Терпение, Мэри

      У себя дома Эдуард всем напиткам предпочитал молоко. Для человека, который так долго прожил при дворе, это было необычно.       Список его владений, который ей с гордостью показал муж, был таким огромным, что Мэри не понимала, как можно было за всем этим уследить. Но, кажется, для Эдуарда не составляло ни загадки, ни тайны как проследить за управляющими. Мэри с удивлением узнала, что у мужа был ещё один брат, Генри, который был хорош в хозяйственных делах, но напрочь лишён честолюбия. Он-то и следил, чтобы у них всегда было свежее молоко и сыр. Муж откровенно признался ей, что предпочёл бы видеть при дворе Генри, а не Тома, но вытащить их среднего брата из деревни даже ему не под силу оказалось.       — И вы тоже работали на ферме? — с удивлением спросила Мэри. Волчий зал был так далеко от двора и власти, что ей было удивительно, как Эдуард и там и там себя легко чувствует.       — Это было давно. Будь принц Эдуард просто моим племянником, то деревня пошла бы ему на пользу.       — Но принц — не ребенок,он — самое дорогое, что есть у короля.       — Да, вы правы.       Визит матери застал Мэри врасплох. И леди Маргарет тоже. Дамы одних лет и не слишком-то преуспевшие в браке. Обеим громко и напоказ изменяли мужья, одной с невесткой, а другой с собственной служанкой.       Пухленькая Маргарет Сеймур, разодетая в итальянский шёлка, щебетала как птичка, а ее величественная мать, худая и прямая как соборный шпиль, по большей части молчала.       — Мой старший сын женат на дочери герцога, кто бы мог подумать.       Леди Сеймур гордилась и радовалась, но была еще дальше от своего честолюбивого сына, чем её собственная мать от Генри. Ее муж во всех отношениях затмевал свою мать, но при этом никогда не смотрел на неё свысока.       И мама отвечала одним словом на каждые десять. И отвечала лишь из одной вежливости.       — Ваш сын так заботлив. Это редкость для молодёжи.       — Он добр, щедр и предан своей семье.       Отец всюду таскал с собой свою любовницу Бэсс Холланд, только что на заседания Тайного совета ее не брал. Вот и сейчас привёз её. Мать оскорбленно поджала губы и не захотела оставаться с отцом под одной крышей. Мэри удивлялась, как они вообще сумели зачать двоих детей при такой-то взаимной любви.       — Мы можем поговорить так чтоб никто не услышал? — деловито спросил герцог, который не привык тратить время впустую.       — Боюсь, этот дом недостаточно велик. Как для короля, так и для семьи Говардов.       — Что же вы его не перестроите? Ведь вы богаты.       — Король отрубает головы тем, кто строит себе дворцы. Меня тревожит судьба кардинала Вулси.       — А если бы вы могли... то построили? — полюбопытствовала Мэри.       — Один — здесь. И два в Лондоне. Сейчас многим нужна работа. Это лучше, чем по дорогам бродяжничать.       Ей куда легче дышиться здесь, чем при дворе. Жаль, что они пробудут в Волчьем зале так недолго.       “Я не хочу ко двору”- подумала Мэри, но не сказала. Она ведь выходила замуж за придворного. В первую очередь за придворного. Она бы и вовсе из Волчьего зала не уезжала. Мэри давно привычна была деревенская жизнь. А у мужа здесь не было врагов и завистников. Напротив, Мэри быстро узнала, что вся округа им гордиться. Долгая лестница к власти , кажется, все же на нем сказалась.       Томас рассчитывал на то, что Сеймур станет его поддерживать в Тайном совете? Как же. Но его Мэри выглядела довольной как сытая кошка. И ненавистную супружницу он теперь видел куда реже. Некоторая польза от сделки и впрямь была, вот только не та, на которую герцог рассчитывал. Сеймур и став его зятем торчал в Тайном совете как кость в горле.       — Я думал, ты будешь защищать интересы нашей семьи, — прошипел отец, вцепившись пальцами в дорогой шелк ее рукава.       — Какой именно семьи, ваша светлость?Я больше не Говард. Я — Сеймур.       Мэри вскинула голову и резко выдернула рукав из цепких пальцев. Отец не мог простить Эдуарду, что он теперь — самый могущественный человек в стране, после короля. Теперь это совершенно очевидно стало. Никто и не понял, как это вышло. Постепенно и незаметно, год за годом.       — Леди Мэри делает вам честь.       Отца никогда не волновало ее счастье. Он всегда думал о другом. Если супруга, которая рисует и сочиняет стихи не то, что Эдуард хотел, то ее муж свое разочарование скрыл с большим искусством. Отца даже перекосило от злости.       Дочь прильнула к своему мужу так, словно краше мужчин никогда не видела. Томас плюнул и выругался. Она так хорошо поладила с Сеймуром, чего бы ей стоило поладить с королём?       — Что здесь удивительного, что моя старшая дочь тянется к могуществу и власти? Не будь вы дядей принца, Мэри вряд ли бы захотела вас в мужья.       — Я давно не наивный мальчик и знаю, как все устроено. Глупо её винить.       Что король уже стар, болен и любому, кто его видит ясно, что Генрих не проживет долго. И странно, что отец этого не замечает.       Они с Мэри и без слов друг друга поняли. Томас увидел, что Сеймуру и впрямь по душе его дочь. Вот только никакой радости по этому случаю не испытывал…       Хмурясь отец отошел от них, Мэри подумала, что с тех пор, как она покинула семейное гнездо, герцог сильно сдал. Изборожденное глубокими морщинами лицо, все отдал ради власти, ничего не оставил...       — Мой отец ничего не выиграл от нашего брака, ведь так?       — Нет, ничего. Я уверен, что никакая свадьба ничего не изменит. Возможно, мы бы смогли договориться с вашим отцом, но не с вашим братом. Суррей вам дорог?       — Был дорог, когда мы были детьми. Удивительно, как они схожи с сэром Томасом. Им следовало бы родиться братьями. Вы ведь все видите. Вы не могли не заметить, что любовница моего отца одета лучше, чем моя мать.       — Мой домашний сокол. Мне жаль любую даму, которая свяжется с вашим отцом. Или с братом, — насмешливо сказал муж.       Две вещи Мэри узнала одновременно: что она беременна и что скоро ее муж отправится во Францию. К счастью, на этот раз не на войну, но для заключения мирного договора надо было сначала решить вопрос о спорных территориях.       — Вы можете взять меня с собой?       — Боюсь, это будет неуместно. Мы там будем спорить до хрипоты и лазить по колено в грязи.       — Звучит не очень…вдохновляюще.       — Таков приказ короля.       Но скоро над ним не будет ничьей власти. Когда умрет король. Муж предпочел бы чтобы она больше интересовалась делами двора, которые так тесно переплелись с делами государства, как корни вековых дубов в его Волчьем зале. Ее увлечения не приносят мужу особой пользы, а ведь Эдуард человек практичный… Мэри положила голову ему на плечо, Эдуард обнял её. И даже позволил себе некоторое время постоять без дела и полюбоваться закатом. Но там, где она видела красоту и покой, её во всех отношениях одарённый и блестящий муж видел лишь свои обязанности и… свои доходы. Но, может быть, настанет день, и он изменится? Терпение, Мэри.