небытие

Холодно. Больно. Холодно. Больно. Не успел Скарамучча придти в себя, как почувствовал, кровь, стекающую по намокшей испачкавшейся руке. Грязно. Казалось, все самые отвратительные ощущения навалились на него разом. Он не понимал, что чувствовать. С каждым медленным шагом вперед он становился все более обессиленным. Остановить кровотечение после атаки волка разрыва почти нереально. Нужно к врачу. Пока он осматривал рану и корчился от боли, когти снова вцепились в его тело, нанося очередные продолговатые узкие порезы. Скарамучча не знал, куда себя деть. Он казался себе таким омерзительно слабым, что хотелось кричать. Вокруг ни души. Лежали только холодные изуродованные трупы, конечности которых были оторваны, виднелись кости. Скарамучча подозревал, что его ждет то же самое. Собрав последние силы, он взлетел и спрятался у ближайшего дома. Ему хотелось верить, что сюда они не зайдут.

Дом пустовал. Вероятнее всего, хозяева уже умерли. Странно вообще думать, что кто-то из мирных жителей остался жив. Тщательно осмотрев старое, едва не развалившееся помещение, Скарамучча нашел бинты и бутылку саке. Небольшое количество содержимого он вылил на рану и тут же зашипел, скорчившись от вязкой боли. Появилось чувство, будто эта горькая жидкость разъедает его плоть. Для полной дезинфекции Скарамучча, конечно же, сделал пару глотков сам, но вместо ожидаемого удовлетворения и нарастающего чувства опьянения ощутил только подступающую к горлу рвоту. И снова стало мерзко.

Воспользовавшись бинтами, Скарамучча лег на кровать, чувствуя, как слабеет его израненное тело. Даже для того, чтобы подняться, требовались усилия. Конечности ощутимо ломило от истощения, руки тряслись от холода, тело его не слушалось. Скарамучча закрыл глаза, пытаясь уснуть, заранее настроившись на предстоящие кошмары.

Но, черт побери, только не на этот.

Детский плач вперемешку с хриплыми криками был слышен настолько отчетливо, что от него хотелось спрятаться и закрыть уши, но Скарамучча не мог, словно этот скрипящий звук издавался внутри него. В кромешной темноте, где полы и стены измазаны вязкой жидкостью, раздавались оглушительные звуки. Скарамучча продолжал идти вперед по длинному устрашающему коридору, следуя к свету тусклой лампочки в отдаленной комнате, надеясь, что, если он дойдет туда, звук прекратится. Неприятная жидкость словно испарялась, стоило ему сделать шаг вперед, поэтому он ускорил темп, ощущая нарастающее чувство боли в ногах. Почему же так болит? Чем ближе он приближался, тем сбивчивее становилось его дыхание. Руки тоже начали ныть, Скарамучча ощущал, будто внутри него что-то шевелится, словно вены превратились в огромных червей, жадно пожирающих его безжизненную плоть. Боль была настолько невыносимой, что хотелось пригубить еще пару бутылок саке, повторяя глотки снова и снова, до тех пор, пока чувства не притупятся, пока пугающее бессилие перед настигающим зрелищем не перестанет ощущаться в его голове. Почему же, блять, так больно? Наконец, Скарамучча, подойдя совсем близко к освещенной тусклой лампой комнате и почувствовав гнилой запах разлагающихся трупов, увидел настолько омерзительное зрелище, что захотелось сбежать снова. Теперь в ушах вместо истошных криков стоял отвратительный звон. Он не мог слышать, но видел. Видел, как маленькому мальчику поочередно вкалывали несколько шприцов с мутной жидкостью внутри, отчего у того в руках начало двигаться что-то, похожее на огромных червей. Знакомое ощущение. Все тело мальчика будто являлось домом для этих мерзких существ. В какой-то момент не прекращавший плакать мальчик начал задыхаться и кашлять, и тогда из его рта выпало несколько сороконожек, кишки которых попали на его язык. Скарамучча замер от ужаса, чувствуя внутри себя то же самое. Черви словно съедали все, что было перед ними. Скарамучча тоже начал задыхаться и кашлять, только сейчас осознав эту гребаную очевидную вещь. Этот мальчик и есть он.

