Производительность

Звенел будильник, прерывая обоих подростков от сладкого сна. Не поднимаясь Антон выключил будильник и продолжил спать, обнимая тело девушки. Сама Катя уже потихоньку открывала сонные веки. Она старалась не обращать внимания на блуждающие руки Петрова, что снова сопел и утыкался ей в шею. Его сонный вид ее умилял, волосы его растрепанны, глаза чуть красноватые, а на них хорошо просвечивались сосуды; припухлые губы, чуть намокшие, приоткрыты. — "Такой милый" — пронеслось у Кати в голове. Она тряхнула головой, смущаясь от собственных мыслей. Поднявшись она бережно убрала руку со своего плеча и перешагнула через лежащего Антона. Стоило Кате закрыть дверь, как парень начал просыпаться. Не нащупав Катю, Антон приподнялся и оперся на локти. Кровать пуста. Антон вздохнул и посмотрел на часы. Семь десять. Он вздохнул и лег обратно. Сверлил потолок он примерно минут пятнадцать, если не двадцать. Наскучив это бессмысленное занятие он спустился на первый этаж. Пока он спускался уже чувствовался прекрасный запах манной каши. Из кухни доносился звонкий голосок. Катя напевала какую-то песню, что-то вроде из лирики сектора газа. Причесавшись и умывшись он побежал на кухню, поскольку услышал, как звенят тарелки и ложки. Катя, видно не услышав как он спускается, испугалась его присутствия. — Заколебал так пугать! — нагрубила Катя и наливала чай Антону. — А ты красиво поешь, — неожиданно для Смирновой послышался ответ Антона. Она смутилась и принесла кружку чая Антону. Скрестив руки на груди и отведя взгляд, повернув голову в бок девушка тихо промолвила: — Спасибо. Она ушла в ванну, пока парень поедал кулинарный шедевр Кати. Девушка расплела свой пучок и заплетала косичку, сконцентрировано наблюдая за процессом своих рук и держа резинку в зубах. Из кухни донеслось "спасибо" и вышел Антон, зевая и заняв очередь в ванну, дабы сполоснуть рот. Катя закончила и собралась выходить из помещения. — Чего на проходе встал, Петров? — Катя едко оскалилась, пытаясь сдвинуть Антона. — "А что если я так попробую" — подумал Антон и тут же чмокнул Катю в щеку и проговорил, освобождая проход: — Прости, милая, — он довольно улыбнулся и пытался сдержать смех, продвинулся вперед, набирая в руку воду и споласкивая рот. Катя была в шоке. Кровь снова прильнула к ее щекам и лбу, от чего они горели. И приятно и злостно. — Ты же это специально делаешь! — вскрикнула Смирнова, поворачиваясь к Петрову и смотря на него через зеркало. Брови ее были сомкнуты в переносице, сама она пылала алым цветом, а зубы ее скрипели. Антон совершенно спокойным тоном, но с наворачивающийся улыбкой до ушей снова выдал. — Нет, милая моя, ты что? Ты и правда прекрасна, особенно твоя коса, она тебе так идет, — в его словах была доля правды, даже не доля, а все это правда, но на полном серьезе Антон никогда бы так не сказал. Катя фыркуна и пошла прибираться на кухню. Ей было приятно. В ее сердце будто загорелось, оно запылало красным огнем, это чувство ее согревало. Она понимала, что Антон просто хотел ее смутить и позлить, но слышать даже такие комплименты ей нравилось. На ней засияла улыбка. Она радостно визгнула пританцовывая. — Сегодня Оля придет, поэтому не отчаивайся, скоро маленькая принцесса посплетничает с тобой, — из неоткуда возникший Антон выглянул из поворота на кухню и сообщил прекрасную новость Кате. Она быстро повернулась к нему, кивнула и принялась дальше прибираться, с легкой улыбкой и заводным пением очередной песни. Антон поднялся наверх. Идеально выглаженная рубашка, штаны и вязаная жилетка красовались на вешалке, а рядом такая же выглаженная и чистая лежала спортивная форма. Надев свою парадную форму он решил заправить кровать. Застелив, Антон обратил внимание на тумбу, на которой лежали ключи. — "Гараж" — промелькнуло в мыслях. Антон решил сразу сказать об этом Кате, чтобы она сразу понимала, что их сегодня ждет. Взяв ключ в руки он направился на кухню, где обычно была Катя. Он не ошибся — девушка мыла посуду, напевав очередную песню. — Кать, — он присел на стул, кладя ключ на стол, — слушай, — Катя повернулась к нему, отвлекаясь от мойки очередной кастрюли, которую она моет каждое утро из раза в раз, — нам надо будет сегодня сходить кое-куда, ну, в черный гараж как я понял, — Катя сглотнула, сомкнув брови и отводя взор. Гараж. Сырой, темный гараж. Та пленка, та белая пленка, что накрывалась на нее, когда она сидела в этой машине. В этой мясорубке. Страшной и большой. Никто тогда не пришел. Никто не смог прийти. Никто не спас ее. Катя вновь вспомнила ту боль. Боль перемоланых ног, а позже уже доходя до тела и других частей. Эта кровь, собственная кровь капала ей в глаза, на лицо. Этот адский, мучительный крик, что не был никем услышан, только та тряпка на ее рте слышала