The moon in the fog

19:58 вечера У Сатору Годжо всегда было самое лучшее зрение.Шаман, проклятие, человек—вы могли бы обыскать весь мир, и никто другой даже близко не подошел бы. Но последствия драки Сатору с Сукуной изменили все.После долгой, болезненной битвы Сатору победил, но дорогой ценой.Его глаза. Предсмертные пожелания сильны, особенно от такого сильного проклятия, как Сукуна.Прямо перед тем, как с королем проклятий было покончено, он собрал все, что у него осталось, в финальной атаке, чтобы гарантировать, что Сатору Годжо никогда не будет прежним.Ему это удалось. Сейчас, спустя почти неделю после драки, спустя долгое время после того, как пыль улеглась и в обществе дзюдзюцу воцарился мир, Сатору все еще настаивает на том, чтобы круглосуточно носить повязку на глазах. Чтобы ты ни делала или как бы не спрашивала.он упрямо отказывается позволить тебе заглянуть под повязку.На самом деле, было бы точнее сказать, что он вообще не отвечает.В конце концов, к твоему ужасу, он мастер избегать вопросов и откладывать ответы. Ты даже не была уверена, изменилось ли что-нибудь в его внешности.Может быть, он выглядел точно так же.Может быть, у него была пара шрамов.Черт, насколько ты знала, у него вообще больше не было глаз. Ты просто хочешь, чтобы он позволил тебе увидеть его новым.У него даже не все так плохо —благодаря шести глазам он все еще может видеть силуэты проклятой энергии и он все равно почти каждый день носил повязку на глазах, так что это было не слишком большой переменой. Вот почему вы не были уверены, почему он просто не снимет эту чертову повязку с глаз. —Сатору, пожалуйста, дай мне посмотреть, —умоляешь ты, дергая его за рукав рубашки.—Я скучаю по твоему хорошенькому личику.И, честно говоря, кто ложится в постель с завязанными глазами? Он смеется над твоим недоверчивым вопросом, но это звучит натянуто и неестественно.Сатору отдергивает руку и отмахивается от тебя. —Позволь мне принять душ, ладно? Я только что пришел с работы и, наверное, весь грязный. Ты ненавидишь этого нового Сатору — того, кто больше не позволяет подходить слишком близко или даже видеть его лицо.Он не открывается тебе, и это расстраивает. —Сатору, пожалуйста? Впусти меня.. При звуке твоего умоляющего голоса Сатору кладет руку на дверь ванной и вздыхает, прежде чем повернуться к тебе лицом.Он улыбается, но улыбка кажется такой отстраненной — как и все его улыбки сейчас. —Ты пытаешься посмотреть, как я принимаю душ, милая? — он хохочет, проводя рукой по волосам.—Я знаю, тебе нравится видеть меня обнаженным, но. —Сатору. —Отъебись от меня, — слегка ворчит он, прежде чем направится в ванную и закрыть за собой дверь.Может быть, тебе послышалось, но ты можешь поклясться, что слышишь мягкий щелчок поворачивающегося замка. 22:34 вечера —Спокойной ночи, милая, —бормочет Сатору, прижимаясь губами к твоему плечу и переворачиваясь на бок.На его глазах все еще повязка, и почти незаметное свечение, исходящее от его кожи, показывает, что он включил бесконечность. Так было каждую ночь. —Сатору.мы можем поговорить? — шепчешь ты, проводя рукой по его влажным белым волосам. — Пожалуйста? —Это из — за повязки на глазах? —Очевидно. Он вздыхает и снова поворачивается к тебе лицом, мягкое сияние исчезает с его кожи. —Оставь это в покое, ладно? — говорит он раздраженно. — Я не готов к тому, чтобы кто — нибудь увидел это. —Сатору, даже ты не знаешь, как выглядят твои глаза под повязкой, — бормочешь ты.— И ты действительно так не доверяешь мне? Он поднимает одну из своих рук и кладет тебе на плечо, большим пальцем рисуя круги, когда наклоняется и говорит: —Конечно, я тебе доверяю. Ты качаешь головой и садишься, прижимаясь спиной к изголовью кровати: —Нет, не доверяешь. —Тогда почему ты спра.. —Почему ты спишь с бесконечностью сейчас? — прерываешь его, скрещивая руки. — Что случилось с «У меня никогда не будет бесконечности рядом с тобой» —ты шепчешь,цитируя то,что он сказал тебе,когда вы двое только начали встречаться.Тогда,когда он мог смотреть тебе в глаза. Сатору снова вздыхает и садится рядом с тобой: —Ты знаешь почему —Ты серьезно думаешь,что я бы это сделала? —Я..