The moon in the fog

Сатору предполагает, что уже почти пять утра, когда его телефон звонит три раза подряд.Он тут же жалеет, что выбрал крякающую утку в качестве звука уведомления, вздрагивает, просыпается и ударяется макушкой о кофейный столик. Вибрации происходят с интервалом не более чем в несколько секунд, экран загорается каждый раз и почти ослепляет Сатору; его тело неловко искривлено, голова повернута в сторону. Годжо поднимает голову, чтобы взглянуть на телефон — щурясь от боли, он пытается сосредоточится на кандзи.Экран темнеет прежде, чем он видит, кто его разбудил, и он раздраженно морщит нос, когда замечает треснувший верхний угол своего очень дорогого мобильного телефона.Сатору грубо проводит тыльной стороной ладони по глазам, вытирая запекшиеся края в попытке прояснить затуманенное зрение. Несмотря на то, что Сатору не совсем понимает, что происходит, он может сказать, что у него похмелье.Его воспоминания в лучшем случае туманны, но кое — что из них возвращается короткими вспышками: то, как он был в баре с Нанами, то, как пьяный возится, чтобы купить еще порцию шотов, то, как кто — то швырнул его на пол в гостиной и испортил его любимую рубашку. Храпящий на диване, одетый только в джинсы и один носок, со словами «munch», написанными фломастером у него на лбу — это Гето Сугуру.Кот, которого Сатору считает теперь своим, расхаживает по дивану, пока он не достигает пластикового стаканчика, преграждающего ему путь. Распознав препятствие, кот отбрасывает его в сторону, и чашка попадает Сугуру в лицо.Больно. Несвежее сакэ забрызгивает его всего.и он резко просыпается, прежде чем упасть прямо на груду пивных банок на полу.Черный фломастер начинает стекать по его лбу неровными линиями, которые выглядят почти как швы. —О, черт, — стонет он, пряди черных волос выбиваются из его пучка и падают ему на глаза.—Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? Сатору собирается покачать головой, но от тяжести его подташнивают. Он бросает взгляд на своего друга, а затем на себя: —Пижамная вечеринка? —он лежит в той же позе, в которой первоначально спал, и в той же белой рубашке.которую, как он помнил, носил (хотя несколько пуговиц не хватало) Двое мужчин стонут в унисон, Сатору приподнимается и использует свою теперь уже сломанную кожаную мебель в качестве рычага.У него начинается головокружение, и перед глазами появляются черные точки, но он в состоянии, спотыкаясь, добраться до кухни, удерживая содержимое своего желудка.На его мраморной столешнице лежат обезболивающие, конфеты, которые, он уверен, из его кладовой, и записка.В ней говорится: Постарайся снова не потерять сознание.Ты чуть не убил меня за попытку уложить тебя спать. Сатору приподнимает бровь, хорошо узнавая похожий шрифт почерк своего друга, как мило со стороны Нанами присматривать за ними таким образом! Он делает мысленную пометку подразнить его по этому поводу позже. Сатору кладет конфету в рот, твердое сладкое лакомство хрустит у него на зубах.Он прокручивает поисковую систему в поисках средств от похмелья и как только он узнает, что сахар — это, по — видимому,не то, что ему следует есть появится новое уведомление, объединённое с тремя сообщениями. INU_NOT_YASHA понравился ваш пост. JLAWFAN39 прокомментировал твой пост: вау, годзе-сэмпай, ты намного храбрее меня. кстати, почему у тебя торчали соски? :// Сатору поднимает бровь .Он не публиковал фото без рубашки уже…около трех дней.Он собирается ответить на комментарий и защитить свою честь, но следующий заставляет его остановится. NANAMI.KENTOBOX прокомментировал ваш пост: он настаивал на том, что им нужно «проветриться». Нанами часто проповедовал о том, как он сильно ненавидит социальные сети, что аккаунт Instagram у него был исключительно для удобства.Что могло побудить его прокомментировать один из постов Сатору? Раньше он никогда этого не делал. Затем Годжо нажимает на уведомление, желая узнать, из — за чего весь сыр — бор, тем более что темой разговора был он.То, что он обнаруживает, заставляет его чуть не уронить телефон в раковину. Для начала, он опубликовал сразу шесть изображений (которые не соответствовали минималистской эстетике, которую он курировал в течении двух лет).На одной фотографии он, Сугуру и Нанами в баре.Более стойкий мужчина неохотно стоит, скрестив руки на груди.С этого момента каждая картинка становится все более непристойной.Пока не начнет проигрываться самая последняя, записанное видео. Это определенно он, нажимающий на кнопку, пытаясь включить камеру.Слышно, как Нанами вздыхает на заднем плане, а гето издает странные звуки ртом, обращаясь, как предполагает Сатору, к таинственному коту. —Не мог бы ты хотя бы предупредить меня, прежде чем раздеваться? — отчитывает блондин, Сатору слышит, как он роется в своих собственных шкафчиках. Видео Сатору разражается смехом, откидываясь на пол гостиной с поднятым над ним телефоном.В том месте, где его голова соприкасается с землей, раздается глухой стук, от которого и сугуру, и нанами вздрагиваю: — ой! —он скулит, дуется в камеру и свободной рукой потирает больное место на голове.Его щеки красные, а глаза почти закрыты, очевидно, он пьян. —Мне тааак одиноко, ребят, кто хочет составить мне компанию? —Сатору мгновенно съеживается от самого себя.Это было определенно неловко (и объясняло 200 подписчиков, которых он потерял всего за несколько часов), но недостаточно, чтобы он беспокоился, верно? Видео в глазах Годжо появляется отстраненный взгляд, который говорит о том, что он либо вот — вот разразится песней, либо очень глубоко погружен в свои мысли: —Никто из вас не ревнует, хорошо? Я просто шучу! В любом случае я бы тебе не понравился.У меня нету такого опыта, —Сатору видит как его прошлое «я» начинает разрушаться, и внезапно он вспоминает ощущение, когда лежал на своем дорогом ковре и чувствовал, как от прохладного воздуха у него по груди бегут мурашки.Он также запоминает, что сказал дальше, чтобы это увидели 4000 его подписчиков: —Быть девственником чертовски тяжело. И это навсегда в Интернете.Его самый большой секрет.То, о чем до сих пор знал только один человек, транслировалось на его самой популярной платформе социальных сетей.Черт.ЧЕРТ! Сугуру каким — то образом сумел подняться с пола и направился на кухню, держа уличного кота обеими руками.Его носок теперь практически свисает с ноги, черные чернила на лбу потекли полосами, как будто кто — то яростно пытался их стереть: —Не смотри так расстроенно, Сатору.Просто сделай еще один пост о том, что ты был пьян. Сатору немного обдумывает это, но один взгляд на его личные сообщения, и он знает, что не сможет спасти это социально погружение.Люди засыпали его вопросами, было ли в посте хоть доля правды, не нужно ли ему теплое тело, чтобы быть с ним в его постель по ночам.Всего этого было слишком много, началась паника. Заметив искреннее огорчение своего друга, Сугуру приподнимает бровь.На его лице медленно начинает появляться ухмылка: — Подожди…это действительно правда… —Конечно, нет! —вмешивается Сатору, выключая телефон и легкомысленно махнув рукой в сторону своего друга.—Я потерял свою девственность много лет назад, ты знаешь это.Кроме того, —он выхватывает уличную кошку из рук Сугуру и поднимает её так, что их щеки соприкасаются, —кому нужен секс, когда у тебя есть очаровательная штучка? —очаровательная штучка, о которой идет речь, пытается вывернуться из его рук. Ухмылка не сходит с лица Сугуру, и в ответ он пожимает плечами. —Хорошо, тогда, кто сорвал твою вишенку? Ты никогда не рассказывал мне так много подробностей.Это кто — то, кого мы знаем? Сатору чувствует, как его лицо краснеет: —Э-э-э, ну… Вот тут все усложняется.Если бы он выдумал имя, то Сугуру наверняка расспросил бы его о каждой детали встречи, найдя дыры в его лжи.Ему нужно было подумать о ком — нибудь, и быстро. —Ну? —настаивает темноволосый мужчина, губы все еще скривлены в усмешке. В защиту Сатору скажу, что он был загнан в угол! Он не мог сейчас сказать ему правду, не так ли? Решение принимается за долю секунды, когда Сатору открывает рот, чтобы произнести первое имя, которое пришло на ум.Только по чистой необходимости и случайности это ваше имя.

