Ты дикий, ебать

Он ебет его, уложив на поясницу на свой «трон» и широко разведя его ноги. А Хоби задыхается от любви. Он обнимает его за спину, закрывает глаза, дрожа от движения члена по простате. - Юнги-я! - Не сдерживаясь, громко зовет он, раскрываясь перед ним, обнажая свою слабость к нему. И того пробирает. - Сука... Хосок! Мин не знает, как выдержать это все. Хоби ему голову срывает нахрен. Как самка богомола - откусывает каждый раз. Он не знает, ей Богу, не знает, как выдержать его выражение лица. Он не забудет его, даже под страхом смерти не сможет. Жесть, сука, это слишком. Сведенные брови Хосока, его низкий голос, вибрациями расходящийся по стенам, выжигаются в мозгу Мина. Чон не стонет даже, скулит, и эти звуки оглушают Шугу. Он не знает, как вместить это все в свое заходящееся сердце, как прожить огромное количество чувств, которые хлещут тут, в комнате, как волны, бьют его по щекам, топят, заставляют захлебываться. - Сука, сука... Он зажмуривается так, что веки жжет, вбивается в него на немыслимой для себя скорости. Хочет его так, что комната начинает плыть. - Юнги! - Заполняет пространство голос Хоби, его хныканье перемешивается со влажными звуками шлепков. Мин целует его губы снова, приоткрывая их своим языком, пробираясь внутрь, занимая его рот. А Хосок принимает его и разводит ноги еще шире, отдаваясь ему полностью. Шуге так хорошо, и так бывает только с ним. Он целует его везде, куда может дотянуться. Он дуреет с него. Он разбивается из-за него. Сиренью цветут, потихоньку проявляются засосы, нарисованные Шугой на идеальных ключицах, знаменующие триумф близости, которую позволило сердце Юнги. Мину тяжело впускать людей в свою душу, но из-за Хоби стены в ней пошли трещинами и рассыпались еще в самую первую их встречу. Хосока он подпускает так близко, как никого и никогда. Его любовь цветет в шуговском сердце. - Люблю тебя... - Не выдерживает Шуга. И Чон целует его, влажно, почти с отчаянием, хочет быть еще ближе. И дрожит, льется ему и себе на живот. - Юнги-я... - еле слышно вылетает из его блядского рта с истерзанными губами, пока его прекрасное тело так сладко дрожит… И старший кончает следом, зажмуриваясь, продолжая видеть его лицо и чувствовать эту дрожь. Эта картинка теперь клеймом осталась на его душе. Но он решает быть. Быть в этом хаосе из счастья и боли, названном жизнью. Вместе с Хо. Он открывает глаза и секундой позже это делает Хосок. Тяжело дыша, он натыкается на взгляд Мина. Шуга приближает свое лицо к младшему, который, кажется, несколько ахуевает с этого действия и касается его лба своим. Ждет пару секунд, а потом признается еще раз, обнажая свою душу полностью, сжигая все мосты за собой, не смотря на ощущение, что внутри все леденеет от страха показать кому-то, что внутри. - Я тебя люблю. Я люблю тебя, блять, так сильно... Его голос спотыкается, и внутри Хоби что-то рушится. *** Примерно полчаса спустя они снова одеты, но все же его лучший друг на коленях у него, с этим выражением лица. Мин не удерживается и позволяет себе оставить несколько быстрых поцелуев на его горячей шее и острых ключицах. Юнги боится. Стон Хоби звучит откуда-то из нутра, перекатывается в мозгу Шуги, оглушает его. Он хочет расцеловать его. И он позволяет себе это. Целовать кожу своего соулмейта, ощущая, как он тает в его руках, словно восковая свеча. Мин целует плечо, на котором остались шрамы от когтей. Хосок ласково улыбается, убирая пряди черных, как крыло ворона, волос и останавливается. Они оба замирают. Руки Джей Хоупа на плечах Шуги, он быстро дышит. Они рассматривают выражение в глазах напротив, общаясь без слов, ища, изучая друг