Ты дикий, ебать

Шуга снова выбирается на свою вечернюю прогулку, чтобы посмотреть на закат. Это уже стало чем-то привычным за короткий промежуток, и ему не хватало этого, пока он восстанавливался после наказания. Юнги теряется между домов; для других, для времени. Вокруг стены и песок, забирающийся в старые кеды. Хосок. Хосок в его мыслях. Он не может отказать себе в том, чтобы вернуться в них на несколько дней назад, когда провел рукой по сильному бедру, а затем нырнул вглубь и погрузил в него пальцы, заставляя его держаться за плечи, с покрасневшими щеками и дрожащими ресницами. Внутри горячо, мокро, потрясающе... Шуга хочет его съесть, вылизать всю дырку, все тело, наслаждаясь, покусывая смуглую кожу. И он это делает. И не может стереть наглую ухмылочку с губ весь чертов день, потому что «кто король, кто босс?»*, потому что Хосок исстонался под ним так, что кончил без рук, от одного умелого шугиного языка. Его губы, сложенные в трубочку, его громкий смех, его приоткрытый рот, когда он так идеально принимает его, изгибая шею так, что почти укладывает голову Мину на плечо, пока он берет его сзади… Он знает, что они оба могут все, потому что уже выдержали так много. Отсутствие веры фанатов, аварию и повреждения в плече, депрессию, тренировки до изнеможения, разочарование, слезы… И добились гораздо большего. Грэмми, MAMA, любовь арми, каждодневная поддержка, их с мемберами отношения, ближе, чем семейные… И теперь у Юнги, возможно, есть Хосок в новом качестве. Он за эти дни узнал столько новых звуков, которые он может издавать, хотя не думал, что это возможно, видел его разные места в таких ракурсах, что тоже кажется странным, учитывая, какие только RUN’ы они не снимали и какие связки не танцевали. Но он внутри него, и Хо хрипит. Юнги целует невесомо его искусанное плечо, как будто пытаясь залечить, пока рука ползет к горлу Хоби и сжимает его. И Мин почти уверен, что все существо Хосока в этот момент называет его «любимый». Это видно через то, как дрожат его ресницы и заламываются брови, через то, как покорно его тело, хотя он любит держать все под контролем. И не смотря на то, что Шуга знает, что не услышит такого слова из уст Хосока в свою сторону, ему крышу сносит, что его друг, в которого он влюблен десятилетие, открывает свою душу ему. «Я верю тебе. Я верю тебе. Я верю тебе». Юнги отпускает все, принимая Хоби с его играми в ориентацию и отношения. Он действительно верит, что, что бы он не почувствовал в итоге, он любит его как человека в любом случае. А Мин любит его, поэтому дает ему шанс, не смотря на то, что ему страшно так, как не было страшно ни разу за все время, начиная с момента, когда он шагнул на вокзал Сеула, сойдя с поезда из Тэгу. А Хосок кричит так громко, что Шугу мажет, и он теряет кусочек своей души с каждым новым толчком бедер, видя, как его любовь горит в его руках. Он сжимает его член, и Чона сотрясает так крупно, что Юнги умирает. В который раз он умирает с ним. И он понимает, что не терял частички души, а реанимировал. Его больные части превращались в исцеленные. Когда он целует сладкую кожу, голос Хосока лечит его душу, постепенно собирает все, что разбито и склеивает, лечит все, что болит. Его стоны льются ему прямо в голову, прямо в череп. Хоби из витамина стал противоядием, веточкой эвкалипта, самой эффективной микстурой, исцеляющей все, чего касается.