***

Судя по углу,под которым солнечный свет проникает сквозь ваши дешевые жалюзи,нежно - желтый,едва показывающийся из - за горизонта,было определенно слишком рано для того,чтобы вы проснулись.Ты бросаешь взгляд на свой будильник,зеленые цифры показывают,что было,без сомнения,чертовски рано.Тот,кто стучал в твою входную дверь,должно быть,хотел смертного приговора. Сначала вы решаете позволить им стучать до тех пор,пока они не перестанут это делать,предполагая,что никого нет дома.Один быстрый взгляд на противоположную сторону вашего общежития,и вы видите,что Нобары нигде нет - она уже встала и на своем утреннем занятии.К несчастью для вас,этот человек был настойчив,и то,что когда - то было ударом кулака,превращается в какую - то мелодию...Как будто они развлекались,пока вы не решили перестать их игнорировать. Вы рассматриваете свои варианты — один из них заключается в том, так ли ужасна тюрьма, как говорят, — а другой обсуждает логистику прыжка из окна третьего этажа и приземления прямо на бетон.Вы прокручиваете в голове оба варианта вперед и назад, как в мысленном перетягивании каната, – но как раз в тот момент, когда вы собираетесь принять решение, стук прекращается. У тебя вырывается вздох, когда ты переворачиваешься на бок, спиной к окну позади себя.Твои глаза закрываются, и ты глубже погружаешься носом в тепло твоей кровати.Прежде чем вы сможете оценить тишину, на прикроватной тумбочке оживает пронзительный звон вашего мобильного телефона. —Сууу..—Ты хлопаешь ладонью по устройству и тянешь его за привязанные брелки к себе. Ты не смотришь на идентификатор вызывающего абонента, прежде чем провести пальцем, чтобы ответить, и поднести экран к уху: —ты, блять, издеваешься надо мной?! —Я нет! Тебе тоже доброго утра от имени ва... Ты немедленно вешаешь трубку при звуке его голоса, позволяя своему телефону упасть на землю. Ты не позволила этой фасолине снова испортить тебе сон. В прошлый раз, когда вы ответили так рано, он был пьян в стельку и невнятно говорил о чем-то, чего вы даже не помните. Не в этот раз! Ты снова закрываешь глаза, но из-за приглушенной двери доносится тот же волнующий, скрипучий голос. Он произносит твое имя нараспев, сопровождаемый стуками, которые повторяют ту же мелодию:—открывай,—поет он,—я знаю, что ты там ~! Ты громко стонешь в подушку. Вы знаете Годжо Сатору достаточно долго, чтобы сделать о нем два вывода – он определенно был настойчив и раздражающе терпелив, когда хотел. Никакие потенциальные затруднения не могли поколебать его. Если ты не ответишь сейчас, он будет стучать до тех пор, пока твои соседи не вызовут полицию, и тебе придется неделями терпеть их придирки; особенно от двух второкурсников из 1B, они тебя ненавидели. Ты неохотно поднимаешься со своей теплой постели и тащишься к двери. Как только вы открываете её, вспышка того, что можно описать только как высокую тень, проносится мимо вашего поля зрения так быстро, что вы почти получаете удар хлыстом: —Слава богу,—щебечет знакомый голос,—мне потребовалась вечность, чтобы заставить тебя проснуться. Ты закрываешь дверь и оборачиваешься, чтобы увидеть не кого иного, как Годжо Сатору, своего лучшего друга, одетого в толстовку с капюшоном из кампуса. Толстовка того же дизайна, в которой ты спала прошлой ночью. Он красив, как всегда, с совершенно белыми волосами и ярко-голубыми глазами, прикрытыми длинными ресницами.Он улыбается тебе, а ты в ответ хмуришься. только тогда ты замечаешь пакет в его левой руке и выглядывающую знакомую коричневую этикетку на бутылке. —Прежде чем надрать мне задницу, просто выслушай меня.,окей?—он закатывает рукава своей толстовки, и ты стараешься не позволять своему взгляду задерживаться на его предплечьях.—Присаживайся. я собираюсь накрыть на стол. Сатору кладет сумку на указанный столик (это просто письменный стол рядом с вашей кроватью) и хватает вас за плечи, чтобы помочь вам сесть на стул.Ты подчиняешься, в своем полусонном состоянии сосредоточившись только на датском сладком сыре, который он ставит перед тобой вместе с твоим любимым кофейным напитком в бутылке. Он достает свои собственные вкусности, и ты удивленно поднимаешь бровь при виде очень скромной бутылки воды. Видите ли, у Сатору был порок. Тот, который вы хорошо знали после многих лет вашей дружбы. Каждое утро, в обязательном порядке, он пил самое вкусное фраппучино со взбитыми сливками и карамелью, известное человечеству. Ты всегда дразнила его и спрашивала, как у Сатору сохранились все зубы, а он просто слизывал карамель, которая капала на кончики его пальцев, и дарил тебе раздражающе красивую улыбку. Для него пить что-либо без искусственного сахара было, мягко говоря, тревожно. Он садится напротив тебя на твоей кровати и начинает постукивать кончиками пальцев по столу.Он казался немного ... нервным? Ты открываешь свой кофе, пластиковая крышка трескается у тебя под рукой. —итак,—ты подносишь бутылку к губам,—”Старбакс" был закрыт или что–то в этом роде?” —я хочу, чтобы ты лишила меня девственности. ты давишься кофе на середине глотка,бормоча, пытаясь подавить приступ кашля. Тебе требуется мгновение, чтобы сориентироваться, достать из пакета упакованную салфетку и прижать ее к своей теперь уже испачканной толстовке: —Черт!Тору, что? Сатору ложится, вытянув ноги перед собой и опираясь на локти; простыни шевелятся под ним.По блеску в его глазах можно сказать, что он абсолютно серьезен.Это пугающе: —Я хочу, чтобы ты лишила меня девственности! Раскуси мою вишенку.Укради мою добродетель! —Прекрати!—ты прерываешь его, поднимая руку перед собой, а другой кладешь теперь уже испачканную салфетку на стол,—пожалуйста, не уточняй, Сатору.—Ты нажимаешь двумя пальцами на переносицу и берешь себя в руки. —Что ты имеешь в виду, когда хочешь, чтобы я лишила тебя девственности? Услышав это, он закатывает глаза, садясь так, чтобы одна рука поддерживала его.