Производительность

За окном уже светло, лучи солнца, выглянувшего светили в окно, проходя сквозь шторы. Антон открыл глаза, осматривая комнату. — Почему так светло?— возмутился Антон и посмотрел на часы. Показывало полдень. Петров недоумевал, почему его будильник не разбудил и даже мама, что уходила примерно в это же время. Понимав, что уже прогулял школу, он приподнялся на локти и осмотрел всю комнату целиком. Кати не было. Молча он спускался по лестнице, тревога терзала его. Проходя на кухню Антон увидел смеющуюся маму, Оля с приподнятыми губами, а сама она тихо сопела на отцовких руках, пока тот гладил ее по белой голове, болтая с мамой. Словно мечта его исполнилась, вся семья была в сборе, а самое главное радостной, от Оли в прямом смысле исходили лучи, греющие его. Он тут же ринулся обнимать отца и мать, расцеловывать и лыбиться от радости. Однако чутье, что что-то неладное его настигло и в эту же минуту лица родителей искозились в жуткие гримасы, а Оля истерически плакала. На улице стемнело и пошла страшная метель, сдувающая деревья, комьями лежащий снег; окно, что было открыто уже вовсю вертелось в разные стороны, а его стекла разбились от такого. Вмиг тела родителей разорвало, как фонтан он заполнил всю комнату в крови, органы вываливались, а конечности выворачивались в разные стороны, мучительные крики и плач были единственными звуками; из окон и дверей начали выходить голодные звери, все истерзанные и раненые, твердя считалочку раз за разом и приближаясь к Антону. Парень в ужасе убегал от этого кошмара, поднимаясь на второй этаж. Но сколько бы он не поднимался, лестница не кончалась, а звери мчались за ним, их рты были в крови. С каждым этажом комната становилась все страшней и была похожа на стены гаража. Считалочка Алисы не вылетала из ушей, она вечным проигрывателем повторялась и повторялась. Запыхавшийся Антон уже ослаб и бегать в норме не могу, из его рта лилась кровь и на секунду он оказался в той самой кухне, пожирая собсвенную мать. Задыхаясь и плача и он смотрел на свои кровавые, в мясе, руки; потрогав лицо оно было липким, такое ощущение в крови, он ощущал на себе эти капли. Подняв голову появилась лиса уже хотя нарыгнуть на Антона. Он вскочил. По его лбу шел холодный пот, сердце колотило, дыхание сбито, руки тряслись и в теле холодало. За окном все тот же снег, все та же тьма. Катя сопела упершись в подушку. Сон. Это сон. — Господи, когда это закончится, — с дрожью и отдышками прошептал парень. Антон посмотрел на время. На часах было шесть утра. Спать уже не было смысла. На кухне был слышен шум посуды. Поднявшись, окончательно сминая всю одежду, что валялась на полу, Антон попер на кухню, решив принять таблетки. Эти таблетки он принимал чуть ли не лет с шести. Он не знал, что они делают, зачем они, инструкция и применение на банке была закрашена черным перманентным фломастером. Сколько бы раз он не пытался стереть его, ничего не выходило, а приходящая мама все время злилась из-за этого. Отец привозил эти таблетки, хоть сейчас его нет, все равно поставки этого нечто в банке от отца были доставлены при первой возможности. Антон мог отказываться от этих таблеток, капризничая и пугаясь, что его хотят убить ими, потому Карина либо насильно, либо манипулятивно пихала их в него. Став старше Антон принял эту участь, но никому об этом не рассказывал, мало ли его посчитают сумасшедший психом, хотя сейчас Антон думал, что он и является им. Спустившись на кухне суетилась мама, она варила суп с самого утра. В одной руке у нее был половник, а в другой нож, им она нарезала овощи, параллельно кидая их в кипящую воду супа. — Дрброе утро, мам, — подкравшись произнес Антон, чем напугал Карину, которая была слишком занята готовкой. — Доборое, доброе, — перепугавшись пожелала Карина, помешивая суп. — Зачем ты вооьще готовишь суп на завтрак? — Пф, — фыркнула Карина, — не глупи, Антон, это вам с Олей на неделю, деньги я оставлю конечно, но суп чтобы съели полностью! — наказала мама, пробуя суп. Антон опечаленный налил стакан воды и из шкафчика достал таблетки. — Опять кошмары? — спросила мама помешивая суп. Антон угукнул. Молча проглотв таблетку, запив, он сел за стол. В окне все так же танцевали снежинки, ничего нового. Однако сейчас из глубинки темного леса на него пялили два светящихся белых глаза. Антон протер очки, убедившись, что это не блики от очков и не какая нибудь грязь и наподобии пытаося разглядеть жто