это. — Кать, ты чего? — Антон приподнялся и подергал ее за плечо, глаза Кати округлились, а рот приоткрылся. — Мясорубка. — Что? — переспросил Антон, вставая окончательно со стула. Катя прижалась к нему, обхватывая и ногтями впиваясь в его спину. — В гараже была мясорубка, — она посмотрела на Антона, — помнишь, что тебе говорила Алиса? "Антоша, милый, в следующий раз ты можешь перемалывать тело, так кушать будет легче и разнообразней вкусу." Антон кивнул, нервно сглотнув, ощущая ком в горле. — Она про мясорубку говорила, та огромная мясорубка, что забрала у меня жизнь, это она, это она столько мучений мне принесла, и не только мне, всем, — Катя ослабила хватку и положила голову на плечо парня, водя круги по его рубашке. — Я понимаю, что тебе будет неприятно, поэтому ты можешь не идти, ты можешь...— Антон не успел договорить, как его перебила девушка. — Пойду, я пойду с тобой, — она подняла на него глаза, застыв, ее глаза слезились, но на лице играла улыбка, нежная. — "Какие же красивые у нее губы, розовые такие" — в голове застыла эта фраза. Освободив Антона, Катя посмотрела на часы. — Опоздаешь, беги скорей, — приказала Катя, уже доставая его куртку. — Ой, да я бы и сам мог... — прошептал недовольно парень, пока Смирнова все неугомонно твердила одно и тоже. Через минут пятнадцать, Антон прибыл на место. Рядом с входом его уже поджидала улыбающаяся Оля, что смеялась рядом с подружками. Подойдя к порогу он прихватил сестру и они побрели дальше по коридору школы в раздевалку. — И как поиграли? — поинтересовался Антон, помогаю раздеться Оле, что от энергии и желания обо всем рассказать прыгала и не могла ничего нормально объяснить. — Ну мы пришли, и мы пошли на кухню, там сладостей ого-го просто! А потом мы попили чай, там ещё конфетки мои любимые, там в общем много вообще всего, а потом мы пошли и там такой проигрыватель был, мы еще бутерброды со сгущенкой сделали и ели, кстати там еще Ленка измазалась в ней вся, а потом, а потом... — Оля перебегала с темы на тему, вся светясь от счастья, продолжая рассказывать о новых куклах и кассетах подруги. Антон усмехнулся с этого, проводил сестру до кабинета и сам пошел на урок. Все было, как обычно, но вот только Рома подсел к Полине, нет, точнее Полина разрешила подсесть к ней Роме, что было довольно странно. С какой-то стороны Антон даже радовался за Рому. Он весь урок можно сказать зырил на эту парочку. Рома все время пытался притронуться к Полине, под конец урока у него это получилось. В некоторых частях Рома кидал на него взор, позже отводя и сменяя эмоцию на более мягкую, когда девушка жаловалась на что-то. Что же у них происходил за диалог? *** Рома навис над партой Полины, пока та сгрустнув сидела и рисовала в тетрадке узоры. Она посмотрела на Пятифана, что все хотел предложить и спросить, что у нее такого случилось. — Полин, — осмелившись, парень притронулся к руке Полины, — что у тебя случилось, обидел кто-то? Я ему могу въе... вмазать. Полина усмехнулась, посмотрев на парту Петрова, что еще не пришел. Роман посмотрел туда же, изогнув бровь. — Я не знаю, обидеть он не хотел думаю, просто... Просто очень долго объяснять, да и ты не поймешь, — она отвернулась и легла на парту. — Я постараюсь, — прошептал Рома, позже сказав уже громче, — я постараюсь тебя понять и... И поддержу тебя и выслушаю, ну вот эту ебатню... Ой, ну всю эту штуку в общем. — Да, красноречию тебе бы стоило поучиться, — девушка усмехнулась, заводя прядь за ухо. Она смотрела на Пятифана, что отвел взгляд и собирался уходить, садясь на свое место, как она промолвила с некой издевкой: — Пх, Ромео недоделанный, садись ко мне чтоль. В глазах парня промчалась искра, и он мигом перекинул портфель на соседний стул, обошел и сел рядом. Его нога от радости и встревоженности тряслась, ударяясь об парту. Звонок прозвенел, зашли некоторые одноклассники, что пропадали в коридорах школы, в их числе состоял и Петров. Рома зыркнул на него, презирая взглядом, и готовясь выслушивать Полину. Пока учитель объяснял тему урока, подростки начали свой разговор. — Я вчера с Антоном гуляла, — Рома уже нахмурился и хотел навалять Петрову по самое не хочу, однако говорить ничего не стал, а просто кинул гневный взгляд на белобрысого парня, сразу отводя, как Полина продолжила, — я его позвала, просто он часто отпрашивался под предлогом сестры, в тот момент она с подружками видно ушла куда-то, я подслушала, — ее голос становился все тише и тише, несмотря на то, что она и так шептала, — и мне не хотелось идти на скрипку, так как я только с похорон пришла. — "Блять, точно, похороны же вчера были" — Рома треснул легонько себя по голове. Полина продолжала, сделав небольшую паузу, как только учитель посмотрел на класс. — Сначала все было хорошо, мы немного