он достиг нужного результата. Почему-то ему не хотелось, что Малфой понял, что он… в курсе его тайны. — После этого я понял, почему ты его подозреваешь. Ты подумал, что он захочет тебе так отомстить? — аккуратно спросил Гарри. — Или унизить, — быстро добавил он. — Тело школьного недруга и все такое. Гарри нервно провел рукой по лбу, взлохмачивая и без того растрепанные волосы. Взгляд Малфоя, привлеченный этим движением, медленно оторвался от чужой обуви, скользнув по длинным ногам в черных брюках, а затем резко замер где-то посередине тела Гарри. — Поттер?.. — удивленно выдохнул он. — Ты что, ранен? — О, это пустяки, — отмахнулся Гарри, и тут же прижал к своему боку пальцы, закрывая порез от чужих глаз. — Весь удар на себя приняла мантия, она и создана для таких ситуаций. Я займусь этим чуть позже. Светлые брови Малфоя свелись к переносице. Он сделал аккуратный шаг вперед, извлекая из складок мантии свою палочку. Гарри нервно сглотнул от нахлынувших воспоминаний при виде нее, — пальцы все еще помнили гладкость полированной поверхности боярышника. — Задери ткань, — мягко попросил Малфой, приблизившись к Гарри вплотную. — Насколько я помню, заживляющие чары давались тебе отвратительно. Сомневаюсь, что что-то изменилось, уж извини. Гарри сделал шаг назад, упираясь задницей в край столешницы и, судя по грохоту, опрокидывая одну из нескольких фоторамок на столе. Он послушно задрал край водолазки, приоткрывая неглубокую царапину с размазанной по краям корочкой крови. Малфой глубоко вдохнул легкими воздух, и Гарри, истолковав это по-своему, быстро прокомментировал: — О, мне пришлось провести несколько часов около помойных баков, и еще я не успел помыться, так что извини. — Все нормально, — кивнул Малфой и, направив кончик палочки на рану, произнес дезинфицирующее заклинание. Кожу в этом месте обволокло магией и неприятно защипало, как от маггловского йода, из-за чего Гарри непроизвольно поморщился. В детстве он был довольно неуклюжим, и часто разбивал в кровь коленки, когда убегал от Дадли и его дружков. А тетя Петуния никогда не заботилась, чтобы процедура обработки этих ран прошла для него безболезненно. — Вулнера санентур, — едва слышно прошептал Малфой, и рана медленно затянулась, втягивая обратно в свои ровные края пролитую кровь. Гарри нервно сглотнул, вспомнив это заклинание, и склоненную над располосованным телом Малфоя фигуру профессора Снейпа. Это воспоминание часто мучало Гарри в кошмарах, и он так и не нашел в себе сил извиниться. — Спасибо, — Гарри одернул края водолазки, скрывая под тканью уже идеально чистую кожу. Малфой, который все еще смотрел на это место, нахмурился. — Репаро, — произнес он, направив палочку на дырку в водолазке. — Вот теперь все. Пока Малфой прятал в складки мантии свою палочку, взгляд Гарри полоснул по его лицу. Чужие светлые, почти что прозрачные ресницы оказались непривычно длинными, и касались щек, когда Малфой опускал взгляд. И чужие губы, к удивлению Гарри, оказались вовсе не тонкими, какими он их хранил в своих воспоминаниях. Верхняя губа Малфоя по форме напоминала лук купидона, четко очерченная и с глубоким желобком над ней. Щек Гарри коснулось тепло от этого открытия, и он резко отвернулся, поворачиваясь к Малфою спиной. Гарри подобрал со стола упавшую лицом вниз фоторамку, в которой оказалась его последняя колдография с Роном и Гермионой, сделанная во время празднования рождества в Норе. Он неосознанно провел по счастливым лицам друзей большим пальцем, прежде чем поставить фоторамку на место, к двум другим колдографиям. — Мне кажется, что это был не Нотт, — откашлявшись, произнес Гарри, нарушая повисшую в кабинете тишину. — Знаешь, по моему мнению, у него для такого кишка тонка. У тебя есть еще кого подозревать? Он скорее почувствовал, чем услышал, как Малфой отстранился, покидая его личные границы. Гарри облокотился ладонями о столешницу, и опустил взгляд вниз, уставившись в складки кожаной мантии, что беспорядком лежала у его ног. — Даже если и так, ты думаешь, что теперь я поделюсь с тобой? — фыркнул Малфой. — Ты действуешь быстрее, чем думаешь. Гарри резко обернулся, вновь подпирая задом свой рабочий стол. Малфой, не ожидавший этой перемены, поспешно отвел взгляд, который, кажется, сверлил кожаный ремень с волшебной палочкой на бедре Гарри. — Не думаю, что тот подонок вообще допускает мысль, что ты можешь мне рассказать о ваших свиданиях, — вдруг сказал Гарри, вспоминая слова Гермионы. — Ты недооцениваешь эффект