Его ладонь тянется, чтобы схватить твою стопку салфеток, играя с концами бумаги:—Однажды ты сказала мне, что люди должны поделиться своим первым разом с кем-то, кто им дорог, кому они доверяют,—он пожимает плечами.—Я доверяю тебе больше, чем кому-либо. Ты не можешь поверить в то, что слышишь: —Дело не только в этом, Тору. Как он мог так спокойно относиться к этому?—Ты должен действительно любить человека в какой–то степени! —кто сказал, что я тебя не люблю? Это заставляет тебя остановиться, поднять голову, чтобы встретиться взглядом с мужчиной перед тобой.Он сказал это таким тоном, который наводит на мысль, что с твоей стороны было смешно думать иначе. Раздраженная, ты вздыхаешь через нос,—Сатору, ты знаешь, что я имею в виду.Это другой вид любви.Тебе нужен кто-то, кто хочет ... я не знаю! Построить совместную жизнь с тобой или что-то в этом роде. Он смеется над этим:—Верно, поэтому,когда ты потеряла девственность с Маки, это было потому, что ты был безумно влюблен? —дело не в этом,—он поднимает бровь. В некотором смысле он не совсем неправ, вы с Маки встречались в то время,но вы оба не видели совместного будущего.Когда вы расстались, это было по-дружески, двое людей поняли, что они просто не настолько совместимы. Тем не менее, твоя точка зрения остается в силе.Ты не сожалела о том, как потеряла девственность или с кем ты ее потеряла, но можно ли сказать то же самое о годжо? Сможет ли ваша дружба пережить это? Как будто чувствуя, что вы слишком много думаете, длинный бледный палец касается вашего лба. —Ой! — ты инстинктивно смотришь в другой конец комнаты и отворачиваешься, как только вспоминаешь, что Нобары все еще нет. —Обрати внимание!Я практически преподношу тебе свое тело на блюдечке с голубой каемочкой, а ты даже не уделяешь мне времени?—он внезапно перепрыгивает (или, точнее, переступает своими длинными задними ногами) на твою сторону стола и садится на кровать Нобары рядом с тобой, перемещая твои ноги, чтобы расслабить у него на коленях.—Я не прошу тебя подарить мне самый умопомрачительный опыт в моей жизни, просто… я хочу покончить с этим. (где-то Нобара чувствует, как дрожь пробегает по ее позвоночнику. сильное беспокойство вызвано только Годжо Сатору.) Ты бросаешь на него взгляд, который он ненавидит, который говорит, что он не получит того, чего хочет,—Что, если это разрушит наши отношения?..У меня есть идея! Что, если ты попросишь Сугуру лишить тебя девственности?” Если бы взгляды могли убивать, ты был бы на глубине двух метров под землей: —И был бы задушен голыми руками только за то, что спросил? кроме того, он не в моем вкусе.—Его нос морщится,—ты горячая и такая мягкая. —Годжо Сатору.. —Тем более,я уже сказал,что я переспал с тобой. Это заставляет тебя задуматься. конечно, он сказал второму по популярности мужчине в кампусе: Ты, блять, что сделал? —Не волнуйся об этом! сомневаюсь, что он мне поверил!—ты смотришь на него так же, как раньше.—Хорошо, по общему признанию, я мог бы сформулировать этот разговор лучше —ты думаешь? —Но... если бы мне предстояло быть с кем-нибудь, почему бы это не была ты? Ты обдумываешь это на мгновение, закрывая лицо руками. Может быть, если бы все было проще, если бы вы двое были просто знакомыми, на это было бы легче согласиться.Но как ты можешь спать с человеком, которого знаешь с первого курса средней школы? Ты помогала его маме готовить ужин, разговаривала с его отцом о семейном бизнесе, даже когда тебе это было неинтересно. Они были для тебя как вторая семья. Ты чувствуешь, как чья-то рука хватает тебя за запястье, и ты поднимаешь глаза, чтобы увидеть лицо человека, которого ты знаешь лучше, чем кого-либо другого, которого ты бы не хотел потерять: —не смотри так испуганно! я не собираюсь принуждать тебя или что-то в этом роде, так что ... просто подумай об этом?” Ты вздыхаешь, но киваешь головой, игнорируя биение своего сердца: —Хорошо… да. Я подумаю об этом”. Ты не думала об этом.На самом деле, ты сделала все, что было в твоих силах, чтобы не думать об этом. Это означало погрузиться в учебу и избегать Годжо Сатору любой ценой, оправдываясь занятостью каждый раз, когда он пытался встретиться. К тому времени, как вы двое покинули свое общежитие в тот день, вы не только узнали, почему именно он спешил потерять свою девственность, но и то, что в школе теперь были разногласия по поводу законности заявлений Годжо. Особенно с учетом того, что вы предположительно были тем, кто переспал с ним.Гето Сугуру быстро распространил этот факт среди всех. С одной стороны, ты была рада, что Сатору немного остыл, но это означало, что ты получала сообщения от людей, с которыми ты никогда раньше даже не разговаривала, с просьбой подтвердить слухи. В конце концов вы просто сделали аккаунт приватным, но это еще больше усилило распространение слухов.Вы были вместе? Друзья с привилегиями? Это был секс на одну ночь? Через неделю после этого ты практически забаррикадировалась в своей комнате в общежитии, избегая не только Годжо, но и всех остальных, кто пытался узнать последние новости о ваших отношениях. Конечно, вы не могли продолжать в том же духе так долго, сообщение за сообщением шли на ваш телефон.Один раз от Итадори о том, как пользоваться рисоваркой, но в основном от Сатору, спрашивающего, не доставил ли он вам неудобств или не перешел ли черту. Ты бы сказала "нет", что тебе просто нужно сосредоточиться на своих занятиях, но он не принял этот ответ — опубликовал грустные правки Барта Симпсона в своей истории Instagram, чтобы еще больше доказать свою точку зрения. Ты ненавидела заставлять его чувствовать себя таким образом (даже если он был чрезмерно драматичным), но ты была не из тех, кому нравится быть в центре внимания. Сатору всегда был популярен, его обожали. Ты, как правило, просто отходила на второй план, и тебе это нравилось.