поразговаривали, он еще так упал смешно с лестницы на школьном дворе, — Полина тихо хихикнула, продолжая, — но такое ощущение, что ему не было весело со мной, не так как раньше, понимаешь? Он все время хотел меня домой отвести, я ему предложила поиграть в снежки и тогда он улыбался и искренне улыбался, как раньше, — она прислонила руку к сердцу, что-то параллельно выписывая с доски, ее голос стал бодрее, веселей, — мы когда устали бегать, мы еще зашли вглубь самую, полежали так, Антон все время задумчивый такой, пх, — она снова приостановилась в своем рассказе, улыбка расплывалась на ее личике, — мы лежали и я его спросила любит ли он меня... — выражение ее лица резко сменилось, ее улыбка переросла в дрожание губ и мокрых глаз, — он задумался... и сказал, что да, любит, но я так не думала, это было не искренне, фальшиво, — девушка сжала зубы, издавая легкий скрип, — и спустя минуту он повел меня домой, под предлогом, что у него мама скоро придет и ему надо убраться, хотя я знаю, что он настолько ленивое чудо, что и с кровати не поднимается, а только весь день дрыхнуть будет, — Полина нахмурилась, карандаш с треском сломался. Морозова больше ничего не сказала, а в ярости начала записывать упражнение, что дал учитель, в тетрадь. Рома нахмурился, пытаясь собрать все мысли в кучу и придумать хорошие успокоительные слова. — Слушай, я знаю, что ты его любишь, — эти слова дались ему тяжело, он не хотел осознавать, что Полине вовсе не нравился он, он понимал почему, — не могу давать надежд на дальнейшие отношения ваши, — парень сквозь зубы прошипел эти фразы, сжимая ручку, — просто у вас может все наладится, вы можете опять так же общаться, и подобную хуе... А, чепуху всякую делать, даже если у вас так и ничего не наладится, то, я буду рядом и выслушаю тебя, помогу не знаю, может просто вам не было суждено быть вместе и тыры пыры все эти, ты обязательно найдешь того, кто ценит тебя... Может меня, — последнюю фразу он сказал шепотом, больше для себя, чем для нее. Полина вытаращила глаза на него. Ее большие, голубые, с оттенком серого, глазки выражали удивление и смущение. Ее рука легла на Ромину, тот спустил глаза вниз, улыбнувшись. Тепло прошло по его телу. Как же ему не хватало той любви и ласки. Он так хотел ее получить. Полинины бледные ручки казались холодными, но прикосновения ее были горящими, словно синий огонек, что горел в ее ладонях обжигая его и только прикосновениями она могла с ним поделиться, поделиться с теми, кому его не хватало. — Пятифан, я никогда не думала, что ты можешь так говорить, ты меня очень успокоил, — Рома чуть подпрыгнул, в то время как раз прозвенел звонок с урока. Полина хихикнула. — Ром, сядешь со мной на следующем уроке? — она завела прядь за ухо, привставая и собирая учебные принадлежности. — К-конечно, — от радости он заикнулся, глаза мигали, как сирены, пульс участился и отдавался в запястье. Быстро собрав рюкзак он повел за собой Бяшу, беря его за шкирку, от чего тот прибывал в знатном шоке. *** — Это только второй урок сейчас будет, а я уже устал, — ныл Антон, рисую в тетрадке чей-то силуэт. Силуэт Кати. — Че рисуешь Антошка, на? — внезапно подошедший Бяша немного напугал Антона. — Чего, на, ты Катюху рисуешь? — удивленно спросил Бяша, выхватывая рисунок. — А, а я, я, — Петров не мог произнести ни слова, недоумевая, — тоесть, что такого? Я просто вспомнил что-то ее! — осознав, он пытался оправдаться и взять свой рисунок. — И поэтому ты сердечко сбоку нарисовал? — Бяша ехидно улыбнулся и изогнул бровь, намекая. — Д-да отдай! Я правда не знаю, почему я так нарисовал! — Эх, — Бяша отдал рисунок беспокойному блондину, — дохликов любить смысла нет. — Ты говорил, что влюбился во вкладыш в шестом классе, — Антон сложил рисунок и убрал в портфель. — Ц, это было... Ну неправда это в общем, — Бяша засмущался, что было странно в данной ситуации. Антон собрал рюкзак и отправился выходить из кабинета, пока Бяша задумчиво пялил на огнетушитель в конце класса. После некого транса он заметил, что Петров уже выходит из класса. — Эй! Тох! — Бяша ринулся за Антоном, — меня подожди! Антон остановился. Поправляя очки взглядом спрашивая, что тот хотел. — Можно я сяду с тобой? Неожиданный вопрос смутил Петрова, однако тот согласился, ведь делать ему одному было нечего. Бяша громко заликовав, привлекая к себе внимание, взял под руку Антона и отправился с ним в нужный кабинет на следующий урок. — Бяш, а почему ты со мной захотел сесть? Рома разве не с тобой? — Антон повернулся к весело шагающему Бяше, смотря на него. — А, Ромыч с Полинкой решил, на, шуры муры и них там какие-то, — он насупился и сложил руки на груди, обиженным голосом произнося следующие слова, — променять друга на телку, что в стране творится, на. Антон разразился смехом