неожиданности, который мы можем на него произвести. Малфой молчал, переминаясь с ноги на ногу. А в памяти Гарри всплыли слова Нотта о том, что о влюбленности Малфоя догадывался далеко не один человек, что так некстати увеличивало круг подозреваемых до неизвестных масштабов. — Честно говоря, я настолько был уверен, что все это дело рук Теодора, что даже не рассматривал никого другого, — признался Малфой. — Но я подумаю об этом. Гарри кивнул, мысленно добавляя, что он тоже непременно присоединится к этим раздумьям. Ему было до покалывания в пальцах интересно, кто же прятался за его обличием для свиданий с Малфоем. — Мы могли бы снова наведаться в этот бар, — предложил Гарри, и аккуратные брови Малфоя взмыли вверх. — Просто я подумал, что тот человек мог использовать мое тело… Ну, знаешь, не только для того, чтобы соблазнить конкретно тебя. А вообще в целом, чтобы, — он запнулся, вдруг вспомнив, как бурно Малфой отреагировал на слово «секс», — чтобы найти себе какие-нибудь отношения. Возможно, что он продолжил свое занятие. Я бы хотел еще раз осмотреться в том баре. — Хорошо, — вдруг согласно кивнул Малфой, даже не интересуясь, зачем понадобилось его присутствие для проверки этой теории. И Гарри был ему за это благодарен, ведь он абсолютно точно не смог бы ответить на данный вопрос. — Когда? — О, точно не сегодня, — устало выдохнул Гарри. — После сегодняшнего задания у меня ужасно болит все тело, — в подтверждение своих слов он повел плечами, разминая все еще затекшие мышцы. — А еще от меня воняет помоями. — Не то чтобы это было чем-то необычным для тебя, — улыбнулся Малфой, и появившиеся ямочки на щеках сгладили острые углы его слов. — Предлагаю завтра, — Гарри улыбнулся в ответ, с удивлением замечая, что он скучал по остротам Малфоя. Приятно было обнаружить, что в нем осталось что-то старое, знакомое, не тронутое временем. — Тогда до завтра, Поттер, — кивнул Малфой. Гарри поймал мимолетный взгляд серых глаз, со скоростью снитча скользнувший по его бедру с обтянутым вокруг него ремнем, и покраснел. Но, к его облегчению, Малфой поспешно покинул кабинет, так и не заметив румянца на чужих щеках. Осев на пол, прямо на свою мантию, Гарри провел рукой по волосам. * * * — Гермиона, ты не сильно занята? — приоткрыв дверь и просунув в образовавшуюся щель пальцы и половину лица, поинтересовался Гарри. Гермиона, которая сосредоточенно что-то писала пером по пергаменту, испуганно вздрогнула. Подняв взгляд, она пристально посмотрела на Гарри. — Нет, проходи. Присаживайся, я сейчас закончу, — сообщила она, вновь склоняя голову над пергаментом. Гарри аккуратно прошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Он мягким шагом прошел к столу своей подруги, и занял место на стуле напротив. Тишину нарушал только скрип пера по пергаменту, и тяжелое дыхание Гарри. Он скользнул изучающим взглядом по подруге, отмечая ее собранные в хвост вьющиеся волосы и легкий макияж на лице. После того, как они официально начали встречаться с Роном, а затем еще и объявили о своей помолвке, она буквально расцвела, чему Гарри был искренне рад. Он боялся, что им потребуется куда больше времени, чтобы оправиться от потерь после войны. — Ты слишком громко пыхтишь, — вздохнула Гермиона, откладывая в сторону перо. — Что случилось? — О, я поговорил с Ноттом, — сообщил Гарри. — Отлично, — уже более заинтересованно отозвалась Гермиона. — Рассказывай. — Это был не он, к сожалению, — устало выдохнул Гарри. Гермиона удивленно приподняла одну бровь, из-за чего ей на лоб упала вьющаяся прядка. — Почему к сожалению? — поинтересовалась она, заправляя волосы за ухо. — Ты так хотел, чтобы это был именно Нотт? — Я бы в принципе хотел поскорее раскрыть это дело. Но Нотт своими показаниями сделал его только запутаннее. Ты знала, что Малфой был влюблен в меня в Хогвартсе? — прямо спросил Гарри. Гермиона как-то слишком резко втянула носом воздух, после чего нечитаемым взглядом посмотрела на Гарри. — Думаю, что я… догадывалась, — после небольшой паузы аккуратно произнесла она. — Но не была уверена, конечно. В какой-то момент вы оба были слишком одержимы друг другом, чтобы сказать наверняка. — Я не был одержим Малфоем, — нахмурился Гарри. — Шестой курс, Гарри, — запротестовала Гермиона. — Ты был чертовски одержим Малфоем весь шестой курс. — Но ведь я оказался прав! — возмутился Гарри. — Я знал, что он что-то замышлял, и оказался прав! Гермиона устало вздохнула и, протерев глаза кулаками, кивнула. — Хорошо, как скажешь. И что дальше? Если