***

Когда вы пытаетесь поднять голову, вы понимаете, что ваше лицо прижато к сгибу вашей руки.На вас накинуто одеяло, которое вы не узнаете, и оно соскальзывает с ваших плеч, когда вы начинаете двигаться из своей неудобной позы за столом.Жалюзи в вашем общежитии открыты достаточно широко, чтобы сквозь них проникал бледно-голубой свет, и он на мгновение ослепляет вас, когда ваше зрение проясняется.Свет отражается от чего-то черного и металлического на вашей правой руке, пятна от ручки с прошлой ночи.Отвратительно. Ты стонешь и прячешь лицо обратно в кокон, созданный твоими руками. Сегодня у тебя занятия довольно рано, но, судя по цвету неба за твоим окном, это время еще не пришло.Может быть, вы могли бы потратить еще несколько часов на… —Проснись и пой, соня!"—говорит твоя соседка по комнате слишком громко для утра. Обычно у вас не было проблем с тем, чтобы встать, но вчерашняя тренировка сопровождается сильной головной болью и вкусом фруктового энергетического напитка на языке. —Нобара ... как бы я ни ценилА позитив,—твои слова приглушены твоей рукой,—Я сегодня не совсем в настроении для этого,—ты вздыхаешь.—На этой неделе.. —Я точно знаю, что произошло на этой неделе.Я думаю, что на данный момент весь кампус знает!Я имею в виду, господи, все, что ты делала, это спала.—Вы с Нобарой не были совсем друзьями, но вы могли видеть явную озабоченность на ее обычно суровых чертах лица, нахмуренных бровях и надутых губах. Она была привлекательна в ... агрессивном смысле. милая короткая стрижка и яркий, раскатистый смех, такой заразительный, что вы не могли не улыбнуться, услышав его. Она была из тех девушек, которые ставят на колени как мужчин, так и женщин. Когда ты впервые встретила Нобару, она была слишком сосредоточена на флирте с твоим одноклассником и не думала о том, куда она идет.Короче говоря, вы оба ввязались в напряженную перепалку.И все это посреди двора, когда ты стояла над коробкой с личными вещами, которую ты несла в свое общежитие.Вам двоим точно не стало легче, когда вы узнали, что проведете весь семестр вместе.Сатору пришлось практически удерживать вас обоих, чтобы вы не начали драться.Она видела в тебе неуклюжую, раздражительную зануду, а ты видел в ней надоедливую кокетку, у которой слишком много свободного времени. Каким-то образом с течением времени вы двое пришли к взаимному уровню понимания, и враждебность постепенно покинула ваше жизненное пространство.Теперь, месяцы спустя, она была одним из немногих людей в кампусе, с которыми тебе было комфортно общаться. Ты вытягиваешь руки над головой, игнорируя то, как ее глаза смотрели на тебя сверху вниз с выражением, которое ты воспринял как жалость: —Да, но весь кампус не знает всей истории, не так ли?—Ты говоришь с ноткой раздражения в голосе. Она ухмыляется:—Нет, я полагаю, они не знают,—Нобара придвигает свой стул к столу, когда ты разворачиваешься к ней лицом.Ты подтягиваешь колени к груди, и она устраивается поудобнее напротив тебя: —Расскажи мне все. Вы продолжаете описывать события недели в ярких деталях, стараясь подчеркнуть, насколько унизительным все это было на самом деле.Ее там не было, поэтому вам пришлось нарисовать яркую картину.Решительный взгляд, которым он одарил тебя, нерасчесанные волосы.Нос Нобары скривился при звуке имени Сатору, и у нее чуть не случился сердечный приступ, когда она поняла, что он сел на ее кровать.Когда ты объясняешь, о чем именно просила тебя Сатору, она скрещивает руки на груди, и ее губы изгибаются с одной стороны.Твой голос мягкий, а щеки кажутся теплыми.Даже если сейчас твое лицо было невозмутимым, как всегда, твои руки явно выдавали, насколько ты был взволнована. —Он хочет, чтобы ты лишила его девственности,— это утверждение, а не вопрос.Ты киваешь,—И он не только солгал и сказал Гето, что у вас уже было,—ты снова киваешь, на этот раз медленнее.—Но и ты действительно рассматриваешь возможность принять предложение. —ну,да.В значительной степени. Нобара пожимает плечами: —Честно говоря, я не думала, что ты на это способна, но грязные мысли могут исходить даже от самого невинного.. —Кто сказал, что я действительно собираюсь с ним переспать?— перебиваешь ты. Она приподнимает бровь: —Ты не собираешься? —Нет!Я-я не знаю!Может быть? Фирменная ухмылка Нобары возвращается, и она наклоняется ближе к тебе, упираясь коленями в край твоего стула: —Ты уверена?—твой подруга тянется к тебе за спину и хватает один из стикеров с твоего стола.На нем едва разборчивым почерком написано твое имя, а затем фамилия, замененное на Годжо вместо твоего собственного.Черт. Это была шутка, которую вы двое придумали после долгой ночи учебы. Нобара прокомментировала, как ты была влюблена в своего давнего друга, и ты не совсем это отрицал: —Годжо не такая уж плохая фамилия.Если Годжо когда-нибудь предоставит тебе такую возможность,трахни его.Черт возьми, ты даже можешь выйти за него замуж, если наберешься смелости! Сделай то, что делают американцы, когда берешь его фамилию. Ты посмеялась над этим, хотя в то время ты был полностью предана Маки. Предполагалось, что это была шутка, небольшая вещь между вами двумя. Теперь, много месяцев спустя, очевидно, что вы были не единственным, кто помнил тот разговор. —Я знала, что у тебя были к нему какие-то чувства!—она кричит шепотом: —Так вот почему ты так боишься пройти через это? Ты ничего не можешь поделать с тем, как твои губы подергиваются к низу, нарушая твой невозмутимый вид. Нобара знал тебя лучше, чем ты думал. это было одинаково лестно и раздражающе: —Отлично,—раздражаешься ты,—ты меня поняла.Это та часть, где ты говоришь мне, что мое сердце будет разбито?Что я должна была рассказать ему о своих чувствах несколько месяцев назад? Нобара качает головой: —Очевидно, что её нету.Это та часть, где я говорю, что как твой друг, я хочу для тебя самого лучшего,—теперь она наклоняется невероятно близко, ее руки опираются на подлокотники твоего кресла. ты смотришь в ее глаза, и глянцевый коричневый цвет смотрит прямо на тебя в ответ. —Может быть, единственный способ преодолеть это маленькое увлечение - протестировать товар, или может быть, он просто чувствует то же самое!—она делает паузу, и вы видите, как ее темные глаза озорно сужаются. —Он приходил проведать тебя десять раз за последние четыре дня. Ты думаешь о тех днях на этой неделе, когда ты пряталась за дверью, когда Нобара придумывала тебе оправдание, говоря, что ты пошла в библиотеку или навестила профессора.О тех случаях, когда вы видели его в коридоре и обходили кампус стороной, просто чтобы избежать неловкого разговора.Если вы были честны с самим собой, вы были не совсем справедливы к нему. —Да, да, я понимаю.Я поговорю с ним,—ты поднимаешь руки в знак поражения, игнорируя то, как она практически дрожит от возбуждения. —Слава богу!Сделай мне одолжение, тупо его трахни , чтобы он забыл, как говорить, хорошо? Ты только отталкиваешь ее, ее смех наполняет комнату, когда ты поворачиваешься, чтобы взять свой мобильный телефон с прикроватной тумбочки.Ты включаешь его и видишь множество сообщений: [12:00] тору: ты знаешь, что дела плохи, когда я не сплю так поздно [12:30] тору: я знаю, что ты не спишь :(( [12:57] тору: или, может быть, спишь? Раньше в твоем общежитии горел свет [1:25 утра] тору: это звучит так жутко, что я просто проходил мимо : ((( 🙏🏻!! [1:30 утра] тору: я скучаю по тебе Ты издаешь смешок, но он выходит более грустным, чем ты того хотел.Ты скучал по своему другу так же сильно, как он, кажется, скучал по тебе. [7:45 утра] ты: встретимся на нашем месте после занятий? Вы не ожидаете, что ответ придет так быстро, вибрация исчезнет еще до того, как вы сможете положить телефон обратно на стол. [7:46 утра] тору: я буду там.