животное. — Что ты там смотришь, Антон? — удивленно спросила Карина, подойдя ближе к сыну и смотря в окно. — Д-да нет, ничего, — отвертелся Антон, но мать по-прежнему хотела разглядеть на что смотрел парень, — я просто пытался разглядеть сколько деревьев там, интересно стало и скучно. Ну Карина цокнула. Антон осторожно повернулся к окну, пытаясь следить за тем, чтобы мамин взгляд не падвл на него, хоть и понимал, что наврядле она еще раз подойдет к нему. К тому времени животное или что-то в этом роде уже ,ушло. Антон оперся о руку и скучающе наблюдал за матерью. — Я пойду пока к себе в комнату, — оповестил Антон, уходя в свою комнату. На часах наступило семь утра. Все тридцать минут пролежал на своей кровати, сдвинув девушку. Глаза его слипались. Но как только будильник оглушительно звонить он поднялся и моментально его выключил, чтобы будильник не разбудил Катю. Однако было поздно и Катя разомкнула свои сонные глазки, которые немного слезились. — Блять, — прошипел Петров перелезая через девушку. Поза была довольно странная: одна нога Антона была на краю кровати, а вторая в середине, так же и с руками, только рука, что была с краю выключала будильник и уперлась о тумбу. Лицо Антона смотрело на Катю. — Петров! Слезь с меня! — чуть громче, чем шепотом возмутилась Катя, краснея. Антон быстро переместился на пол, его щеки и нос горели от стыда. Он уперся о кровать, продолжая сидеть на жестком полу. Катя с округлыми глазами села на кровати, упераясь о кисть руки. Одеяло съехало на нет. Футболка оголяла ее ноги, примерно до середины ляшек. Петров не глядел туда, ибо не сильно ему хотелось получить по носу за такое расмотрение деталей. — Надо будить Олю, — прошептал Антон, вставая с пола. Никакого звука не было слышно, значит мама ушла. Только из комнаты Оли доносился назойливый, противный звон будильника, что никогда не мог ее разбудить. — Я скоро правда куплю ей будильник с совой, — озлобленно пробормотал Антон, открывая дверь с проьивнвм звуком. Карандаши на полу, форма тоже, рюкзак такое ощущение летал по комнате и повис на люстре, стул, книги и все учебные пренадлежности лежат на подоконнике, окна занавешены. Антон ошарашенно встал столбом, понимая, что ему это все надо убирать. Выключив предмет раздражающего звука, Антон стал трясти Олю, та мычала и закутывалась в одеяло. — Оленька, вставай, — ласково твердил Антон. Оля потихоньку, капризничая и ворча начала просыпаться и открывать свои голубые очи. — Оля, вставай, мне еще кушать надо что-то готовить. — Ладно, сейчас, — протирая глаза и садясь на край койки твердила девчушка. Антон по-доброму улыбнулся. Оля улыбнулась в ответ и обняла брата. — Завтрак готов, — промолвила Катя, она стояла в проеме двери. Девушка немного испугала обнимавшихся брата с сестрой. Оля по-детски смотрела на Катю, ей очень нравилась ее растрепанная коса, что была с ней всю ночь. — Тоша, а что это за девочка? — спросила тихо у Антона сестренка, все так же восхищенно смотря на нее. — Это моя... Подруга, — оправдался Петров. — Как Полина? Да, Оля прекрасно знала Полину, она любила, когда та приходила к ним в гости и разрешала заплетать ей косички, хоть они были неумелые и растрепанные. Полина рассказывала Оле сказки и всякие истории, что ей в детстве рассказывал дедушка. Оля заслушивалась и иногда пугалась таких историй, но они ей не переставали нравятся. Сейчас Полина уже не так часто приходила в гости как раньше, что печалило Олю. — Ну да, как Полина. — Ну так вы кушать идете? — уже собираясь выходить из комнаты, вопросила девушка. Они все вместе пошли на кухню. В свете тусклой лампы на плите стояла трехлитровая кастрюля с супом, а в мойке замоченная кастрюля с непонятным, прилипшим содержимым. Это была манка. — Ну нет, ну опять манка, лучше бы бутерброды приготовила, — обиженно промолвил Антон, скрестив руки на груди. Он получил подзатыльник и яростный взгляд Кати. — Не знаю, что тебе так каша не нравится, особенно манная, — закатив глаза сказала девушка. — Она с комочками! — воскликнула Оля, топнув ножкой. Катя рассмеялась. — Видно ваша мама, уж простите, не умеет правильно готовить манную кашу, раз она у вас с комочками, — с небольшим хохотом подтреврдила Катя, одну руку держа у рта, а другую обхватывая талию. Оля и Антон удивились. Помимо манной каши рядом лежали бутерброды с маслом. Липкая масса отправилась в рот. Она была сладкой, таяла во рту без этих мерзких комков, а свежий хлеб с маслом