—он замолкает,просовывая палец под повязку,чтобы потереть один глаз.—Я не знаю.Все, что я знаю,это то,что я не готов к тому,чтобы кто - нибудь видел меня ...таким. —Сатору,ты не можешь вечно убегать от всех,— говоришь ты,снова качая головой.—Ты.. —Я знаю,знаю,— бормочет он. — Это не так просто. Он упрямый - он всегда был таким.И ты в основном привыкла к этому,вот почему ты знаешь,что лучший способ заставить Сатору изменить свое мнение о чем - то это все облегчить,а не заставлять и давить. Поэтому ты меняешь тактику,и вместо того,чтобы продолжать спорить,ты протягиваешь руку и берешь его за руку: — Чего ты боишься? —Ничего,я сильнейший,— автоматически отвечает Сатору.Ответ звучит настолько заранее написано,что вы не можете удержаться от улыбки. —Хорошо,— нейтрально отвечаешь ты,пытаясь перефразировать свой вопрос.—Почему ты не хочешь показать мне,как выглядят твои глаза?Ты даже сам их не видел. Сатору кисло улыбается,и его руки сжимают простыни в кулаки с побелевшими костяшками:— И я никогда этого не сделаю.Я теперь слепой,помнишь,милая? — его слова пронизаны горечью,даже в последнем слове. Но Сатору обижен не на тебя,а на себя. Как он мог так глупо потерять бдительность до того, как было подтверждено, что сукуна мертв? Как он мог позволить своему высокомерию взять верх над собой? Он совершил ту же ошибку, когда был подростком, и теперь он сделал это снова, став сильнейшим – хотя это событие, возможно, лишило его титула. Смесь эмоций отражается на том немногом, что ты можешь разглядеть на его лице, и сейчас больше, чем когда-либо, тебе хочется быть рядом с ним. Но он единственный из ныне живущих, кто знает, каково это - быть самым сильным. Так что, как бы тебе ни хотелось сказать ему, что все будет хорошо и что он всегда будет самым сильным, ты чертовски хорошо знаешь, что ты не уверена в этом, и что он может и не быть таким. Каким-то образом этот разговор превратился из вашего желания увидеть его лицо в нечто большее. Между вами и сатору возникает молчаливое взаимопонимание, и напряженность в воздухе медленно рассеивается. —Прости,— выдыхаешь ты. — Я была эгоисткой,да? Сатору качает головой,на его лице появляется улыбка: — Нет,ты права.Я даже не знаю,как выгляжу. Он поднимает руку и просовывает большой палец под повязку на глазах,и после короткого колебания снимает её. К твоему удивлению,Сатору выглядит более или менее так же.Его глаза не затуманены и все еще светятся знакомым ярко - голубым. Единственное ожидаемое отличие заключалось в том,что его глаза не совсем останавливались на тебе.Они были направлены в твою сторону,но его глаза не полностью фокусировались на тебе. —Ну что там? — спрашивает Сатору,проводя пальцем по глазам.— Насколько все плохо? —Сатору,ты выглядишь так же. Он моргает и секунду не отвечает,как будто переваривает информацию: — Правда? —спрашивает он с непроницаемым выражением на лице. —Ага —О,что ж,это было разочаровывающе, — говорит Сатору с кривой усмешкой.Он наклоняется вперед и сползает со своего места у изголовья кровати,кладет голову на подушку и притягивает тебя к себе на грудь.—Виноват. —Ты идиот, — бормочешь ты,прижимаясь лицом к его шее.—Я целую неделю не видела твоего милого личика. —Ах, я думаю, всего шесть дней. —И,Сатору,ты даже ночью включал бесконечность!Какого черта я вообще стала бы что - то делать?Убирать с твоих глаз повязку посреди ночи?—Ты ворчишь,глядя на него прищуренными глазами,—и я не могу поверить,что единственная причина,по которой ты не хотел показывать свое лицо,это то,что ты думал,что ты больше не красивый! Сатору лениво улыбается и кладет одну из своих рук тебе на талию,просовывая палец под пояс твоих шорт и лениво потирая твою кожу: — - Продолжай выпускать пар, милая.Это мило. Он смеется,когда ты шлепаешь его другой подушкой,и притягивает тебя для долгого поцелуя.И вот тогда ты понимаешь,что все может никогда не вернутся к тому,что было в дни славы Сатору. Но когда наступает ночь и ты засыпаешь в объятиях Сатору ты думаешь,что может быть,просто может быть,все не так уж и плохо.