друга. - Хоба... Юнги тяжело говорить о некоторых вещах вслух. Потому что сам не видит особого смысла во многих из них, потому что его отец его никогда не слушал, потому что до стука зубов страшно почувствовать отвержение от самого любимого человека. Мин боится оказаться не нужен, со всеми своими загонами, недовольствами, угрюмыми взглядами. Но Чона никогда и ни за что не напугает Шуга. - Да, хен. - Я всю жизнь чувствовал недоверие к людям из-за моих отношений в семье. - Я знаю, хен. - Я всегда так хотел близости... Чего-то настоящего... Но часто... чувствовал лишь бессилие. Я начал думать, что не выиграю у своего одиночества. Юнги хрипит. Он ползет ладонью по его спине, вверх, почти ласково. И отчего-то вспоминает, как поддерживал его, больше всех, говоря комплименты при каждом удобном случае, рекламируя его микстейпы, отмечая мастерство. Шуга всегда заслуживал шутливые надписи от редакторов RUN’ов вроде тех, когда они называли Хосока его биасом. И он не возражал, потому что это не было неправдой. Раньше он не видел смысла выражать чувства иначе. Но сейчас ему хотелось сделать что-то гораздо более особенное... Что-то более... личное, показывающее его бесконечную привязанность к Хоби, его желание открыться ему, то, насколько он дорог ему. Не только как мембер их группы, а как особенный человек... Юнги хочет показать это. Показать, что он чувствует. И он вдруг ощущает, как из его сердца льются строчки. Это - его самый привычный способ говорить о том, что на душе. И ему хочется сказать так много. Поэтому Юнги тихо начинает читать: - Под моими глазами живут волки. Они кровожадны и яростны. Я бы хотел, чтобы они не навредили тебе. Но я знаю, что не раз тебя раню. Прошу помни в этот момент, что я люблю тебя. Ты - утро, после долгой-долгой ночи. В которой мою душу бесконечно раздирают сомнения и поглощает бессилие. Он боится. Он так боится за Хоби. Он так хочет его защитить. Он не хочет его потерять. Он знает, что Чон гораздо сильнее его. Но он растерян. Он не уверен, что доживет до конца суток каждый день, который просыпается, не знает, насколько длинна его жизнь. Поэтому так отчаянно хочет защитить всех в этом городе, но по-особенному - Хосока... Он самое дорогое для него существо. Он вдруг понимает, что чувствовали Чимин и Чонгук друг к другу. Вот что значили их взгляды, вот что в их глазах было всегда, но что Шуга смог расшифровать только сейчас. Желание защищать друг друга. Он боится навредить ему и сам: своей неуступчивостью, своей резкостью, своим желанием отстраниться и неготовностью в этот момент открываться. Ворчливый Мин Юнги, ревнивый до личного пространства, не просто не против - жаждет провести жизнь (ну, или сколько ее там осталось) с Хосоком. С вот этими вот его доебами ебейшими из-за дурацкой немытой кружки, оставившей подтеки на столе (или что он сейчас придумает, когда нет ни кружек ни подставок под них). Плохого в людях - завались, во всех. Вопрос только в том, стоит ли остальное того. Готов ли ты что-то принимать - не вопрос терпения. Это вопрос любви. И нежный рэпер Мин Юнги любит. Безумно любит Хосока. Так, что ради него готов раскрывать свои мысли, идти на контакт, когда неудобно, терпеть и ждать, когда у них не сходятся настроения, готов отдать ради него все, что за душой, готов дотянуться до неба. Быть уязвимым. Выбирая его. Мин умеет смотреть в глаза своему страху. Волевой бунтарь победил даже депрессию. К чужому запаху, к тому, что у них будут не сходиться сексуальные желания или другие желания, режимы сна, настроения - ко всему готов. И Хосок... кажется, отвечает на это. Это - до дрожи, это сердце колет. Ему ничего от