***

Резкий хруст разрываемой мякоти отчетливо отдается в ушах, соленые соки покрывают губы и покалывают от хлопьев острого красного перца. Ваша тарелка с курицей практически пуста, и вы удовлетворенно вздыхаете, когда кладете последнюю косточку и вытираете рот.Сатору сидит рядом с тобой, и впервые после всего этого фиаско ты действительно видишь намек на улыбку на его лице, когда он наблюдает, как ты наслаждаешься едой, а его собственная тарелка почти пуста. В данный момент вы сидите рядом друг с другом в оживленном ресторане.Все, кто закончил школу или работу, заехали по дороге домой, и теперь там так много народу, что у вас двоих нет другого выбора, кроме как занять небольшую кабинку в углу. Любому, кто смотрел на вас, вы казались обычной парой, разделяющей трапезу после долгого дня.Это было приятно, даже утешительно, представить. Ты все еще смотришь в свою тарелку, размышляя, заказать еще по порции или нет.Твои пальцы постукивают по столу, поверхность которого слегка помята от пьяных тостов и липкая от дешевого моющего средства. Ты чувствуешь волну воздуха перед своим лицом, и сатору смотрит на тебя с той же хитрой усмешкой.Вот так он выглядит естественно, тепло исходит от руки, которую он поднял перед вами, чтобы привлечь ваше внимание. —Ты уверен, что не хочешь съесть и кости тоже? Может быть, пососать костный мозг? Ты делаешь глоток своего напитка и закатываешь на него глаза: —Смейся сколько хочешь, но я пытаюсь компенсировать неделю выживания на батончиках с гранолой и энергетиках. Услышав о твоих привычках в еде, он хмурится, и ты задаешься вопросом, не было ли ошибкой сделать этот комментарий. —И зачем тебе это делать? Ты слегка пожимаешь плечами и играешь с браслетом на своем запястье, который он подарил тебе всего несколько дней назад: —Я не особо беспокоилась о своих привычках в еде.Этот семестр вымотал меня, поэтому я была занят, и все лезут мне в задницу из-за тебя, если ты забыл. —О, я не забыл.Наверное, я просто ... начал игнорировать это?Может быть, нам просто следует попытаться не заботиться о том, что другие люди думают о наших отношениях.Это всего лишь колледж – через несколько лет все это даже не будет иметь значения! Ты поднимаешь бровь, глядя на него. —Это здорово слышать от тебя,—говоришь ты, наклоняясь ближе к мужчине рядом с тобой.—Все, о чем ты заботился последние несколько лет,—это то, как тебя воспринимают все остальные!Кого волнует, что ты девственник?Предполагается, что ты какой-то плейбой, потому что ты симпатичный? Он улыбается тебе, и ты тут же жалеешь о своем выборе слов,—Ты думаешь, я симпатичный? —Объективно,—вставляешь ты,—ты объективно симпатичный. —Но я все еще хорошенький —Ты можешь быть серьезным хоть раз в жизни? —ни за что! Ты откидываешься назад, так что твоя голова оказывается прислоненной к кабинке: —ты тянешь время. —и ты мне позволяешь. Ты закрываешь глаза (надеясь, что если ты не сможешь его видеть, он просто исчезнет) и устраиваешься в кабинке еще удобнее.Вы двое были довольно далеко от остальной дневной толпы, звук передвигаемых тарелок и болтовня заполняли ваш разум.Ты чувствуешь себя умиротворенным, сидя в приглушенной тишине, хотя и знаешь, что Сатору выжидающе наблюдает за тобой.В конце концов, ты договорился о встрече, а он уже сказал свое слово. Вы открываете глаза и смотрите в очень голубые глаза сатору.Они завораживают, немного пугают, если вы не знали человека,сидящего перед вами. —Итак ... почему ты попросил меня? Чтобы... принять это, я имею в виду.Была ли я просто самым простым вариантом?” Впервые за все годы, что ты знаешь Сатору, он выглядит искренне озадаченным.Может быть, потому, что ты внезапно обрушила на него все это.Ваше настроение было немного испорченным с тех пор, как вы, ребята, впервые встретились, так что этого следовало ожидать. Он открывает рот, чтобы заговорить, но снова закрывает его, и ты видишь его внутреннюю борьбу прямо у себя перед глазами: —Ты совсем не самый простой вариант,—он бормочет так тихо, что ты почти пропустила это мимо ушей. —Что? —Я не просил тебя трахнуть меня, потому что думал, что с тобой легко.Думаю, я просто хотел тебя,—вы практически можете видеть, как его челюсть с трудом двигается, как будто произносить слова было больно.Для мужчины, который обычно был таким уверенным, чувствовать какую-либо робость… Теперь твоя очередь быть в замешательстве: —Сатору, о чем, черт возьми, ты говоришь? —Просто, пожалуйста, послушай.Ты можешь сделать это для меня? Ты киваешь, изо всех сил стараясь следовать указаниям и позволяя ему говорить. С глубоким вздохом Сатору выглядит более уставшим, чем раньше.Ты уже скучаешь по этому теплу: —Я точно не лучший, когда дело доходит до того, чтобы не испортить свои отношения с людьми,—он обдумывает эту часть еще немного, —черт возьми, если я знаю, какими вообще должны быть настоящие отношения.Что я точно знаю, так это то, что это не то, что я нашел бы с кем-то другим, поэтому… я хотел попробовать это с тобой.Обещаю, я никогда не хотел, чтобы что-то из этого произошло, но я запаниковал. Потом ты начала избегать меня, и я чувствовал себя ужасно. я думал, что все испортил. Из всего, что он мог бы сказать, ты не была готова к этому. —Наверное, я никогда не ожидал, что тебя не будет рядом.Мы почти всегда вместе!И да, я вел себя по-детски и, может быть, даже немного эгоистично, но… я действительно не хотел причинить тебе боль.Ты должна это знать,—он немного надувает губы, говоря это, и ты пытаешься игнорировать, какими мягкими выглядят его губы. —Ты злишься на меня?—спрашиваешь ты. Выражение его лица становится кислым, глаза драматически расширяются: —Нет!Я злюсь на себя.Я не должен был ставить тебя в эту ситуацию.Это не твоя ответственность - заставлять меня чувствовать себя лучше из-за того, что натворил.Это был бы газлайтинг ... Это подходящее слово? Ты сдерживаешь смех, но киваешь: —Да, это подходящее слово, Тору. —Послушай,—начинает он,—я устал притворяться, что мы незнакомы, и ходить по кампусу, как потерявшийся щенок.Считай это извинением и благодарностью за то, что ты разбирался со всем моим дерьмом последние несколько лет. Ты знаешь, что он серьезен.Можешь видеть это по тому, как он смотрит на тебя, и по тому, как его глаза мерцают определенным огнем.Ты так привыкла видеть в Сатору бестолкового мужчину, которого тебе удавалось терпеть ради вашей дружбы.Тот, о ком ты иногда думал ночами, когда тебе было особенно одиноко.Теперь все, что вы видите, это то, насколько привлекательно он выглядит со своими пухлыми розовыми губами и красивыми волосами, щекочущими лоб.Вам захотелось провести по ним руками и.. — вытащи свою голову из задницы. Ты моргаешь,—Что? —Ты действительно рассеяна сегодня.Когда я говорил с Нанами обо всем, что он сказал, мне пришлось вытащить голову из задницы. Сейчас было не время пускать на него слюни, когда вокруг так много людей. Сатору кладет ладонь на обнаженную кожу твоей руки, мягко сжимая плоть, прежде чем провести по ней большим пальцем маленькими кругами: —В любом случае, я знаю, что это слишком много, чтобы переварить за один раз, но я действительно просто предлагаю здесь.Ты… хочешь попробовать быть со мной? Ты некоторое время смотришь на него, но понимаешь, что тепло его руки отвлекает тебя.Твоя собственная рука тянется, чтобы убрать его руку со своей, но он ловит ее и крепко прижимает к своей щеке.Сатору наклоняется навстречу твоему прикосновению и нерешительно поворачивает голову, чтобы поцеловать твою ладонь.Он не упускает из виду, как учащается твой пульс, когда он начинает целовать твое запястье. —Ты делаешь хорошее предложение, но, думаю, я хочу кое-что добавить,—ты наклоняешься к нему, чтобы снова почувствовать его тепло, теперь так близко, что твои губы касаются другой его щеки.Вы слышите, как его дыхание учащается, но он приходит в себя с легким смешком. —Серьезно сейчас?—вы можете услышать улыбку в его голосе. Ты что-то напеваешь в ответ, твоя рука скользит вниз от его щеки к подбородку, переводя взгляд голубых глаз на твой: —Ты хочешь убраться отсюда, Тору? И именно здесь, в этой крошечной кабинке, прижимая кончики пальцев к его гладкой коже, ты решаешь совершить прыжок. Потому что, если Годжо Сатору хотел, чтобы его первый раз был особенным — чтобы из всех людей он был с тобой, — то, черт возьми, так и должно было быть.