от такого. — И ничего смешного, на! Я его во всем поддерживал, а сейчас он с Полинкой, как каблук какой-то бегает! — вопил Бяша, дав легкий подзатыльник Петрову. — Да все, все! Молчу я! — уже переставая смеяться промолвил Антон, уворачиваясь от очередного удара. В целом уроки проходили хорошо, Антон со своим новым соседом — Бяшей, разговаривали и шутили, Бяша рассказывал интересные истории связанные с Ромой, при этом с грустью смотря на друга, что болтал с девушкой, а Антон рассказывал про свою сестру, город и его прошлых друзьях. Он заметил томный взор Бяши направленный на хулигана. Ему и самому было жалко его. — Знаешь, — резко прервав молчание шепнул Бяша, отрывая глаза от Ромы и переводя их на Антона, — у меня так-то... так-то если бы не Рома, то и друзей у меня не было бы, я может изгоем стал бы даже, — он опустил глаза, дабы незаметно вытереть соленные капельки слез, что вот-вот готовы были выбежать из карих глаз, — просто я столько с ним прожил, я не хочу, чтобы он меня променял на какую-то Полину, — Бяша замолк ненадолго и чиркал в тетради очередной тюльпан, — я не против, чтобы он крутил шуры муры с Полиной, но вдруг он меня забудет? Вдруг я стану ему неинтересен! Парень беспокоился и метался в собственных мыслях, что как лианы затягивали его вглубь сознания. Его голос стал четче и без его фирменного "на", что он говорил в конце предложения. Он стал серьезен. Его терзало, в висках пульсировало и резало сердце, от обиды и ощущением никчемности. В его глазах даже капельки того глупенького мальчика не виднелось, он словно исчез. Глаза пустые зеркала, отражающие весь этот серый мир. Он опустился на парту, вникая в слова учителя и шепотом проговаривая ответ, а ответ и правильный мог быть, что было удивительно. — Бяш, — Антон легонько положил свою руку на плечо парня, тот перевел на него глаза, уже более ясные, но все равно безжизненные, — Рома не бросит тебя, ты с ним столько дружишь, да я знаю! Я знаю что для Ромы ты важен! Ты же буквально пару уроков назад шел с ним, чтобы он рассказал тебе, что да как! Он делится с тобой всем! Вы столько прожили и не думаю, что он так бы взял и променял своего друга! — Антон говорил бодро, с надеждой, он знал Пятифана и знает, что тот не бросит Бяшу, он ему дорог, — Помнишь эту ложную вывеску о том, что ты пропал? Рома же выбежал из школы как только это увидел, он бежал искать тебя! Может если бы он тебя тогда не привел в участок тебя, когда ты был без сознания и весь покрытый льдом было бы поздно тебя уже спасать! Он очень дорожит тобой! Ваша дружба не угаснет, она продолжится и еще долго, всю жизнь вы вместе! Антон перевел дух. Бяша смотрел на него с восхищением, он смотрел то на Антона, то на Рому. Он прокручивал все воспоминания с Ромой. Да, слова подтверждались. Рома приходил с ним ставить палатку, когда Бяшу выгоняли из дома. Он приходил к нему, чтобы защитить его от пьяной матери. Он приходил к нему в лютый мороз, когда того оставили без куртки. Он бежал, искал его, когда в тот морозный ранний день сбежав из школы и крича на весь лес его имя. Он нашел. Его никто бы уже не спас. "Бяша, блять, дурочек ты, почему мне не сказал, что выгнали? Я бы пришел, ебана мать твою" — повторял Рома, вытирая рукавом слезы, и сидя у его поломанной койки, думая, что спасти друга уже не получится. Бяша приподнял уголки губ, от греющих его душу воспоминаниях. Звонок прозвенел. Все начали собирать свои вещи и выбегать из класса, не желая больше видеть этих синусов, да косинусов. — Бяша, курить! — приказал недалеко стоящий Рома, ждя друга. Складывая неаккуратно вещи в рюкзак, Бяша поспешил за хулиганом. Антон усмехнулся с этой картины. Думая, что такого ему еще поделать, парень принял решение пойти к сестре и узнать как у нее дела и не убила ли она кого-нибудь. *** Грязные плиты, немного отколовшиеся в некоторых местах; мерзкие кабинки с выбитыми дверьми и отсутствие бумаги и мыла; на стенах надписи по типу" хуй "— краткое описание уборной в школе. Там же чаще всего и курили старшеклассники. Скинув рюкзаки в сторону, Рома достал пачку, а Бяша рыскал зажигалку. — Одна на двоих, — произнес Рома вдыхая едкий дым, что травил легкие спортивного парня. Вдыхая примерно пару раз, он передал фильтр Бяше. Сделав затяжку он передал обратно сигарету обратно Роме. Тот выпучил глаза, уставясь на Бяшу. — Я не хочу, — ответил Бяша, стараясь сделать голос как можно веселей. Рома положил руку на отвернувшегося от него парня. Положил осторожно, подозревая, что что-то не то. — Брат, ты чего? Всю жизнь не отказывался! У тебя что-то случилось однозначно, — утверждал парень периодически вдыхая дым, — давай говори, голос у тебя не тот и того идиота моего в глазах я что-то не вижу; где твое надоедливое "на"? — Пятифан терзал, допрашивал