заглушал немного эту сладость. Антон округлил глаза и буквально за минуту съел кашу, не давая ложке тонуть в белом липком море. — Петров! Ешь осторожно, крошки от хлеба по всему столу! — возмущенно крикнула Катя, однако в глубине души радовалась, что смогла угодить хозяевам. Оля тоже не отставала и пыталась быстрее Антона усплести содержимое, раньше она всегда побеждала в этом деле, но сейчас Антон опередил ее. — Нечестно, я должна быть первой, — кое-как выговорив произнесла Оля, запихав по обе щеки кашу и хлеб и надув губы от проигрыша. — Ну не волнйся, в следующий раз я не дам твоему братику выиграть, — хитро хихикнув уверяла Катя девчушку. Антон по-актерски удивился. — Да, Петров, тебе только в театре и выступать, а может и в цирке, — съязвила Катя, убирая тарелки и протирая стол. — А тебе в гараже, — серьезным тоном ответил Антон. Оля смотрела на эту мелкую перепалку и ела печенье, запивая чаем. — Катя вкусный чай делает, — резко промолвила Оля. — А, да, я у вас мяту нашла и чабрец, вот и решила немного добавить, а тоту вас ужасно невкусный чай, — переключившись, уже ласково сказала Катя, кинув лишь грозный взгляд на Антона, — а еще, думаю твой братик мог бы и посуду помыть. — Ой, кажется, Катюша, придется тебе ее вымыть за тебя, а то нам надо уже собираться в школу! — воскликнув и опять по-актерски удивился Антон. Катя цокнула и закатила глаза. — Где утюг у вас? — поинтересовалась девушка, гладив свою растрепанную косу. — На Олиной полке по-моему, — парень поглядел на сестру, спрашивая взглядом так ли это. Оля кивнула. — Идите зубы чистите, — она пошагала из кухни прочь. Антон пожал плечами и они отправились в ванную. Сделав утренние процедуры оставалось одно — причесать Олю. Эта была самая долгая задача, Антон даже банальных хвостиков не умел делать, а у Оли получалась размазня, поэтому с горем пополам старший как-то заплел два нижних хвостика. Прошло уже примерно минут пятнадцать, пять минут они потратили на умывание, а десять на прическу. Разойдясь по комнатам они пошли одеваться. Олинина форма уже была выглаженна, даже маленький бантик на рюшечках был в идеальном состоянии. Антон, не успел войти в свою комнату, как на него уже накричали и нажаловались. — Антон, ты не мог хотя бы свою школьную форму не класть на пол и не спать на ней! Она как из мусорки, да и когда ты ее стирал последний раз! Она вся черная! — у гладильной доски каркала Катя, ее возмущению не было предела. Антон закатил глаза. — "Прямо как мама", — подумал Антон, продолжая наблюдать за Смирновой. Теперь мысль о том, что она была похожа на маму все только подтверждалась. Она сдувала небольшую прядку, что мешкалась перед глазами, сконцентрировано и хмуро она гладила рубашку, иногда что-то ворча. Это заставило усмехнуться Антона. — Чего смеешься? — грозно трактовала Катя. — Да так, ничего, — с ухмылкой прошептал Антон. Рубашка была выглаженная, Катя отдала ее Антону и сложила гладильную доску, выключила утюг и поставила его вертикально на стол. — Можешь выйти, я переоденусь, — осведомил девушку Антон, та кивнула. — Сейчас, только поставлю на место доску для глажки, — она понесла ее в руках, однако парень остановил ее. — Я поставлю, — Антон вырвал из ее рук доску и положил ее на место у окна. Катя вышла. Рубашка и брюки выглаженны, как при параде прям. У матери уже не было столько времени гладить и убираться, потому она надеялась, что Петров и сам с этим справится. Видно, Карина ошибалась. Антон вышел из помещения. В соседней комнате слышался хохот Кати и визги Оли. Открыв дверь он увидел, как девушка оценивает работу Петрова на голове сестрицы, а сама уже готовит расческу и резинку. — Вот умора, твой брат вообще ничего не умеет из бытового дела такое ощущение, — она все так же хохотала, заплетая Оле красивые хвостики, что торчали из-под макушки головы. — Умеет все мой Тоша! — визжала Оля, топая ножкой. Катя все таки прервала смех и заметила сердитого и обиженного Антона. — Ну ладно тебе, Петров, научу я потом тебя, а то так и будешь в мятом ходить, да хвостики кривые делать! Антон закатил глаза и угукнул. Наконец одевшись они вышли на улицу. Катя их проводила и стала наблюдать за ними через окно. В заснежной дороге ноги утопали, особенно Олины маленькие ножки, поэтому Антону приходилось ее немного приподнимать за руку. Катя умехнулась. Только теперь она усмехнулась настоящим смехом. Только, когда она одна, никого нет и девушка может побыть