***

Сатору в панике.Вы можете видеть это по тому, как он теребит содержимое сумки, внимательно читая этикетки, чтобы убедиться, что он взял нужные предметы.Ты сидишь на его кровати крест-накрест перед ним и всем, что он разбросал по одеялу.Презервативы, смазка, бутылки с водой, пакет конфет. Все, что вам понадобится для того, что должно было произойти дальше. Он уже провел пятнадцать минут, разговаривая с тобой по телефону в магазине, спрашивая, какие презервативы ты предпочитаешь и какая смазка лучше другой.Внимательная, хотя иногда и раздражающая личность, к которой ты уже привыкла. Ты пытаешься игнорировать дрожь в его руке и то, как тяжело он сглатывает, прежде чем заговорить:— Итак, хм.Я не использовал водную основу, как ты сказала, но она есть у меня в ванной, если ты передумаешь. Ты улыбаешься ему: —Тору, это прекрасно.На самом деле идеально. —Ты уверена? Я не хочу причинять тебе боль. —Ты этого не сделаешь.Здесь не я девственница, а ты. —До сих пор. —Сатору,—ты кладешь свои руки на его, проводя успокаивающими круговыми движениями по его коже,—пожалуйста, мне нужно, чтобы ты расслабился.Я скажу тебе, если что-то покажется тебе неправильным, не напрягайся. Он кивает, прежде чем издать небольшой смешок над собой:—Я не знаю, почему я так нервничаю. Ты кладешь вещи обратно в сумку, оставляя презервативы и смазку на прикроватном столике: —Тогда давай попробуем тебя расслабить, хорошо? Ты тянешь его за руку, чтобы он подался вперед. Сатору следует за тобой, пока ты указываешь ему прислониться к изголовью кровати, а ты терпеливо садишься между его бедер: —Хорошо, значит, мы должны обозначить некоторые границы, прежде чем начнем, да? Сатору кивает и слегка наклоняет голову в сторону, вы не можете не вспомнить кота, с которым вы только что познакомились, который сейчас отдыхает в гостиной. По-видимому, он назвал его пакетиком конфет.Он понятия не имеет, откуда он взялся. —Во-первых, я хочу, чтобы ты знал, что мы можем остановиться, когда ты захочешь .. —поверь мне, я не буду этого делать,—перебивает он. —Если ты все же это сделаешь. Мы воспользуемся системой светофоров. Красный для остановки, желтый для замедления, зеленый для продолжения движения,понял? Годжо кивает, не осознавая, что сжимает простыни руками: —Да, я понял. Не могла бы ты ... не называть меня папочкой или как-нибудь в этом роде? по крайней мере, пока.Мне бы больше понравилось, если бы ты называла меня приятными вещами или моим именем. —Смело с твоей стороны предполагать, что это будет настолько хорошо. —Я стремлюсь понравиться. —Я уверена, что так и будет.Но, приятные вещи?—ты поддразниваешь с легкой ухмылкой: —например, что? Он ерзает под тобой, и ты видишь, как на его щеках появляется румянец:— Знаешь, как малыш или то имя, которым ты меня называешь – Тору.Что-то в этом роде. Ты киваешь: —Хорошо, я могу это сделать.Что касается меня, э-э, ни в коем случае не наклоняй мою голову, хорошо? меня это немного пугает. Он бросает на тебя потрясенный взгляд, и ты понимаешь, что смысл того, что ты сказал, просто поразил его: —что?—ты неловко чешешь затылок: —Я собираюсь, по крайней мере, попытаться сделать так, чтобы тебе было хорошо. Сатору улыбается тебе, и его хватка на простынях ослабевает: —Я не жалуюсь, просто удивлен.Наверное. Ты закатываешь глаза:—Просто откинься назад,идиот Зная, что разговор подошел к концу, ты двигаешься, чтобы оседлать бедра Сатору. Ощущается тепло, когда он автоматически кладет на тебя руки, идеально прилегающие к твоим бедрам: —это приятно,—хвалишь ты. Ему не удается скрыть то, как он прихорашивается под тобой.Ты записываешь это на потом. Ты наклоняешься ближе, ваше дыхание смешивается, а груди почти соприкасаются. Сатору прерывисто вздыхает, и ты нежно обхватываешь его щеки: —Могу я поцеловать тебя, Тору?—он одаривает тебя едва заметной улыбкой, но кивает, все еще немного напряженный. Сначала ты целуешь его в щеку, а затем в уголок рта: —Расслабься, милый ... прикоснись ко мне,—и он делает это, его руки нежно скользят по твоему позвоночнику и опускаются к впадине спины.затем ты целуешь его, мягкие поцелуи, которые вскоре становятся глубже, когда ваши губы соединяются. Он хорошо целуется, почти слишком хорошо, из-за того, что ты забываешь, что делаешь. Его язык горячий и опытный, переплетающийся с твоим собственным. Его зубы покусывают твою нижнюю губу, со стоном втягивая плоть в рот. Даже не осознавая этого, ты начала двигаться против его медленно растущей выпуклости, задыхаясь, когда почувствовала знакомое пульсирующее, ноющее возбуждение между бедер. Сатору опускает руки ниже, чтобы обхватить твою задницу, зависая, прежде чем добраться до ее выпуклости: —Давай,—говоришь ты, - я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Крепко сжимая руки, Сатору прижимает тебя ближе и прижимает твой торс к своему. Именно в этот момент ты впервые слышишь, как он стонет.Это низкий звук с придыханием, но теперь вы хотите извлечь из него еще стоны.Ты хочешь услышать глубокие звуки из его груди, о которых ты фантазировала бы ночами, когда была одна, – трахая себя силиконовой игрушкой, которую держала под кроватью.Ты отстраняешься от него, и Сатору выглядит ошеломленным. —Я хочу прикоснуться к тебе ртом,—тяжело дышишь ты.—Можно? Ему требуется мгновение, чтобы понять, о чем ты спрашиваешь, а затем он кивает и смотрит вниз на свои штаны. Ты поднимаешься с его ног и хватаешься за его спортивные штаны: —Просто чтобы ты знала,—начинает он, когда ты стаскиваешь с него штаны,—Я на самом деле довольно большой, так что просто будь осторожна, чтобы не пораниться,—он задыхается от ощущения, когда ты гладишь его поверх боксеров.Дрожь, пробегающая по его позвоночнику, когда ты начинаешь ласкать его яйца. —Черт возьми, это точно по-другому, когда это делает кто-то другой,—ты не можешь удержаться от смеха, и он закатывает на тебя глаза.—Прекрати издеваться надо мной, я сейчас в очень уязвимом состоянии! Твои пальцы касаются его пояса и начинают тянуть вниз.Даже несмотря на то, что он уже согласился, ты все равно смотришь на него в поисках одобрения.