друга, пока тот с немного мокрыми глазами пытался сказать, что все в норме. — Д-да нормально все! Друг ты чего, — слова дались не просто, ком в горле постепенно начинал нарастать. — Друг? — Рома докурил сигарету и вытер пепел о подоконник, а после прижал носком ботинка сигарету, — я понял в чем дело, — он оскалился, — ты видно подумал, что наша дружба начала угасать, потому что я сел с Полиной? Бяша стыдливо опустил глаза, а Рома начал хохотать во все горло. — Блять, Бяша, да ты ебу дал! Я с тобой с класса первого дружу, ты че думал? Семь лет дружбы я проебу на телку? Пхах, ты меня не настолько хорошо знаешь как вижу, — Пятифан все еще продолжал гоготать, эхом раздаваясь по всей уборной. Бяша тоже начал смеяться вместе с ним, в его глазах снова вспыхнул "идиот мой", как назвал этот взгляд Роман. — Че, сигарету будешь? — спустя несколько секунд спросил Пятифан, уже готовясь достать еще одну сигарету. Бяша кивнул. Хулиган достал фильтр, а Бяша его поджег и прислонил к губам, ощущая как горьковатый дым растекается у него во рту. — Видишь, Бяш, мне для тебя даже сигарету не жалко еще одну потратить, — он толкнул того в плечо, иногда отнимая сигарету, сам затягиваясь. Диалог хоть и короткий, однако очень значимый для двоих друзей. Они понимали, что теперь точно навсегда останутся друзьями. Неважно сколько стебов, конфликтов будет, они будут возвращаться друг к другу. Карие глаза обоих упирались в потолок, они разговаривали, обсуждали. — А как ты понял, на, что я именно на это обиделся? — Ой, а ты думаешь ты прям незаметно пялил на меня с обидой на уроке, а сейчас ты еще и в разговоре когда я упоминал назвал меня другом, — Рома оскалился и оперся локтями о подоконник, — к слову ты никогда меня другом не называл, ты либо "Ромыч", либо просто Рома, ну приближенное самое это дружбан и то ты так сказал от силы раза два; тем более ты сам говорил, что не любишь просто слово друг, потому что в нем нет нихуя такого, — Пятифан оказался прав, в разговоре Бяша и сам не заметил, когда назвал того просто "другом". — Ниче се, Ромыч, да ты этот, на, как его... Детектив, — с умным видом предположил Бяша, устремив указательный палец вверх. — Да идем уже, минута осталась, делать тут нехуй уже, — приказал хулиган, схватив рюкзак и направляясь к выходу. Бяша снова поспешил за ним, догоняя и идя с ним шаг в шаг. *** Блондин шел по коридору, осталось отсидеть еще часа три, если не больше. Мелкие путались под ногами, сбивали с ног, потому Петров хотел поскорей уйти от этих бешеных зверей. С Олей он поболтал мало, буквально минут пять если не меньше. Одно он понял точно: "все хорошо, колени пока никому не пробила". Уроки проходили бы еще нуднее, если бы их не сбавлял своей болтовней Бяша. Он достаточно хороший собеседник, особенно в плане шуток. Он поделился для него блестящей новостью, то, о чем он говорил с Ромкой в уборной. Антон очень за него был рад, хоть они и не сидели сейчас вместе, однако бумажки летали по кабинету, передавая друг другу рожицы и подобные рисовашки. Все семь уроков прошли, долго и мучительно, но прошли. Начинало темнеть, небо уже начинало потихоньку перекатываться в синие тона, иногда перемешанные с оранжевыми, что пытался противостоять темноте, выливаясь в нежно-розовый, который накрывал облака. Раньше была подобная картина, Полина ее описывала как четвертую симфонию Чайковского. " Она как борьба, что играла, она полна чувств и эмоций, пытаясь противостоять внешнему миру и открыть все в своих грезах, все свои мечты и все счастье отдавая, лишь бы побывать еще в этом прекрасном сне ". Именно так выражалась Полина. Когда они шли по этой захолустной тропинке одни, держась за руки. Антон ничего не понимал в тех словах, но память их запечатлела от слова к слову, передавая этот смысл. Алиса. В такие моменты она впивалась в мозг и вырывала все мысли, что приходили в голову. Эта лисица словно поедала его мозг в такие моменты. Голова начинала гудеть и раскалываться, как будто молотком разбивают его голову в дребезги, отдавая остатки псам, а сама кровавая морда Алисы в полном одиночестве трапезничала плотью. Антон сглотнул, пошатнувшись и упершись о дерево, чтобы не упасть. — Тоша! Все хорошо? — взволнованная сестра подбежала к нему, пошуршав рюкзаком. Антон держался за голову, твердя, что все хорошо и скоро они пойдут. —" Эти мысли меня с ума сведут" — подумал Петров, оторвавшись от дерева и снова идя с Олей за руку. —" Милый мой, не забудь про гараж," — чей-то льстивый голос пронесся мимо ушей. *** Издалека уже приближался маленький, рыхленький домик. Зайдя в помещение запахло блинчиками, в доме тепло и уютно, каждая полочка прибрана, полы блестели. По радио играла какая-то зарубежная песня, слова которой переплетались с пением самой Кати, что пританцовывая