собой. Она чуть улыбалась. Катя заметила сквозь черноту неба и грязное окно, что Антон ее видит, он видит ее улыбку и невинный взгляд. Она тут же отвернулась. "Надеюсь он не увидел" Катя осмотрела комнату. — Мда, — фыркнула Катя, бегая глазами по комнате. Кухня вся грязная и в крошках, окно грязное, посуда немыта, запах отвратителен. Что творилось в остальных комнатах она уже боялась представить. — Ладно, — вздохнула Катя, расплетая золотистые волосы, — надо приниматься за работу, — собрав волосы в пучок, девушка пошла обниматься со шваброй и прочими пренадлежностями уборки. *** — Тоша! У меня уже все ножки промокли! — чуть ли не плакала Оля, все твердя и твердя одно и тоже каждую минуту. — Эх, Оля, ну мы скоро придем уже, — пытаясь успокоить говорил Антон. — Да что мне слова твои, мы так уже минут семь идем! — Ладно, — Антон схватил рюкзак Оли и закинул себе на плечо, взяв Олю на руки, — все? Теперь все хорошо? — девчушка заулыбалась и весело кивнула, поцеловав брата в щеку. Петров засмущался. Холодный утренний ветер обжигал лицо, ноги вязли в этой снежной пучине, словно в манной кашей, только маминой, с комочками и бугорками. Даже в сельской местности дороги не были истоптаны, оставались только следы утопающих в нем. Здание школы уже виднелось, однако Антон уже забыл про мороз, так как нести обузу под именем Оля, довольно тяжело. Сама по себе она легкая, легче Кати, но в такую погоду тащить ее было мучением. — Все, пришли, — парень поставил Олю у ворот. Она спокойно спрыгнула. Запах сигаретного дыма у ворот был настолько стойкий и резкий, что заставлял кашлять не только Антона, но и его сестру. Ступени все во льду, Оля чуть раза три на них не упала. Открыв дверь они в потоке забежали в холл школы. Толкучка ужасная, всем куда-то надо. Перелдевшись, Антон проводил девчушку, помохав и обняв на прощвние и сам пошел в кабинет. — "Литература первым" — подумал Петров, понимая, что можно будет поспать на последней парте. Прозвенел звонок, все разбежались на свои места, словно тараканы, когда включили свет. Петров сел на свое избранное место, ему повезло, что никто и никогда не отнимет его место — никто не хотел сидеть с ним и вообще дотрагиваться до его места. Глупо, но он был чуть ли не главным изгоем. В класс вошла Лилия Павловна. Ее вид не менялся: покрасневшие глаза, отекшее лицо, синяки под глазам. Потерять для нее единственную дочь было тяжело, она даже брала отпуск на месяц, чтобы выйти из траура. — Записываем число, классная работа... — говорила учительница, слушал ее мало кто в том числе и Антон. Он посмотрел на место Полины. Только место. Самой Полины не было. В тот час стук в дверь. — Простите за опоздание, можно войти? — тихо проговаривала Полина. — Проходи. Девушка вся уставшая и сонная, видно эту ночь она плохо спала, понятно почему. Петров заметил интересную деталь. До того, как вошла Полина, Рома беседовал с Бяшей, но как только открылась дверь, он сразу заткнул друга и наблюдал за девушкой. — "Говорить ему или нет" — рассуждал Антон, перебирая в пальцах ручку. Конец урока проходил очень долго, пока все читали рассказ по цепочке, Антон уже успел задремать. Очередь до него так и не дошла. Прозвенел звонок. Некоторые пошли в столовую, другие курить, кто-то просто в коридоре стоял, осиальные в классе. Полина вялая лежала на парте, ее черные локоны разложились по всей парте. — Полин, — подкравшийся Антон обратился к девушке, тряся за плечо. — Что такое, Антон? — Полина подняла голову и села в нормальную позу, операясь о руку. Антон не знал зачем подошел. Он просто хотел поддержать ее, но теперь не знает, стоит ли. — Мой отец приехал вчера, после того, как умер дедушка, — заранее ответила Морозова, в ее глазах читалась грусть об ушедшем ее близком человеке, на глазах выступили слезы — у меня похороны завтра, не думаю, что приду в школу завтра. — Полин, прошу, может это и глупо, но постарайся отпустить это, тяжело, но думаю так стоит сделать, потому что иначе жить будет тяжелей, — это единственные слова, что он мог сказать, он приобнял девушку, та иногда всхлипывая задыхалась. — Я хочу чтобы теперь кто-то был рядом со мной! Понимаешь, я не хочу быть одна! Я хочу быть вся во внимании, Антош, понимаешь? — восклицала Полина, хватаясь руками за грудь. — Думаю, ты найдешь такого человека, — не отрывая от себя девушки произнес Антон, — этот человек точно не я. Полина еще пцще пустила слезы. Тут уже девочки сплетницы