Под градом окрашенных туч

Вечер. Он тяжело опускается на небо, окрашивая его уже привычную серость в бледные оттенки уходящего заката, пытающиеся пробиться сквозь туманную пелену затянувшихся облаков, кое-где всё же протискиваясь, наполняя оранжевым небольшой участок и рассеиваясь впоследствии. Время приближалось к семи, а тягучие щупальца ночи уже проглядывались в стремительном понижении температуры воздуха, укрепляя лежащий снег на улицах, будто угрожающе наблюдая за ним исподтишка, зловеще улыбаясь и присматривая: не тает ли? А после, убеждаясь в правильности происходящих событий, в спешке убегать дальше, заполняя небо уже привычными тёмными красками ночи и включая фонари, чтобы те позволили не сбиться с пути. Ночь никогда не казалась ему чем-то злым, чем-то, от чего хочется спрятаться под одеялом и в ужасе пытаться заснуть, чтобы поскорее наступило утро. Скорее, наоборот — была временем, когда он мог позволить себе наконец побыть одному, укутавшись в плед и читая фантастические романы под светом неяркого фонарика. Ночь была проводником в мир его фантазий, которые иногда отражались в его снах, после которых он просыпался с чувством наслаждения и желания вновь очутиться в мире, где есть какая-то определенность, законченность; где ты можешь очутиться в любом месте и парить над землей; где не будет этой холодной неизвестности по поводу следующего дня, где ты не знаешь, чего ожидать. Венти подходит к красивому витиеватому забору, ограждающему от падения в воду. Правда, сейчас над ее покровом уже постепенно образуется ещё тонкий слой льда. На него опирается фигура, наблюдая за слишком уж быстро уходящим вечером. Какие же мысли находятся в его голове, из-за которых он совсем не слышит шагов позади себя? — Привет? Фигура оборачивается, и Венти замечает янтарную радужку. Красиво. Из-за уличных фонарей, освещающих всё вокруг, в его глазах играют веселые блики, от которых почему-то наоборот веет спокойствием и неким благоговением от предстоящих впечатлений. — Привет. Легкая улыбка едва заметно трогает губы Сяо, и Венти мог поклясться, что это была самая безмятежная улыбка, которую он видел на его лице. Барбатос приближается к нему и кладет руки на перилла, глубоко вдыхая холодный вечерний воздух и слегка вздрагивая от непривычной прохлады в легких. Огни второй части города на противоположном берегу постепенно зажигаются, добавляя бликов на едва движимой ветром глади воды. — Я думал, ты не придешь. — Почему же? Венти поворачивает голову, наблюдая за Сяо. Он опустил взгляд на реку, его грудь мерно подымалась, а темные локоны почти незаметно покачивались от мимолетных движений тела, за которыми тяжело уследить своему владельцу. Судя по тому, как Сяо пытался незаметно вобрать в грудь воздух, он пересиливает себя, чтобы дать ответ. — Мне казалось, что люди не так быстро начинают доверять незнакомцам. Венти в душе усмехается. Мысль, быстро промелькнувшая в его голове, находит выход в его голосе: — Разве мы незнакомцы? Сяо смотрит на него, внимательно, не отрывая взгляд. Венти всматривается в его черты лица: острый подбородок, тонкие губы с недавно зажившими ранками, бледные щёки, слегка приподнятый кончик носа… И маленький шрам на брови. Только сейчас Венти заметил эту незначительную деталь, которую постоянно упускал из виду. Может, он упал в детстве? Наконец, он слышит едва заметный ответ на его, вроде бы, риторический вопрос. — Нет. Я думал, что ты не придешь, потому что вдруг я выгляжу как убийца-насильник? Тихий смешок перерастает в безудержный смех, от которого начинает болеть грудь, а уголки губ будто покрываться трещинами. — Ч-что