это не Нотт, то кто еще мог?.. Гарри отвел взгляд и, поковыряв ногтем ткань собственных брюк, пожал плечами. У него не было ни единого подозреваемого в этом деле, которое неумолимо заходило в тупик. Собственно, именно поэтому он решил прийти к Гермионе, после того, как целый час провел в напряженных размышлениях под струями горячего душа. — Перескажи мне ваш диалог, пожалуйста, — мягко попросила Гермиона, кажется, заметив смятение Гарри. Он постарался воспроизвести его как можно точнее, пересказав Гермионе все подробности, включающие остроты Нотта о его умственных способностях. Гермиона внимательно слушала, смакуя каждое слово. — Блейз был влюблен в Драко? Очень интересно, — прокомментировала она спустя несколько мучительных минут после того, как Гарри закончил свой рассказ. Я наведу о нем справки, узнаю, где он и чем занимается. — Ты думаешь, что он может быть подозреваемым? — ухватился Гарри за эту мысль. — Ох, Гарри, я не уверена, — мягко сказала она, вытянув руку и накрыв своей ладонью сжатый кулак Гарри, что покоился на самом краю ее рабочего стола. — Но пока это единственная зацепка, которую мы имеем. Но шанс, что это был Забини, весьма призрачен, скажу тебе честно. Все-таки старая школьная влюбленность… Каковы шансы, что она еще жива? — она покачала головой. — Как бы то ни было, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе. В груди Гарри расцвело теплое чувство благодарности к подруге. Чуть замешкавшись, он бросил взгляд на ее мягкую ладонь, что все еще с трепетом накрывала его руку, и произнес: — Я хочу еще раз наведаться в тот бар, и попросил, чтобы Малфой сопровождал меня. — Вот как, — ее губы тронула мягкая улыбка. — Думаю, что это неплохая идея. Тот человек… может появиться там снова. Гарри улыбнулся подруге в ответ. Он понимал, что шанс на то, что тот человек появится в баре в его обличии вновь, ничтожно мал. Еще меньше, чем возможность того, что у Забини все еще сохранились подростковые чувства к Драко Малфою. Но он не мог, просто не мог сидеть на одном месте и не пытаться сделать хоть что-нибудь, чтобы раскрыть личность того подонка. — Но, я думаю, что Малфою следует… попробовать там появиться в одиночестве, — вдруг сказала она. Ее теплая ладонь исчезла с руки Гарри, и она возбужденно провела пальцами по своим волосам. — Точно, как я не подумала… Ведь если тот человек действительно заинтересован в Драко, он может попробовать снова… Конечно. Гарри нахмурился, обдумывая слова Гермионы, в которых действительно был смысл. — Вкусив запретный плод, он не должен так легко сдаться, — рассуждала Гермиона дальше. — Возможно, на этот раз он решит показаться в своем настоящем обличии, чтобы… не знаю, утешить Драко, или просто попробовать… ну, знаешь, еще раз. С чистого листа. Ты бы мог притаиться где-нибудь в зале, и понаблюдать, пока Драко будет сидеть у бара. И желательно его вид должен быть крайне несчастным, чтобы растопить чужое сердце. Гарри кивнул, соглашаясь с ее аргументами, и стараясь игнорировать странное разочарование, охватившее его от мысли, что им не суждено отправиться в бар вместе. — Я поговорю с ним, и предложу эту идею. Мы как раз планировали завтра… — Прекрасно, я уверена, что это должно сработать. Но о Забини я, конечно же, тоже наведу справки. Знаешь, на всякий случай, чтобы охватить все возможные варианты. Гарри поднялся с места и, обойдя стол, притянул к себе за плечи Гермиону, вкладывая в эти объятия всю свою бесконечную благодарность. Она счастливо улыбнулась и, обхватив руками его талию, прижалась щекой к его животу. В этих прикосновениях не было ничего интимного и смущающего, только искренние порывы дружеских чувств, что теплотой отзывались в сердце Гарри. — Спасибо тебе, Гермиона. — А теперь, если ты не против, — устало вздохнула Гермиона, разрывая их объятия, — мне необходимо вернуться к работе. У нас в отделе произошло кое-что… крайне серьезное. И мне не мешало бы сосредоточиться на этой проблеме. Гарри поспешно кивнул. Он знал, что Гермиона связана Чарами Доверия, как и все остальные Невыразимцы. Им запрещалось раскрывать любую информацию о природе своей работы и обязанностях, по крайней мере до тех пор, пока Министр не давал соответствующего распоряжения. Первый год и Гарри, и Рон сгорали от любопытства, однако не добились от Гермионы ни единого слова о функционале Отдела Тайн. Покинув кабинет Гермионы, Гарри направился в сторону первого уровня. Он хотел немного пройтись по Лондону, и только потом аппарировать домой.