пцстили очередной слух. — Полин, прошу, не надо, лишние слухи нам не нужны. — Антош, — она подняла голову на Антона, — забери меня отсюда, забери! Антон только шумно взглотнул. А что он мог сделать? Ничего. Если она думает, что Петров сможет в любой момент поехать обратно в Моску, к отцу, то она ошибалась. Он не настолько был предан ею, чтобы отвозить ее в дальние края. *** 16.10.19** — Але, Полин, можем встретиться? — потухший голос Антона был очень тихий, еле слышен через трубку. — Да, конечно, приходи ко мне, а что-то случилось? — встревоженно спросила Полина. — Да, — глаза слезились, а голос становился все тише и тише, — я приду и расскажу. Полина угукнула. Петров сбросил трубку и вытирая слезы рукавом принялся собираться. Слезы лились ручьем, сдерживать всзлипы тяжело подучалось. Он не так хорошо, как раньше, общался с Полиной, но это была его единственная поддержка, по край неменее он думал так. Закутавшись он побрел к Полине. Дождь лил, как из ведра, вперемешку со слезами Антона. Он казался себе таким жалким. Ему некому было высказаться. Ужасное чувство. Уже дряхленький дом виднелся сквозь, колющие лицо, ветки. Порог маленького домика уже был открыт для него. — Привет, проходи Антош, — ее ласковый голос приветствовал Антона, он согревал его. — Да, привет, — поприветствовал парень параллельно разуваясь. Сейчас никакой музыки. Никакого расспроса о городе и как там. Все, что его раздражало. Он надеялся на поддержку. Ее согревающий голос уже давал на это надежду. Полина помогла ему повесить одежду, она принесла заранее подготовленный чай в комнату и поставила на тумбу у дивана. — Ну рассказывай, Антош, — она присела на диван, указывая рукой, чтобы Петров тоже садился. — Ну, в общем, — он ненадолго прервался, рука Полины гладила его по плечу, — у меня родители развелись и...— он не хотел, чтобы его слезы видела девушка, а потому опустил глаза на диван, по которому уже капали капельки воды, оставаясь мокрыми кляксами и немного затемняя светло-коричневый диван, — теперь надо маме думать с работой, пока ничего не понятно, первое время мы будем жить на алименты отца, но они небольшие, — голос затихал и сдавал по личным, что тот уже ревет, как девчонка, — поэтому маме надо как можно быстрее найти работу, проблема в том, что сестра сейчас болеет часто, а лекарства дорогие довольно, я просто не знаю, что будет дальше и это меня пугает. Конечные слова было разобрать трудно, всхлипы и шмыганье прерывали каждое слово. Полина обняла парня и погладила по голове. Однако вместо слов поддержки, в которых требовался Антон она тихо произнесла. — А твой отец в город уезжает? — она отодвинулась от парня. — Н-ну да, — ответил Антон, вытирая рукавом слезы и округлив глаза от неожиданного вопроса. Глаза Полины замерцали, она что-то задумала, встала с дивана и начала кружить, думая говорить ли ей это или не стоит. — Давай, если ты с отцом поедешь, можешь меня взять? — она сделала голос как можно нежней и невинней, кокетливо улыбнувшись. Антон онемел. Он не мог ничего сказать. Он не мог заплакать. Он просто пялил на Полину в недоумении. Он не ожидал этого. Он ожидал другого. Он ожидал поддержки. Хоть какой-то. — Нет, я с мамой остаюсь и сестрой, — сухо ответил Антон и встал с дивана и продолжил, — и я пойду наверно, а то поздно уже. Полина немного огорчилась, но истерику закатывать не стала — дедушка спит. В лесу тишина, Петров спрятался за сосну. Согнувшись он положил голову на колени, сняв очки и положив их на снег. Его тихие всхлипы, что становились громче за счет эхо, прерывались угуканьем совы. Послышался хруст снега. Кто-то идет. Тот человек, что шел, присел на противоположную сторону той же сосны. Антон замолк. Он не видел лица человека, телосложения и кто это был вообще. Однако, что-то его удерживало в этом лесу. Около этой сосны. За сосной послышался скулеж. Словно волк при полной луне. — Кто здесь, — тихо произнес Антон. Его слова отдались эхом. Скулеж затих. — А сам ты кто? — произнес незнакомец, хриплым и слабым голосом. Что-то было знакомое в нем, но Антон не стал в этом разбираться. — Я... Я школьник, — Антон посмеялся, — просто я тут... не очень в хорошем состоянии, а потому и имя не хочу говорить. — Да я тоже, — незнакомец тоже усмехнулся. — Давай только не подглядывать друг за другом и подобное, не хочу позориться, — спустя несколько минут бросил Антон. — Давай, — согласился парень, — что у тебя случилось? — Родители на