готовила блины. Услышав захлопнувшуюся дверь, она выглянула на пришедших хозяев. Оля ахнула и завизжала, быстро разуваясь и кидаясь в объятия к девушке. Катя охнула. — Ох, Оленька, осторожней! У меня тут горячо, — предупредила Катя, снова примкнув к сковородке, переворачивая очередной блинчик. — Сгущенка! — крикнула Оля, беря консервовскрыватель и открывая банку со сладостью. К тому времени уже пришел Антон, помогая сестре открыть сгущенку. — Пхах, угадала с выбором! — восторжевала Катя, кинув томный взгляд на хозяев дома. Катя выглядело изнеможенно, ее черные круги под глазами хорошо виднелись на ее розоватом личике. — Оль, иди пока переоденься, чтобы одежду не запачкать, — попросил Антон, пока девочка слизывала сгущенку с ложечки, — и одежду повесь на вешалку, дабы она оставалась выглаженной. Оля кивнула и бегом отправилась в свою комнату. Пока Оля отошла, Антон поднялся со стула и приближался к Катюше, что до готовила последнюю партию блинов, сняла фартучек и повесила его на место. — Чего тебе, Петров? — вопросила Катя, зевая и повернувшись к парню лицом. Антон ничего не сказал, а просто обнял девушку, гладя ту по спине. Она удивилась, даже слегка взбодрилась, ее сон вмиг улетучился, спрятавшись в глубинку леса. — Кать, ты устала, иди отдохни, вечер сложный будет, — Антон отстранился от пылающей девушки, что горяча пламени леса была от вечной готовки и уборки. — Да, спа... Я это и хотела сделать, а то каждый день просто ужас! — ее резкая перемена речи напрягала Антона. Катя уставилась на блины, она уже гордо, с поднятым носом хотела уйти из кухни, оглядываясь, как бы надеясь, что Петров предложит покушать с ними. Из уст Антона вырвался смешок. — Ты чего смеешься? — грозно трактовала Катя, показывая свое недовольство всем видом. — Да ты так на блинчики смотришь, просто умора, — Антон схватил девушку за запястье и потянул ближе к кухне, — ну ты все готовила, готовила, так иди и поешь. Такое замечание ее хотелкам ей не очень понравилось, однако сидеть голодной она тоже не хотела. Тут уже прибежала и Оля, что презрительна смотрела на парня, прищурив глаза. — Ты не переоделся! — воскликнула Оля, хмыкнув. Катя рассмеялась. — Ой, да иду я, иду переодеваться, — подняв руки в знак того, что сдается, Антон пошел за домашней одеждой. Переодевался он очень аккуратно, боялся что снова сомнет вещь и придется ее опять гладить. Гладить Кате. Переодевшись и повесив все на вешалку, он пошел трапезничать.Блинчики вышли отпад, впитавшееся масло придавало небольшую жирность, смызывая руки; мягенькая текстура легко отлепляла части блинчика; вкус отдавался нежной сладостью, а сгущенка лишь придавала приторности сладостному вкусу. Поев, поблагодарив Катю за замечательный ужин, Антон пошел с Олей делать уроки. *** 20:54 — Читай вопрос, — уставший, с неким раздражением твердил Антон, упершись головой о руку. — Сколько грибов было в третьем бочонке, — сквозь обиду читала Оля, водя пальцем по учебнику. — Читай ответ, — предвкушено легонько улыбнулся блондин, наблюдая за непониманием девочки. — В бочонке было двадцать четыре огурца, — читая с тетради ответ, быстро и шумно дышала Оля, готовая уже расплакаться. — Ничего не смущает, — Антон усмехнулся и поднимая голову с руки, что затекла. — Нет! — срываясь на крик отрицала Оля, ничего не понимая. Из ее глаз уже сыпались слезки. — Ну Оль, — Антон подвинул стул ближе к себе и прижал расплакавшуюся Олю к себе. — Да что не так, я не понимаю! — она била ладошками спину брата, от чего тот зашипел, словно кот. — Смотри, — Антон пальцем показал на слово в учебнике, — сколько грибов... Грибы у нас в задаче, понимаешь? — Оля кивнула, рукавом утирая слезы и насупившись смотрела за движениями брата, — а у тебя в ответе огурцы... А откуда у тебя огурцы, если у нас только грибы были? — объяснил Антон, гладя по голове свой лучик, то есть Олю. Она выпучила глаза, наконец поняв. От этого она рассмеялась, забывая про свою обиду и грусть. Из Антона вырвался осторожный смешок. — Это все на сегодня? Больше ничего не задали? — с надеждой гласил Антон. — Да! Это все, — Оля потянулась, слезла с брата и легла на кровать. — Устала? — Очень. Она улыбалась, поглядывая на светящуюся зеленую лампу. Антон снял очки и потер переносицу. Голова жутко болела, от очков глаза тоже устали и покраснели от яркого света лампы. — Иди мойся, — приказал Антон, обращаясь к Оле, что уже слепила глазки. — Угу, только еще немного полежу, — перекатываясь с бока на бок утверждала Оля, зевая. Антон выдохнул с улыбкой, понимая, что она уже не встанет. Оля уже тихонько сопела упершись в подушку. Он накрыл ее одеялом и удалился из комнаты, предварительно собрав ее рюкзак на завтра и выключив слепящую лампу. Выйдя он сразу встретил Катю, видно только вышедшую из душа. На