Скарамучча задрожал. Незнакомец в белом халате, мучивший мальчика, заметил его. Истерически засмеявшись и оказавшись прямо перед Скарамуччей, он схватил его за шею, почти прошептав: — Просыпайся. Открыв глаза, Скарамучча почувствовал настолько сильную тревогу, словно все еще находился в этом сне. Если это и правда является его воспоминанием из прошлого, тогда он в действительности осознал, почему же все-таки стер память. Было чувство, будто сон длился меньше минуты, ведь усталость, словно парализовавшая его тело, не прошла. Он бы, наверное, расчувствовался, лежа прямо на грязном полу, если бы не заметил присутствие светловолосой девушки, которая протирала его окровавленную руку. — Кто ты такая? — Скарамучча с подозрением осмотрел ее. Светлые локоны волос запачканы кровью, по выражению лица видна вся ее тревожность, из глаз, не переставая, льются слезы. Она перевязывала его с таким усердием, словно была доктором, давшим врачебную клятву, обязывающую ее спасать каждого незнакомца. — Так ты все-таки забыл, — она изобразила улыбку, сделавшую ее лицо, смазанное пятнами крови, грязи и слез, более безобразным. Даже если бы Скарамучча помнил ее, он бы ни за что не узнал никого, чье лицо было так изуродовано, — я ведь Люмин, мы с тобой... — Ах, ну конечно, — Скарамучча чуть приподнялся, делая удивленное выражение лица. Он увидел в ее больших голубых глазах надежду о том, что она вспомнила его, поэтому слегка улыбнулся, наклонив голову набок, - послушай, Люмин, — собравшись с силами, Скарамучча вырвал свою руку из ее, наслаждаясь внезапной сменой ее эмоций, — проваливай отсюда, у меня нет настроения разбираться с очередной идиоткой. От надежды до разочарования. Скарамучча обожал такие моменты. И все же от ее взгляда ему становилось некомфортно, хотелось спрятаться. Она была неприлично близко, неотрывно смотря ему в глаза, словно хотела услышать от него что-то другое. — Хватит нести чушь! Я скучала по тебе, правда! Я не видела тебя с того момента, как ты стер себе все воспоминания, а еще сердце бога... — Сердце Бога? О чем ты? — Скарамучча отодвинулся от нее подальше, попытавшись встать. В глазах рябело. После такой оживленной битвы и того, как он пустился в бегство под шквалом молний, чтобы не сгореть заживо, это было не особо удивительным. К тому же, раны действительно ныли, и при каждом движении он едва держался, стараясь не придавать лицу болезненное выражение, — Я не помню тебя. Скарамучча, безусловно, понимал, что вряд ли вспомнит какие-либо события из прошлого, но незнакомка напротив смотрела на него так, будто от этих воспоминаний зависит вся ее жизнь. В голове проскакивали противоречивые мысли. Возможно, она и правда когда-то была его близким другом, но в череде хаоса, что ему снится каждую ночь, не было и толики воспоминаний о ней, Скарамучча ощущал чувство безысходности от этого напористого давления. Или, возможно, она пытается его обмануть. Но зачем? Кем он был в прошлой жизни, раз его расположения так отчаянно пытаются добиться? Если все же верить этому раскладу, то она замечательная актриса. — Моя любимая астра, — негромко, едва шевеля потрескавшимися губами, произнесла девушка, аккуратно положив ладонь на его плечо, — так ты всегда называл меня. Скарамучча, недоуменно взглянув на нее, рассмеялся. — До этого у меня еще были сомнения насчет тебя, но теперь я уверен, что ты все-таки дешевая актриса, — Скарамучча, схватив руку, которой она коснулась его, наклонился прямо к ее лицу, не переставая изображать наглое и насмешливое выражение, — поверить не могу, что ты опустилась до того, чтобы так позорно пытаться разыграть меня! Зачем тебе это? Я владел какой-то важной информацией и тебя подослали ее разузнать? Ты опоздала, моя любимая астра. Последнюю фразу он сказал, едва сдерживая очередную насмешку, наслаждаясь ее растерянным видом. — Что за чертовщину ты несешь? Я понимаю, ты можешь мне не верить, но... — Можешь мне не верить? Спасибо за разрешение, но верить обезумевшей девочке, которая каким-то волшебным образом нашла меня, у меня не входило в планы. Будь я сейчас достаточно отдохнувшим, разорвал бы тебе глотку, только открыв глаза, так что тебе повезло, астрочка. Прощай. Не утруждай себя больше нести эту нелепицу, в моих глазах ты очень быстро опустилась с помешанного доктора до жалкого куска мусора. Громко захлопнув дверь, Скарамучча побежал, стараясь скрыться от разных навязчивых мыслей и затопить их под холодным ливнем, блуждающем по улице месяцами. Слишком страшно думать о том, что она права, но куда более ужаснее осознавать, что кто-то следит за ним. Голова заболела, все вокруг словно было не настоящим. Может быть, он все-таки мог полюбить когда-то и сейчас просто убегает от возможного спасения? Но его никто не должен помнить, так почему она... Или все же... Ему стоит развернуться и поговорить с Люмин? Может, этот разговор что-то исправит в его полусгнившем сознании? Скарамучче, окончательно потерявшемуся в своих воспоминаниях, захотелось снова все забыть.