развод подали, а друзей у меня нет, есть только... подруга, знакомая, я не знаю как ее назвать, просто я пришел к ней, а поддержки не получил, вот сижу здесь... с тобой, — Петров не стал рассказывать все в подробностьях, но этого хватало понять ситуацию, — а у тебя что? — Да у меня... отец пришел, пьяный весь и на мать руку поднял, чтоб его, я и стал вот защищать ее, правда носа уже нет можно сказать, кровь до сих пор течет, пх. — Тебе салфетку дать? — спросил Антон нащупывая у себя в кармане куртки пару салфеток. — Пх, а ты их с собой носишь чтоль? — с издевкой изложил незнакомец. — Пх, ага, меня избивают часто, мне девушка нравилась одна, сейчас не нравится, но раньше... Я прям тащился от нее, пх, а главарь банды, скорее всего она одна тут, втюрен в нее вот и прилетает. Незнакомец затих. — Скажешь свое имя трогать не будет, я договорюсь с ним, ему незачем попусту тратить время на тех, кто не пристает, — выдал интересуещее предложение парень. — Только не говори, что я тряпка, которая под сосной плачет, а то тогда точно изобьет, — промолвил Антон, все тише и тише, боясь за свою шкуру. — Не волнуйся, это только между нами. — Антон... Антон с ним в классе учиться который еще. Антон сглотнул. Он карил себя за то, что сказал. Никто его щадить не будет. — Хорошо, — незнакомец поднялся, хрустя снегом, — брат, ты держись, уверяю, все будет хорошо и может твои родители еще сойдуться, я надеюсь на это, удачи. — Тебе тоже, твой отец перестанет пить и любить тебя с матерью, как любил раньше, прежде, — попытался придумать хоть какие-нибудь слова поддержки. Парень начал уходить, а Антон принялся искать очки. — Блять, да где же они, — бормотал Петров. — Что ищешь? — за сосной снова раздался голос. — Очки, я куда-то свои очки положил, в снегу утопли, вот блять, — продолжал нащупывать предмет своего зрения Антон. — Могу помочь, только отвернись. — Хорошо, — тот повернулся в противоположную сторону куда положил очки и закрыл глаза. Парень принялся искать. — Пиздец ты конечно, кто ж кладет очки на снег! — ворчал незнакомец. — Не хочешь не ищи, я и сам справлюсь. — Ага, конечно, только искать ты их будешь до рассвета, — передразнивал Антона парень — Тебя чего? Дома ждут? — неожиданно спросил незнакомый парень. — Сейчас все спят, так то надеются, что я живой. — Пх, мне бы так. Антон лишь пожал плечами. Спустя несколько минут поиска незнакомец крикнул хриплое "ура" и отдал очки Петрову. — Спасибо, — поблагодарил Антон надевая очки. — Да не за что, — сквозь кашель проговаривал незнакомец. Сказав последнее удачи они разошлись. Бандиты больше не трогали его. *** — Антон! Ты меня слышишь! — окликнула его Полина. — А, да, прости, задумался, — он виновато потер шею. Полина была зла — Антон не слушал ее! — Скоро звонок прозвенит, пойдем на химию. Полина недовольно угукнула, взяла рюкзак и пошла на урок. Уроки проходили скучно и ничего нового не было,весь школьный день не оставлял желать лучшего. Время уже конец уроков, дожидаясь брата Оля сижела в классе и делала домашнее задание или болтала с подружками. Антон, только вышедший из класса напралялся в сторону кабинета где сидела Оля, как его окликнул знакомый голос. — Тоха! Тоха! — кричал Рома, направляясь в сторону Петрова. — Чего тебе, Ром? — повернувшись к хулигану спросил Антон. — Не знаешь, что с Полиной? Она сегодня как вялый цветок, заебаная, — серьезным тоном вопрошал Роман, нахмурившись, видно подозревая Антона в этом ненастье. — Ну... — помедлил Петров, — у нее вчера дедушка умер, вот и успоеоится не может, так еще и ночью не спала — отца ждала. Рома похлопал по плечу парня. — Спасибо, Тох, я в долгу, — поблагодарив Антона, Пятифан помчался искать Полину. К тому времени подошел Бяша. — Бяш, — окликнув стоящего недалеко одноклассника, — а что Рома собирается делать? — А, Ромыч у нас спасителем захотел стать, утешителем на, Полинку подбодрять пошел. Настоящий голос у Бяши был детский, забавный, да и составление предложений тоже забавное. Это всегда забавляло Антона, при диалоге с ним он думал, что общается с маленьким мальчиком. Антон продолжил путь к сестре. Подойдя к кабинету были слышны визги детей. Заглянув было ясно, что они что-то неподелили. Учителя не было, а толпа из девочек стояла и успокаивала другую, темненькую девочку, что плакала в углу. Оля нависала над каким-то парнем, видно из ее класса, и с нагнетающим видом пялила на него, что-то говоря на полном серьезе. Антон боялся