смешного я сказал? Он что, действительно не понимает? — П-просто, — Венти пытается сделать вдох, но попытка заканчивается неудачей, вновь отразившись в хохоте. Сяо, кажется, смотрит на него с вопросом. Барбатос пытается сделать судорожный вдох, потому что весь воздух сразу выталкивается смехом. Уже даже больно, но этот приступ не заканчивается. А потом он чувствует боль не в груди, а уже на своей щеке, которая постепенно начинает разливаться волной, снисходя на нет, лишь слегка напоминая о полученной пощёчине расползающимся розовым пятном. Сяо выглядит потерянным, взгляд мечется от своей застывшей в воздухе руки до лица Венти, ладонь слегка потрясывается. Он тут же подрывается, осторожно прикладывая ладонь к его щеке, но тут же одергивается. Венти лишь успевает почувствовать, какая она холодная. — Я… Я не хотел, честно! — восклицает он, а его вдохи становятся более прерывистыми, взгляд бегает по его лицу. — Я… Извини меня, пожалуйста! Честно, я-я правда не хотел! Ты… Ты в порядке? Венти всё ещё недоуменно смотрит на Сяо. Он так… Пытался успокоить его? Или заткнуть? — Сяо, ты… — он протягивает последнюю букву, почти не шевеля губами. Это было… Неожиданно. — Я… Извини, пожалуйста! Я не знаю, что на меня нашло! Венти, тебе сильно больно? Я могу что-то сде- Он не успевает договорить, как с губ Венти слетает краткое: «Нет, всё в порядке». Но, похоже, такой ответ не сильно успокоил Сяо, судя по продолжившимся извинениям. В конце концов Венти начинает это раздражать. — Сяо, — рекзо начал он, из-за чего парень напротив тут же замолк. — Со мной всё в по-ряд-ке, — по слогам продолжает он, делая акцент на каждом слове. — То, что ты сделал, было неожиданно, но ты ведь сделал это не специально, верно? Он получает кивок, после чего Венти длинно выдыхает. — А теперь вопрос другой. Ты замёрз? Сяо недоуменно хлопает ресницами. — Что? — Я говорю: ты замерз? — терпеливо повторяет Барбатос, бесстыдно хватая его ладонь в свою. — Руки холодные какие. — Нет, что ты! — он дергается в порыве убрать руку, но также резко останавливается, в смятении отводя взгляд в сторону. Венти ждёт. Сяо не осмеливается вернуть взгляд, но тихо продолжает. — Они всегда такие, — ещё секунда, кажущаяся вечностью, проходит в безмолвии. Он кусает нижнюю губу и медленно переводит взгляд обратно на Венти. — А у тебя… Тёплые, кстати. — Я знаю. Секунда на осознание ситуации — и Барбатос тут же отпускает руку, пряча ладони в карманы куртки. Сейчас они сделают вид, будто ничего не было. Сяо отворачивается и вновь складывает руки на перилла. — Скоро вообще темнеть будет быстро, — тихо проговаривает парень, опуская глаза вниз. — Ага. Потом с пар возвращаться стремно, — продолжает тему Венти, смотря на горизонт. К слову, еще час — и он уже не так будет виден. В голове мелькает мысль, что пусть он и сказал, что они не незнакомцы, но даже банальных вещей он о Сяо не знает. Может, он и прав? — Ты, кстати, на кого учишься? — На юриста, — равнодушно выдыхает юноша, а пальцы, прежде спокойно лежавшие на локтях, чуть подогнулись. — А ты? — также тихо произносит он, не меняя своего положения. — Почти-журналист. — Почти? — Я на третьем курсе, — пожимает плечами Венти. Сяо промолчал, из-за чего Барбатосу стало неуютно. Эти неловкие паузы в диалогах… Как же он их постоянно хочет хоть как-то заполнить. — Какая у тебя фамилия? — Алатус. — А я Барбатос. Какой-то у них странный диалог. Будто они не неделю знакомы, а пару дней от силы. Тяжело придумывать темы для разговора, надо спросить что-то оригинальное. Сяо тем временем спокойно засовывает руку себе во внутреннюю сторону пальто и достает