Напарники

Макарский привез их ночью на собственной машине. Выбрал именно ее, чтобы лишний раз не светить яркой многообещающей надписью «ПОЛИЦИЯ». Хоть вокруг и была кромешная темнота, но по периметру академии чуть ли ни на каждом метре стояли современные фонари. Именно они и могли помешать конспирации. Седачева же сложившаяся ситуация забавила конкретно. Сидя на заднем сидении старенькой обшарпанной Хонды, Антон всеми силами пытался сдержать волны сарказма, накатывающие словно цунами. Те так и грозились вырваться из горла и, прокатившись по кончику языка, взорваться в воздухе с громким хлопком. Но Макарский был серьезен, как и новоявленный «студент», сидящий рядом с Седачевым. Борис сам запихнул его на заднее сиденье, объяснив, что так возможность быть замеченным раньше времени должна сократиться. Шилов хмуро кивнул и, усевшись, тут же потянул за ремень безопасности. Ну естественно. Чего еще ожидать от такого послушного мальчика? Седачев громко фыркнул, но комментировать не стал, решив приберечь поток язвительности на будущее. Что-то ему подсказывало, что поводов будет дохрена… Ехали молча, каждый думая о своем. Антону даже смотреть не надо было на следователей, чтобы понять, насколько те напряжены. Искры летали в салоне огромные. Парень лишь расслабленно следил за макушками елей, то и дело мелькавших за приоткрытым окном… Вскоре автомобиль затормозил у ворот «Пандемониума». Только с какой-то совсем другой стороны, не у главного входа. Здесь фонарей не было, лишь долетал свет дальних ламп, расположенных по другим сторонам ограды. Макарский заглушил двигатель, вытащил ключи из замка и повернулся к парням. — Звонишь каждый день ровно в 16:00, докладываешь обстановку. Я даю советы, если они будут нужны. Если будет что-то срочное, звонишь, не дожидаясь установленного времени. Ясно? — Да, Борис Михайлович, — губы Зануды твердо сжаты, пальцы крепко сцеплены на коленях. Нервничает бедолага. Но показывать ни за что не станет. — Расслабься, может наш великий следователь ошибся и маньяк вовсе не обитает в стенах «Пандемониума», — лукавым шепотом тянет Седачев, слегка наклонившись к чужому плечу. — Именно об этой несерьезности я и говорил. Не смей выводить из строя моего лучшего подопечного… — «Единственного» хотели сказать? — тихо смеётся парень и спешит поскорее выбраться из салона, не дожидаясь гнева старшего следователя. — Я не собираюсь терпеть провалы из-за какого-то сопляка, пренебрягающего служебными обязанностями других людей! — летит ему вдогонку. — Вы простите, Борис, но уж какого выбрали, — хмыкнул Антон, наклонившись к водительскому окну. — Обратились ко мне, придется смириться, меняться не планирую. Я вроде и мешать не собирался вашей, — Седачев поднял обе руки на уровень глаз и изобразил пальцами кавычки. — Сверх важной операции. — Вот и отлично. Помешаешь хоть одному его действию, и я тут же отвезу тебя в ближайшую колонию. Я ясно выражаюсь? — Борис резко щелкнул по ручке, распахивая дверь. — Михалыч, да что ж ты так кипятишься? Ясно мне все давно уже, — Антон дернулся в сторону, уходя от удара железным крылом и поднимая руки в капитулирующем жесте. — Ой, что-то не похоже, — сердито нахмурился Макарский, но продолжать перепалку не стал. Нечего понапрасну тишину нарушать. Шилов вытащил из багажника большую спортивную сумку и, закинув ту на плечо, присоединился к напарникам. — Нас впустят через пару минут, старайтесь не шуметь внутри. Ученики давно легли спать, а нам не нужно лишнее внимание. Антон мысленно расхохотался. «Легли спать» Борис, ну ты и шутник конечно. Неужели и правда веришь, что подростки падают в кровать через три секунды после того, как наступил отбой? Да у них жизнь в это время только начинается… Неприметная дверь неожиданно распахнулась за их спинами. — Елена Федоровна, добрый вечер! — Макарский протянул руку, в которую тут же крепко вцепились тонкие пальцы с длинными синими ногтями. — Скорее уж ночь, Борис Михайлович, — снисходительно улыбнулась женщина. Однако улыбка ее в темноте отчего-то напоминала хищный плотоядный оскал. Седачев недовольно тряхнул плечом, сгоняя неприятные ассоциации. — Давайте пройдем в здание, поздно уже, — предложила директор, махнув на двери. Борис остановился снаружи, пропуская парней вперед. — Я поеду, Елена. А вы проводите парней в их комнату. — Договорились, — кивнула женщина и закрыла дверь. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Лишь ярко светилась красная лампочка пожарной сигнализации на потолке. — Черт, — прошептал Антон, налетев на кого-то в темноте. Тут же зажёгся фонарик на чужом телефоне. Шилов стоял прямо перед ним, внимательно разглядывая юношескую фигуру. — Я случайно, не надо так смотреть. Кошачьим зрением не обладаю, знаешь ли, — неловко поежился Антон. — А я ничего и не говорю, — хмыкнул Виктор и отвернулся. — Мальчики, ну вы где там?! — послышалось издалека…