прерывать эти разборки, однако скоро уже начало темнеть, потому надо было закругляться. — Что у вас происходит, — хриплый голос прервал стоящий балаган в классе. — Ой, Тоша, ты уже пришел, сейчас, я кое-что скажу Артему и приду, — промолвила она с самым беззащитным и невинным личиком. Спустя минуту Оля весело выбежала из кабинета. — И что это было? — без капельки удивления спросил Антон. — Да так, там Артем поднял юбку Ани и начал смеятся с нее, ну я и заступилась за нее, — отвечала Оля, пробегаясь по ступенькам, — ты бы видел как я ему по носу дала! — Ты ему дала по носу? — Ага! У него кровь так хрясанула! Антон тяжело вздохнул. — Не надо так, Оля, ну ты же девочка, — сказал занудную, сексийскую фразу парень, одевая Олю, а та надула губы и произнесла. — Если я ношу юбку, то что, я не могу заступиться за кого-то? Он поступил мерзко, а слов по нормальному он не понимает, когда я ему угрожала, он ничего не делал, я поступила по "слово равно дело", вот он и понял теперь, ты изгоем стал, а я не собираюсь. Антона это слегка обидело, хотя в душе он понимал, что она права. — Ладно, ты права. Они вышли из школы, и поплели домой по уже не такому глубокому снегу. *** Мрчание скрипки доносилось из кабинета музыки. Пятифан приближался и приближался к кабинету, тихо, на цыпочках, заглядывал в кабинет и слушал скрипку Полины. Для него она и сама была как скрипка, такая нежная, аккуратная и тяжелая одновременно, научиться на ней играть почти невозможно, однако кто-то может. — Полинушка, фальшивишь сегодня, — заметила учительница по музыке. Полина кивнула и оправдалась тем, что мол: "не выспалась". Полина начала собирать скрипку, она судорожно поправляла волосы, пряча свои темные пряди за ухо. Запах ежевики соблазнял Романа. — До свидания Татьяна Петровна! — попрощавшись оеа вышла из кабинета, — Боже! Пятифан! Испугал меня, что ты здесь сидишь? — наругано прокричала Полина. — Я тебя ждал, только подошел можно сказать, — Рома поднялся с пола и направился в сторону Полины, забирая ее рюкзак и закидывая себе на плечо. Полина закатила глаза, но улыбнулась. Ей было приятно внимание парня, особенно сейчас. — "Может дать ему шанс?" — всплыло у нее в мыслях. Она тряхнула головой, избавляясь от идеи, поспешно идя на лестницу, а за ней уже шел Пятифан. Ухаживать он более менее научился — дарил цветы, помагал с сумками, надевал одежду на нее. — Как ты вообще себя чувствуешь? — ничего не придумал лучше Рома. — А ты как думаешь? Думаю ты уже знаешь, что у меня дедушка умер, — ее глаза вновь намокли. — "Блять, я долбаеб" — думал Пятифан, он обнял девушку, на его куртку упало пару капель. Они пошли дальше. Пятифан утонул в раздумьях, что говорить и как себя вести. Для него она была ангелом воплоти. Этот ангел спустился к нему и он не должен был его потерять. — Ты скучный, — произнесла Полина уже подходя к ее дому. Пятифан даже отрицать это не мог, он и сам знал, что ничего сказать не может. Подойдя к дому он отдал ей ее рюкзак и обнявшись они разошлись. Рома закурил. Выпустить боль некуда, да и что делать он не знал. Высказаться некому. Бяша не поймет. А другим он не смел нагружать своими проблемами. Расстроенный он пошел домой. *** — Мы дома! — крикнул Антон. Ступени заскрипели. Катя, с небольшими синячками под глазами, вышла встречать хозяев дома. Оля, мерцая голубыми глазками приянлась обнимать Катю. Девушка погладила ту по белобрысой головушке. Раздеваясь Оля все твердила, что у нее прошло за день. Она была рада, что Катя ее слушает и даже дает некоторые советы. — Кушать есть что-то? — спросил Антон прерывая диалог девушек. — Суп, — кратко ответила Катя, внимательно слушая Олю и убирая ее вещи. Антон закатил глаза — суп ему явно не хотелось есть. Он вышел из комнаты и собрался подниматься на второй этаж, как его схватила Катя за край рубашки и потянула парня на себя. — Суп обязателен! — властно изъяснила Катя, — перелдевайся и я суп накладываю. — Мама хуева, — злился Петров. — Давай торопись, Оля в отличии от тебя уже переоделась, — Оля окликнула девушку, подзывая, — одежда на кровати, а то ты слепой, не увидишь, — хитро подловила Смирнова. Переодевшись он пошел на кухню. Суп ему есть крайне не хотелось. Пройдя на кухню он не обнаружил Кати. — Катя отошла? — шепотом произнес Антон. Оля угукнула уплетая суп. На ней присутвовала хитрая улыбка. Не обратив внимание он взял тарелку супа и вылил содержимое обратно в кастрюлю. Развернувшись прямо у