Когда он медленно кивает, ты, наконец, вытаскиваешь его член из-под боксеров и задерживаешь дыхание. Ты бы не доставила ему такого удовольствия ... но, черт, он был симпатичным.Он был не очень толстым, но длинным.Мягкая бледная кожа, пока не доходила до густо покрасневшего кончика.У него был небольшой изгиб, и он вздрагивал каждый раз, когда на него попадал холодный воздух. Сатору наблюдает, как ты рассматриваешь его, и чувствует, как что-то шевелится у него в груди. Ему понравилось, как ты таращилась на него, твой рот был всего в дюйме от него и дразняще обдавал теплым дыханием его и без того чувствительную длину. Ты изучаешь его внимательнее, желая увидеть, как он еще немного поерзает.И когда ты, наконец, наклоняешься, это для того, чтобы прижаться языком к нижней стороне его члена и двигать им вверх, пока не достигнешь кончика. Сатору издает сдавленный стон, изо всех сил стараясь не прижиматься к тебе бедрами.Ты берешь его в рот и держишь рукой за бедро, немедленно опускаясь ниже, пока он не касается задней части твоего горла, а его подстриженные волосы на лобке не щекочут твой нос: —Б - блять!—он стонет, его рука сжимает твое плечо: —Детка, черт, притормози, или я кончу еще до того, как мы начнем. Ты медленно подтягиваешься, обводя языком его кончик, когда он издает еще один приятный звук. Затем ты решаешь, что хочешь услышать это снова, и протягиваешь руку, чтобы сжать его основание. Его хватка на твоем плече усиливается, когда ты двигаешься быстрее, поворачивая к нему голову, пока у тебя во рту собирается слюна: —Ты можешь это принять,—говоришь ты с полным членом ртом, на мгновение приподнимаясь, чтобы заговорить.—Просто наслаждайся этим, Тору. И наслаждайся тем, что он делает, ослабляя хватку на твоем плече, чтобы он мог погладить твои волосы.Он следит за тем, чтобы не тянуть и не запутывать в них пальцы из страха причинить тебе боль, просто нежно ощущает твои красивые пряди у себя на ладони. —Черт возьми, ты идеальна,—хвалит он: —Я знал, что ты будешь идеальной.—Когда ты начинаешь тереться бедрами о кровать, ему трудно не заметить. —Ты знаешь, я быстро учусь. Т-ты можешь научить меня, что делать. Как – ах – заставить тебя чувствовать себя хорошо. Ты хочешь этого? Ты отвечаешь, сжимая его яйца, и сатору подпрыгивает, его член ударяется о заднюю стенку твоего горла и вызывает у тебя рвотный позыв. Он кладет руку тебе на затылок и потирает кожу в знак извинения. Ты поднимаешь голову и улыбаешься ему. —Ты хорош на вкус,—бормочешь ты, твои губы скользкие от слюны и преякулята.Сатору думает, что он может умереть от этого зрелища. Ты дергаешь его за рубашку, и Сатору быстро стаскивает ее одной рукой, чтобы бросить на пол.Он всегда был худым, но только сейчас вы видите его подтянутые мышцы, твердые контуры живота и груди. Следуя его примеру, ты тянешься, чтобы стянуть с себя одежду, но Сатору накрывает твои руки своими: —подожди,—он отодвигает их и хватает за подол твоей любимой толстовки,—я всегда хотел снять это с тебя,можно? Ты улыбаешься и слегка наклоняешь голову: —всегда, да Он игриво толкает тебя в плечо: —заткнись, черт возьми. ложись на спину. Ты следуешь указаниям, плотно прижимаясь спиной к большой кровати, пока он стягивает с твоей головы толстовку. На тебе под ней ничего нет, и он смотрит на твою грудь с чувством, которое можно описать только как благоговейный трепет. Ты поднимаешь руки, чтобы прикрыться, но Сатору быстрее. Его руки отводят твои по бокам, и он устраивается у тебя между ног: —Не двигайся,—он требует, и ты делаешь, как он сказал. Он обдуманно снимает с тебя остальную одежду, не забывая сначала потереть руки друг о друга, чтобы они не казались ледяными на твоей коже, покрывая поцелуями твои бедра, когда устраивается между твоих ног.Ты наполовину готова зажать их, когда он становится невыносимо близко к тому месту, где ты хочешь его больше всего: —такая влажная,—бормочет он, удивленно глядя на тебя,—я даже не прикоснулся к тебе. Ты чувствуешь, как жар поднимается к твоей шее и лицу, надеясь, что темнота скрыла смущение на твоем лице: —Не было необходимости. Изо всех сил пытаясь (и безуспешно) скрыть, как он доволен собой, Сатору тянется к прикроватному столику и намазывает немного смазки на пальцы. Он смотрит на тебя в поисках руководства. —Потри их друг о друга, немного разогрей,—кивает он, и вы видите, как жидкость просачивается между его длинными пальцами. Ты показываешь ему своими собственными пальцами, как прикасаться к тебе: —Сначала используй указательный палец, а затем медленно входи в меня, хорошо? Не торопись, но не бойся сказать мне, если потеряешься. Сатору внимательно слушает, на этот раз не шутя, когда его указательный палец с легкостью входит в твою уже истекающую дырочку.Ты обязательно расслабляешься еще больше и киваешь, когда он начинает нежно вводить его в тебя: —Хорошая работа, детка, у тебя все так хорошо получается. Его пальцы такие длинные, что ты начинаешь чувствовать капельки пота на своем лбу, ты хочешь, чтобы он коснулся самой чувствительной части тебя, чтобы ты дрожала и плакала на его члене, но ты знала, что еще не время. Терпение было ключевым фактором. Он обязательно спрашивает тебя, все ли с тобой в порядке, когда добавляет еще пальцев, твое нежное поощрение превращается в мольбу.Когда он наклоняется, чтобы нежно стимулировать твой клитор языком, ты издаешь всхлип: —Я хорошо справляюсь?—спрашивает он приглушенно, пока его рот посасывает и лижет твой чувствительный клитор. Ты хнычешь, ритм его пальцев ускоряется после того, как он, кажется, часами подготавливал тебя: —Черт, у тебя так хорошо получается. Продолжай, Тору. Присутствие его рта на тебе почти ошеломляет.Ты удивлена, что у него так хорошо получалось, несмотря на то, что у него было только порно для справки.Ты знаешь, что он дотошен, но трудно удержаться от того, чтобы оттолкнуть его и взять то, что ты хочешь. Сатору чувствует, как ты сжимаешься вокруг него.Твои стоны заставляют его член подергиваться на простынях. Ты нужна ему, он жаждет тебя: —Детка,—он наклоняется так, что ты оказываешься лицом к лицу,—я хочу быть внутри тебя сейчас.