оттуда какую-то картонную коробочку, подозрительно похожую на… — Ты что, куришь? Алатус медленно достает из пачки продолговатую трубочку и чиркает зажигалкой, поднося огонь прямо к белой части сигареты, а после подносит фильтр к губам, грудь подымается, и он неторопливо выпускает дым. — Ага, — тихо произносит он, а в его взгляде плавает облако от сигарет. Венти хочется сказать ему, что это неправильно, яро доказывать, что сигареты вредны для здоровья, выхватить этот медленный яд из его длинных, бледных пальцев и выбросить в реку, лишь бы не видеть, как он вновь затягивается, будто ему все равно на свое здоровье. Но он молчит, и будет молчать, поджимая губы и стараясь не смотреть за этим процессом. Не хочет расстраиваться. И пытаться навязать свое мнение. Ведь это неправильно — подстраивать человека под себя, хотя он не просил этого делать. Он не имеет права менять Сяо, ведь кто он такой для него? У Алатуса есть и своя голова на плечах, не маленький уже, сам может отвечать за свои поступки, какими бы ядовитыми они ни были. А своё мнение он может оставить и при себе, не нервируя человека и не раздражая его. Возможно, у него есть причина делать это. Может быть, даже очень глубокая и тяжелая, связанная с каким-то травмирующим событием. Он всё ещё не имеет права вмешиваться. — …-троен? Венти непонимающе хлопает глазами, наконец выходя из своих мыслей, которые растворяются в моменте также, как сигаретный дым в прохладном воздухе. Что он спросил? — Что? — он переспрашивает, наконец полностью возвращаясь в момент. — Ты чем-то расстроен? — Сяо озадаченно смотрит на него: чуть туманный взгляд янтарных глаз блуждает по его лицу. — Нет, вовсе нет! Конечно да, и он расстроен тем, что ты, Сяо, медленно убиваешь себя, а Венти не понимает, стоит ли что-то говорить сейчас. — Просто… — взгляд перемещается с Алатуса на воду. Она такая спокойная, из-за тени не видно ряби. Хотя, может в этом виновато слишком быстро заходящее солнце. Он выдыхает, мельком вспоминая о совсем недавно ушедших днях солнечного знойного лета. — Просто не люблю сигареты. Не бери в голову. Ну он же не маленький, почему он чувствует обиду из-за этого? Неприятное ощущение. Будто все внутри скукоживается. — А… — кажется, Сяо тоже расстроился. Или Венти просто хочет так думать? Но он правда не хочет, чтобы парень чувствовал вину из-за этого! И при этом действительно желает, чтобы Алатус хотя бы задумался над своим здоровьем. Почему так сложно? — Извини, я не подумал. Сяо тушит тлеющую сигарету о перилла и выкидывает в рядом стоящую урну. Наверное, красные пятнышки постепенно потухают где-то на дне, оставляя за собой лишь пепел.

Он чувствует, как также дотлевает его желание общаться.

Как уйти так, чтобы парень не подумал, что с ним не хотят разговаривать?

Венти, стараясь унять противоречивые чувства, разгорающиеся внутри него краснеющими углями, делает вид, что уже слишком поздно.

Он ведь не заметит, правда?

— Ого, извини, Сяо, но мне пора! — он виновато улыбается, старательно пытаясь заметить изменения в выражении лица Алатуса, но видит лишь фантомный знак вопроса над его головой.

По крайней мере, он надеется, что правильно считал его эмоции.

— До встречи! — Венти махает рукой и быстрым шагом удаляется, не оборачиваясь назад. Возможно, не хочет видеть разочарования? Обиды? Печали? В груди всё пылает пожаром вины и стыда за то, что как трус сбегает просто потому, что не может удержать свои эмоции под чертовым контролем. Вслед до него доносится что-то неразборчивое, и Барбатос надеется, что это простое прощание.

Как бы он хотел жить в мире, где нет никакого стресса.