ней красовалось белое полотенце, что на ее фигуре сидело коротковато, от чего открывало всю часть ляшек, прятав только ягодицы. Ее мокрые волосы, цвета ржи, немного потемнели от воды и липли к телу и лицу; они были довольно длинные, особенно в распущенном состоянии, поэтому доставали до конца груди. Мокрые реснички тоже сцепились вместе. — Что смотришь! — вскрикнула Катя, Петров сдвинул брови и подставил палец к губам, взглядом говоря: "тише" и показывая, что Оля уже утонула в потоке сна, — Извращенец... — шепотом выдала Катя и двинулась в комнату Антона, подбирая себе вещи. Антон невольно засмотрелся на нее. Его щеки заалели, а низ живота заныл и нагрелся. — "Блять", — он посмотрел вниз и обнаружил стояк. Понимая, что замучается с ним ходить, он мигом отправился в туалет, при этом осторожно ступая, дабы не издавать лишнего шуму. Запершись, Антон спустил штаны, немного остерегаясь и нервничая, мало ли, что Катя подумает. Хотя ее догадки будут верны. Беря член в руку, преждевременно плюнув на нее для гладкости скольжения в его воспоминаниях предстала Катя, в том самом белом полотенце. Он вспоминал ее волосы, что ложились на ее ключицы. И ляшки в этом полотенце, которое давило и сковывало движения. Эти ножки взбудораживали Петрова, заставляя все время краснеть. Жар подступал к телу, а рука начинала двигаться все быстрее от тела одноклассницы. Тяжелые вздохи раздавались по довольно маленькой комнате. Развратные мысли заставляли кусать губы и накалять жар в теле. Последний вздох и сперма струей вылилась на руку парня. Звездочки всплыли перед глазами, пританцовывая и кружась. В глазах на секунду потемнело. Вытерев руку и орган, надев обратно штаны он вышел из уборной. Сердце колотило не только от прошлых действий, но и от стресса, испуга, что Катя была рядом. Приоткрыв дверь, стараясь сделать это как можно тише, он посмотрел в щель, оглядываясь. Кати не было. Он не обнаружил девушку по горизонту, облегченно выдохнув он направился к лестнице. Зайдя в комнату стояла Катя, одетая в какую-то черную кофту и школьные брюки парня. — Мы же в гараж едем, так ведь? — спросила девушка, красуясь у зеркала и все время поправляя рукава кофты. — "Точно, гараж", — всплыло из зачатков разума напоминание. Антон закатил глаза, явно не хотя никуда идти, но Смирнова уже кривлялась перед зеркалом в своем безупречном наряде. Это позабавило Антона, он и сам начал думать что ему одеть. Найдя какой-то серый, зачуханный свитер отца, который тот ему дал в качестве прощания, Петров надел его и принялся искать штаны. Со штанами все оказалось гораздо сложней, кофт полно, а штанов нет. Наконец найдя треники, что были тоже серого цвета, без раздумий Антон надел их. — На улице холод собачий, а он треники одевает, — поучала Катя, смеясь над парнем. — Меня мой мех согреет, — Антон приподнял свой кулон, что дал ему Харитон перед смертью. Катя цокнула, закатив глаза. Оставив свет в комнате Петрова включенным, они вышли. Дорога заметена колющим снегом. — Господи, ветер, зачем замел дорогу, мы так до гаража будет добираться часа два! — злился парень, уже поднимая ноги, чтобы ступить на снег, который провалится под ним, как вдруг дорога расчистилась. Ветер дул по тропе, ведя все дальше и дальше, добираясь до леса. Антон ошарашенно взглянул на кулон. На нем изображена метель, глаза зверей погасли и потерялись в могучем ветре. — С-спасибо, — неловко сглатывая и убирая кулон обратно под куртку, прошептал Антон. Девушка тоже стояла в неком шоке, гладя свою косу, что успела высушить и заплести перед выходом. Они шли по тропинке, снежинки иногда попадали в глаза. Антон снова засмотрелся на небо — пустота. Черная пустота. На нем не было ни звездочки, ни облачка, ни месяца. Тайгу леса ничего не освещало. Такая странность с ним впервые. Катя повторяя за Антоном тоже пальнула взор на небо. — Пустота... — выдыхая горячий воздух, что исходил паром, произнесла она, немного тяня руку к небу. — Такое бескрайнее и непонятное, — добавил Антон, опуская глаза и смотря на Катю. Несколько минут прошло в поисках ведущей дороге к гаражу, ветер провел ее прямо к нему. — Кать, — обратился Антон к девушке, та повернулась, промыча и изогнув одну бровь, — ты же ходила в магазин сегодня, поскольку продуктов не было, но, тебя де могли узнать, — он тревожно перевел глаза на Катю, нахмурив брови. — Ха! Не волнуйся, Антош, меня не узнали точно, — Катя прислонила палец к губам, кокетно проводя по ним, — я заранее все спланировала, надела на себя черную одежду, из гардероба твоей мамы, а так же перемешала их с твоими вещами; накрасила глаза в темные цвета, спрятала свою косу под куртку, что нашла верхней части шкафа, как видно твоего отца; манеру речи и голос я изменила, интонация все решает, пхах. Она самодовольно