Это нормально? Ты так быстро киваешь головой, что он смеется над тобой: —Кое-кто нетерпелив. —Заткнись и просто сделай это уже,—ты надуваешься, но он целует тебя. Частично потому, что хочет снова попробовать тебя на вкус, а также чтобы отвлечь тебя от ощущения, как его пальцы выходят из тебя. —Могу я попросить тебя кое о чем?—бормочет он, нежно прикусывая твою нижнюю губу и втягивая ее в свой рот. —Хм,—бормочешь ты ему в губы,—что? —Я хочу, чтобы ты оседлала меня,—говорит он, целуя то место, где соприкасаются твое плечо и шея. Его поцелуи становятся грубее, наверняка оставляя следы на твоей коже.—Я хочу смотреть, как ты прыгаешь на мне, хочу видеть, как ты устраиваешь беспорядок, пока я погружен в тебя.Ты можешь сказать "нет", но, думаю, я слишком часто ловил себя на этой мысли, чтобы не спросить. Ты чувствуешь, как твое сердце подпрыгивает к животу: —Ты… думал обо мне? —Я все еще думаю о тебе. Я знаю, что ты тоже думаешь обо мне. Ты решаешь не вступать в бой, игнорируя внезапное желание в чем-то ему признаться: —Тогда ложись на спину,—говоришь ты, толкая его в ребра, чтобы он перекатился на бок.Он выглядит таким милым в таком виде, губы у него красные и припухлые.Ты встаешь над ним, и сатору проводит руками по твоему животу. —Обними меня на секунду,—говоришь ты, хватая коробку с презервативами, как только он крепко обнимает тебя.Ты разрываешь упаковку и опускаешь ее на его чрезвычайно твердую длину.Он вздрагивает, когда твоя рука сжимает его, когда она опускается, но как только кажется, что она надежно закреплена, ты берешь еще немного смазки и выдавливаешь на него. Ты располагаешься сверху и выравниваешь его кончик со своей дырочкой. На мгновение ты видишь беспокойство в его глазах, но оно быстро превращается в решимость: —Какой цвет, Тору?—спрашиваешь ты, твоя рука движется, чтобы убрать немного волос с его лица. —зеленый. Определенно, чертовски зеленый. Ты чувствуешь, как его хватка на твоих бедрах усиливается, и ты опускаешься на его длину. Он напрягается, как только чувствует, как ты впервые сжимаешь его, но когда ты медленно опускаешься, его хватка на тебе усиливается, и он забывает, как дышать: —Ч-черт возьми, почему ты такая напряженная? Ты кладешь руки ему на грудь, переводя дыхание, и осознаешь, как благодарна за предыдущую подготовку, когда дрожишь от ощущения, как он подергивается внутри тебя: —М - можно мне двигаться,—ты хнычешь, чувствуя, как его хватка немного ослабевает. Сатору кивает головой, и ты чувствуешь, как он помогает тебе приподняться, а затем снова опускается, всасывая его от кончика и обратно к основанию.Он издает гортанный стон, который, как ты чувствуешь, отдается гулом в его груди. он смотрит на тебя с выражением, которого ты никогда раньше не видела. —Быстрее,—выдыхает он,—трахай меня быстрее. —С-Сатору!—стонешь ты, зарываясь лицом в его шею и прижимаясь к нему бедрами. —Обними меня.Я хочу кое-что попробовать,—твои руки обвиваются вокруг его шеи, и он упирается ногами в матрас. Прежде чем ты успеваешь осознать изменение, он начинает вонзаться в тебя в зверском темпе, воздух из твоих легких покидает тебя с каждым толчком. Это не идеально, и ему требуется время, чтобы войти в четкий ритм, но как только ему это удается, ты чувствуешь, что теряешь контроль. Твой рот приоткрывается, когда ты тяжело дышишь, прижимаясь к его коже — тонкий слой пота склеивает ваши тела. ты чувствуешь знакомое давление между ног и изо всех сил пытаешься предупредить его: —Детка, я.. —Ты так крепко меня сжимаешь. ты собираешься, о черт!—Ты не можешь удержаться от того, чтобы не кончить на него, твое освобождение изливается из тебя и стекает на его член, пока он продолжает трахать твою узкую дырочку.Смесь спермы и смазки липкая и спутывает волосы у его аккуратно подстриженного основания. Толчки Сатору становятся небрежными и торопливыми, его хватка на тебе не дает тебе отстраниться. Но у тебя нет намерения убегать от него. —С - слишком у - узко. Я собираюсь кончить! Сатору кончает прямо в презерватив, его бедра подрагивают с каждым мощным толчком. Его темп замедляется, когда ты скулишь у него на груди. Твое затраханное тело едва замечает горячее, липкое месиво между вами двумя: —Извини, кажется, я тебя поцарапала,—шепчешь ты, проводя пальцем по красной линии на его плече. —Все в порядке… просто полежи здесь со мной секунду,—ты слабо киваешь головой, прижимаясь лицом к его шее. Ты решаешь поговорить обо всем утром, но это не мешает ему вытереть тебя теплой тряпкой и дать тебе одну из своих рубашек на ночь. Он также заставляет тебя выпить несколько глотков воды.Часть воды выплескивается из уголков твоего рта, и он заставляет тебя смеяться, когда высовывает язык, чтобы слизнуть ее.Он внимательный и нежный, намного превосходит то, что вы могли себе представить, с его обычно глупым характером. Так будет до тех пор, пока вы не проснетесь на следующее утро и не увидите, что на вашем телефоне загорается несколько сообщений. [8:00] тору: ‿︵‿︵‿︵‿ヽ(°□° )ノ я тонул в твоей киске прошлой ночью, лол [8:10 утра] тору:пожалуйста, помоги с завтраком, у меня подгорели блинчики. Давайте просто скажем, что вы цените эту попытку. В течение следующих нескольких дней вы еще немного поговорите о состоянии ваших отношений. Если бы вы хотели открыто рассказать об этом онлайн или если бы вы хотели, чтобы все прошло само по себе. В конце концов, установив более чем несколько основных правил, вы оба соглашаетесь быть сдержанными. Вы бы позволили всем остальным разобраться в этом в свое время. Однако это не останавливает присутствие сатору в социальных сетях, мужчина публикует фотографию нового кошачьего пополнения в своей семье. Он легко возвращает свои двести подписчиков благодаря ‘эксплуатации своего нового ребенка’, как вы выразились. Будущее выглядело многообещающим, но все еще оставались вещи, над которыми вам обоим нужно было поработать, чтобы наладить ваши отношения. Нелегко было ориентироваться в жизни любовников, а не друзей, но если бы кто-нибудь спросил тебя – это стоило затраченных усилий.