его лица стояла разъяренная девушка с половником. — Ты у меня этот суп съешь с половником! — пригрожала Катя Антону. — Че ты прикопалась! Не хочу я суп! — парень положил тарелку в мойку. Катя взяла тарелку и налила туда супа в два раза больше, чем до этого. — Садись. Он сел за стол, и закрыл руками рот, отказываясь принимать пищу. Оля уже вышла из-за стола и отправилась играть в свою комнату. Катя села рядом с Антоном, склонив голову к столу и смотря в окно. Она выглядила такой уставшей. Только сейчас Антон заметил, что квартира блестела, все вещи были по полкам, даже грязное окно на кухне было оттерто до блеска. Ему стало совестно, что она столько работала, так теперь еще и он, как пятилетний ребенок капризнячеет. Медленными движениями он взял ложку, что сверкала даже при обычном свете, и начерпав супу проглотил содержимое. Он так же смотрел в окно, прожовывая мясо в супе. Раньше оно казалось ему вкусней. Проглотив его затошнило. — Я сейчас, — быстро сказав он направился в уборную. Катя встревожилась. — У тебя все хорошо? — произнесла Катя поглаживая свою косу. — Больше мне мяса не давай, — Антон вышел из уборной и доел оставшийся суп, только уже убирая мясо. *** 21:47 На телевизоре играла кассета про спящую красавицу, Оля увлеченно смотрела, как и Катя, правда она скрывала, что ей это нравится, хотя из подтишка наблюдала, что там происходит и чем это все закончится. Антон уже сладко дремал на мягенькой кроватке. Мультфильм уже подходил к концу, Оля начала засыпать, ее глазки слипались. Она уснула на Кате. К тому времени проснулся Антон. — Вот ты проснулся, а она заснула, — шепотом заметила Катя, чуть посмеявшись, — помоги мне ее положить на кровать. Только проснувшийся Антон протер веки, найдя свои очки надел их, взял девчушку на руки, Катя расстелила кровать, закутала сладко спящую девочку и оба подростка удалились из комнаты. — Так, давай план готовить, ну что мы будем делать дальше, — проходя в свою комнату прошептал парень, усаживаясь за стул. — В каком смысле? — произнесла Катя, складывая поглаженные вещи, что валялись на писменном столе Антона. — Ну, когда ты придешь домой, что ты будешь говорить? "Вот меня распелили, но Петров взял и воскресил меня с какими-то животнвми", — изображал девушку Антон, делая их полотенца, что лежало рядом, косу. Катя фыркнкла. — Это не похоже на меня! — возразила она сложив последнюю вещь и убирала ее в шкаф, — думаю, что в таком случае я буду говорить, что полицейские ошиблись, а тот извращенец, не знаю, избивал меня и пытал, что-то наподобии. — Тогда тебе нужны свойственные шрамы, которых нет. Катя задумалась. — Ты же рисовать хорошо умеешь? — она подошла к Петрову. — Предлагаешь нарисовать шрамы? — Антон усмехнулся с такой идеи, однако это единственное, что они могли придумать. — Полиция настолько знаю поймала этого преступника, — задумалась Катя. — Фальшивого. — Фальшивого? — переспросила девушка. — Да, фальшивого, это был человек-иллюзия, которого создал Харитон, — Антон помрачнел, будто вся эта комната окунулась во мрак мыслей. — А ты так не можешь? — Нет, как я понял нет, однако я должен побольше расспросить Алису об этом. Часы пробили десять вечера. Будильник прозвенел. — У тебя стоит будильник на десять вечера, пх, — смеялась Катя с издевкой. — Ну да, а что такого? — парню показалось странным, что с него смеялись из-за такой мелочи. — Кстати, — обратилась к лежащему Антону девушка, — ты встречаешься с Полиной еще? — ее голос стал более ломким. Антон посмеялся и приподнялся с кровати. — Нет конечно, Пятифан меня сильней, да и тем более не так уж она мне и нравится, точнее я ей не нравлюсь, — последняя фраза стихла и осталась только витать в воздухе эхом. Вдруг из комнаты Оли донесся крик девочки. Антон кинулся в комнату Оли, а за ним и Катя. — Сова! Сова! Тоша сова! — кричала девочка. Катя принялась успокаивать младшую, а Антон пошел к окну, там стояла сова, сова с маской вместо лица, с большими глазами. — Се-емь дней! Анто-он семь дней! Ку-ушать! — после этих слов сова улетела размахивая крыльями и улетая в черную мглу. Антон поспешно закрыл окно. "Семь дней". Он слегка отдышался, комната проветрилась и в ней знатно похолодало. Отвелекясь от мыслей он услышал приятное пение. Смирнова, чтобы успокоить Оленьку, напевала колыбельную. Оля засопела. Встав с колен Катя, отряхнула низ футболки и пошла к Антону. — Катя, — обратился он к девушке, — завтра принесем жертву зверям.