улыбнулась, гордясь собой за такой прекрасно продуманный план. Антон лишь ахнув, кивнул ей от некого восторга. — А еще я продавщица другая, я ее не видела у нас, скорее всего приезжая, робкая такая, — вспоминая она смотрела на небо. — Это хорошо ты придумала, — от такой похвалы Катя немного засмущалась и обрадовалась, — кстати, — указав вперед, — мы пришли. Гараж. Старый, черный гараж, поглощенный пеленой снега, стоял с ярким фонарем внутри, именно от него и создавалось свечение. Лампа немного шаталась и изредка погасала на миг, снова включаясь. Зайдя в помещение не было ничего необычного; запчасти для машины, инструменты, веревки и прочий хлам. Катя сглотнула и ступила на пол гаража, он заскрипел. — Блять, ну неужто настолько все старое, что даже ступишь уже треск, — Антон закрыл уши, стиснув зубы. Катя медленно подошла и стянула белое полотно, что покрывало "машину". — "Мясорубка". От увиденного у Петрова пересохло в горле. Огромная мясорубка, помотанная жизнью, предстала перед глазами. На ее лопастях оставались куски мяса и крови, где-то остались крошечки костей. — Здесь и меня переработали, — Катя сказала это с ужасом, будто и сама не верила, хотя ощутила эту боль на себе. Она согнулась. Ее на миг пронзила та боль, что она чувствовала, эту ломку костей и жил на ее теле, это все перерабатывалось в один сплошной фарш. — Катя! — Антон подбежал к бедной девушке, у которой началась истерика. Она с трудом дышала, слезы так и текли, глаза ее выпучены, а рука прижалась ко рту, дабы не издавать лишних звуков. Антон быстро накрыл машину смерти. Он не хотел, чтобы Катя сейчас так переживала. Он взял ее на руки — она казалась ему гораздо легче, чем в первый раз. Петров прижал ее к себе и пытался ее успокоить, ходя по гаражу. Ему нужно было изучить все что тут находится. И он нашел. Это была какая-то записка. Бумага старая и немного порванная, но это не должно было мешать чтению. Вдруг твердящий голос раздался у него в голове. " Беги, беги со всех ног, полицейский идет, он идет, беги ". Зрачки увеличились. Скомкав записку и положив ее в карман он побежал, накрепко прижав Катю. Та еще ничего не понимая хотела было оглянуться, но руки Антона сжимали ее до такой степени, что в какой-то момент дышать уже было почти невозможно. — Ветер, ветер, выведи из леса нас, да следы все замети, — молил парень, несясь как заяц. Его дыхание не сбивалось, несмотря на тяжесть и на быстроту бега. Антон представил себя зайцем. Зайцем, которому надо убежать от хищника. Выживание. Он вдыхал полную грудь холодного воздуха, от чего горло болело и пересыхало, а голос хрипел. Но это не столь волновало парня. Сейчас надо было спастись. Спастись, чтобы сохранить свою шкуру. Дом. Виднелся дом. Дом, в котором горело окно. Единственное окно. Оно могло спасти его. Спасти его шкуру. — Антон... Послабже... — сквозь шумное дыхание произнесла Катя. Ее затылок держал Антон. Крепко держал. Словно держит не человека, а вещь. Если вещь, но очень дорогую. Услышав отголоски Кати, он немного ослабил хватку ее головы и уже не так прижимал ее к себе. — Прости. Катя наполнила легкие воздухом, таким желанным несколько минут назад. Она его жадно поглощала, несмотря на его холод и болезненность. Антон вбежал в дом, закрывая за собой дверь, как можно тише. Как только он отпустил Катю на ноги, его сразу сразила слабость. Он упал на пол, бьясь коленками. — Антон! Все хорошо? — мятежно возгласила Катя, хватаясь за грудь. — Да, — на вздохе ответил парень, опираясь о плечо Смирновой и разуваясь. Переодевшись он отправился в ванную. Горячие струйки воды стекали по его телу. Такому хилому, казалось, что он вот-вот развалится. Он посмотрел на свои руки. На предплечьях у него начинали появляться мускулы, да, еле заметные, но если учесть, каким дрыщем являлся Антон, то для него это было достижением. Выйдя из душа, как оказалось вещей не принесенных не было, хотя Катя пообещала принести. — "А нет, принесла" — Антон глянул на рядом стоящую батарею, на которой висели чистое нижнее белье. Антон жалобно вздохнув надел их и поспешил на второй этаж, поскольку в ванной он так ничего и не нашел. Открыв дверь он обнаружил спящую Катю. Расслабившись он подошел к шкафу и взял чистые вещи. Когда одевался, он заметил краем глаза, что Катя за ним подглядывает. Ее хитрый глаз приоткрыт, а щечки постепенно наливались розовым и стали похожи спелые яблочки. — А подглядывать нехорошо, — передразнил Антон, увидев в стекле от окна, как Катя нахмурила брови и отвела голову. — Да кому ты больно нужен, — усмехнулась Катя, закрывая глаза рукой, — только пади зверям красуешься. Ее едкая улыбка пронеслась табуном мурашек по телу. — Спать давай, — сменив тему, парень выключил свет и плюхнулся рядом с недовольной Катей, накрыв ее одеялом. 22:36.