Шуги не надо. Кроме самого Шуги. Кроме его дрожащих ресниц, сонного посапывания и сахарной улыбки. С ним можно быть собой, не только через какую-то общую деятельность, но и в других гранях тоже: сгорая в оргазме и оставляя синяки от засосов друг на друге. Не растворяться, а быть. Всегда быть. Они - два целых, которые образуют что-то новое, третье. Как химические элементы. Они - огонь и сера, соединяющиеся в магму. И Шуга хочет открывать душу, честно, чтобы Чон мог находить там что-то необходимое и творить. И наоборот. У Хоби почти не бьется сердце. Замедляет свой бег и почти бесшумно качает кровь по бедному хосокову телу. Он умер. Юнги старается ради него. Он не может не видеть, как он боится. Но выбирает его. Этого достаточно, чтобы Хосок сам выбирал его до конца жизни. Он чувствует себя таким... стоящим... таким... ценным... И это заставляет его захлебываться от соленых слез. Шуга смотрит ему в лицо. Хосок аккуратно отступает. И медленно делает взмах рукой. Он танцует. В пустой комнате со скрипучими облезшими деревянными полами. Без музыки. Для Юнги. Он вытанцовывает свою боль, пока она струится из его закрытых глаз. И словно в тишине слышно мольбу «Не оставляй!». Не бросай, как ненужную игрушку... Будь со мной, сломанным. Люби меня уродливым. Джей Хоуп плачет, потому что сам не так давно принял себя. И так мало за жизнь видел того, что получает сейчас от Мина. Когда он заканчивает, они стоят друг перед другом, дышат, обнаженные. Не телом. Душой. И, кажется, сбитые стрелки компаса Юнги начинают работать, указывая на Хосока. И на вопрос «здесь кто-нибудь есть?» впервые отвечает голос. Знакомый, родной. Его. А Чон слышит из-за сотен высоких, темных, закрывающих небо, деревьев, наконец, ответ на свое «ау». Глаза Юнги тоже мокрые. Он протягивает руку, которую Хоби берет, и они прижимаются друг к другу, как котята. А уже после Мин вжимает его спиной в стенку, приподняв одну его ногу, заведя себе за бедро, проводя кончиками своих грубых пальцев по икре, а Хосок стонет от каждого его движения. Шуга проводит широко языком по шее, опаляет кожу горячим дыханием, и Хоби успевает подумать, что он узнает так много нового, что в его хене было всегда, но он это никому не открывал. И, честно говоря, он превосходит все его ожидания. Чон не может представить никого, кто привлекал бы его сильнее, чем Мин с котячьей улыбкой и жесткими взмокшими у висков волосами. Его друг Мин Юнги. Хоби обнимает его. Они снова смотрят в глаза напротив. Оба переполненные чувствами друг к другу. - Сделай свою студию здесь. - Внезапно предлагает старший. - Мы всё отремонтим. Я не хочу упускать время. - И накрывает рот Хосока поцелуем, не дав ему ответить. Чон стонет в его губы, одновременно ощущая волны тепла от того, что чувствует Мина в себе. - Слушаюсь, мой... император... - Еле ворочает языком Хоби, не открывая глаз. Он знает, что Юнги не нравится это обращение, но сейчас оно само просится, как признание в том, что он правитель его сердца. И Шуга, как и всегда, понимает его. Хосок слышит, как он дышит, и осознает, что находит его звуки и тепло одними из самых умопомрачительных вещей, которые ему довелось ощущать в своей жизни... И Хоби любим Шугой безмерно. Юнги отстраняется не на много, чтобы заглянуть в его лицо. Его щеки мокрые он слез - он не может сдержать их снова. Все еще прижимая свою любовь к стене, он вытирает влагу и чувствует ладони Чона на своей шее. Младший нежно заглядывает ему в лицо, и Мина прорывает снова. Он всю жизнь чувствовал бессилие от отсутствия настоящих отношений. Он хотел их. И он не может поверить, что десятки лет спустя, наконец, имеет на них шанс.