⋅ ────── ⊰✫⊱ ────── ⋅

В темноте парни не особо запомнили путь. Оставалось надеяться, что при свете дня все будет куда проще. Новая комната практически ничем не отличалась от той, которую Антон покинул пару дней назад. Разве что кроватей было всего две. — Располагайтесь, утром сходите в столовую, а затем жду вас на занятиях. Если понадобится помощь, смело обращайтесь. Доброй ночи, ребята, — и, не дожидаясь ответа, Елена Федоровна выскользнула за дверь. Шилов кинул сумку на покрывало, уселся рядом и выключил фонарик на мобильнике. Теперь пространство освещал лишь фонарь, торчащий за окном и огромный идеально круглый лунный диск. Глаза быстро привыкли к полумраку, Антон развязал шнурки, скинул кроссовки и шагнул ко второй кровати. Ему досталась та, что у окна. Седачев открыл его и облокотился на раму. Тихо стукнула дверь ванной. А через пару секунд раздался шелест воды… На улице пахло разряженным ночным воздухом и сиренью. Крупное дерево с многочисленными соцветиями раскинулось прямо под окном. В метрах десяти от него стадион и турники. Антона сильно тянуло туда. Особенно после двухдневного нахождения в пыльном участке… Седачев всегда любил ночные вылазки. Живя в Санкт-Эренбурге, он подолгу пропадал на сумеречных улицах. По приезде в Клыково мест для развлечений значительно поубавилось, но Антон не отчаивался. Быстро нашел новых знакомых и стал часто сбегать на вечеринки, устраиваемые местными ребятами. Но сейчас к нему приклеили Зануду. И ни дай бог Седачеву куда-то деться без его ведома… Он же тут же настучит Боре и его мигом упекут за решетку. Поэтому стоило довольствоваться малым. Можно и по территории неплохо погулять. Только все же стоит предупредить Шилова… — Я всё, можешь идти в душ, — ударилось в спину тихим выдохом. Антон обернулся и тут же крупно об этом пожалел. Младший следователь полиции Клыково, покидая ванную, не потрудился прикрыть влажное тело. Лишь впопыхах намотал на бедра небольшое полотенце. Еще чуть-чуть и Антон начал бы считать капли, стекающие по оголеному торсу. — Блять, — выдохнул Седачев. И поспешно отвернуться к окну, легонько стукаясь лбом о стекло, стараясь вернуться в сознание — Что случилось? — Ничего. В следующий раз можешь не торопиться так сильно, — сообщил Антон и быстренько двинулся к выходу. — Я на улицу. — Седачев, сейчас не лучшее время для прогулок. Завтра нагуляешься, — Шилов шагнул следом, преграждая путь к двери. Зануда и есть Зануда, что тут скажешь… — Вить, не еби мозги, — сморщился парень, пронырнул под чужим плечом и сбежал. От одной большой вредной и, зараза, сексуальной проблемы, поселившейся с ним в одной комнате на ближайшие пару недель. Где же чертов Ерофеев, когда он так сильно нужен? Снять бы сейчас напряжение, вколачивая податливое тело в любую попавшуюся под руку поверхность… Но это Антону не светит ближайшие часов шесть точно… Парень обреченно нахмурился и, стараясь не шуметь, выбрался в главный коридор. Конечно, он неплохо ориентировался в темноте и никакой фонарик ему не был нужен...