Тот, кто раскрасил мой серый мир (Часть 2: Во тьме его души)

Вошедшие Дима и Серёжа оцепенели от ужаса: пред ними лежал абсолютно мёртвый Шаст и стоял абсолютно злой я: в крови и с устрашающим взглядом, направленным на них. В моём взоре, кроме устрашения, было ещё и недопонимание: что я здесь делаю, и что же произошло. Друзья смотрят на меня как вкопанные, я, тем временем, смотрю на Антона: он был без глаз. Без его прекрасных карих глазок! У меня не укладывалось в голове то, что я убил того, кого сильно люблю! Я уставился на него своим безумным взглядом, который тотчас сменился на невероятно грустный и опустошённый. Я склонился перед ним на колени и начал громко рыдать. — Арс, ты правда… — начал Дима. — Не может быть! — с непониманием в голосе крикнул Серёжа. — Всё может, — без эмоционально произнёс я. В этот момент я перестал что — то ощущать. Внутри меня была лишь пустота. «Что же получается? Я превратился в бездушного убийцу?! Это невозможно!» — подумал я тогда. Прошла минута; я надеялся, что вновь почувствую что — либо, проявлю хоть малейшую человечность, но этого не произошло. — Арс, ты убил его?! — испуганно спросил Позов. — Убил, — сухо вымолвил я. — Мы думали, что ты его любишь… Думали, что нас тоже любишь, — не смея сдержать слёзы, сказал Серёжа. — Люблю, — неуверенно произнёс я. — То есть… Я не знаю! — завопил я и отчаянно начал реветь. Парни не знали, что предпринять в этой ситуации. Они вызвали милицию, и я уснул в ту же секунду, а проснулся уже в отделении, в обезьяннике. «Неужели, это конец? Меня посадят. Посадят за убийство. Я УБИЛ ТОШУ!» — от осознания этой мысли, на глазах снова выступили слёзы. Я ощутил это в полной мере! Ощутил скорбь, жалость, грусть, страх и ненависть к себе, кроме всего этого — желание покончить с собой. Я всё ещё не мог поверить… А ведь, я даже не успел…сказать ему важные слова. «Почему?! Почему из всего, что произошло, после того, как я зашёл на порог его дома, именно это является явью! Ни замок, ни радуга, ни белые крылья, и даже, не его сверкающие глаза!» Я надеялся, что ответ мне последует: где — то в моём подсознании, где живёт маленький человечек: нежный и ласковый, добрый и заботливый. Любящий. Прям, как он. Прям, как котёнок. — Мы ведь с ним похожи, ни так ли? — спросил я, глядя куда — то в угол. Сейчас было совсем не важно для меня то, что меня посадили в клетку; впрочем, возле меня и так почти всю жизнь кружилось ощущение того, что я заперт в клетке, и похоже, теперь, я никогда из неё не выберусь: ни физически, ни психологически. А сейчас, я сидел на обоссанной скамейке, смотрел в эти серые стены, которые уже вряд ли кто — то перекрасит: раскрасит всеми цветами радуги, к примеру, ну, чтобы веселее было. Ну, а что?! Когда кругом такая тоска и на душе становится тоскливо. Полагаю, отделение милиции — не лучшее место для ярких цветов, для всплеска положительных чувств, эмоций, хотя, здесь возникает и такие ощущения у людей: волнение, тревога, радость, может даже… Не знаю я, что ещё, если быть откровенным. Я уже даже не надеюсь, что мой внутренний мир сможет кто — то раскрасить. Его, отныне, можно было именно так и охарактеризовать: серый, тоскливый, горький и никому не нужный… Меня волновало лишь одно: будет ли хорошо Тоше на том свете? Очевидно, что нет, но… Сможет ли он меня простить? Надеюсь, что да. Я заслужил. Заслужил то, что нахожусь здесь. «А вдруг то, что я видел во тьме его души, является правдой?» — Является, — послышался уверенный голос позади меня. Я повернул голову — Антон! Он стоял, оперевшись спиной об клетку, и скрестив руки на груди, а на его лице была лёгкая улыбка: — Как сидится, мой дорогой и любимый Граф, — с особой, уважительной интонацией произнёс он. Сердце моё бешено заколотилось, и я изо всех сил рванул, чтобы обнять его. Антон был в том же белом костюме, только без крыльев. — Антоша, ты жив?! Как ты очутился здесь?! — Я был жив! Тот, кого ты якобы убил, во-первых, это был не я, ну, как, почти… Это мой двойник, во — вторых, да не убивал ты его! Всё хорошо! — радостно объявил он. — Эй, тише там! — крикнул мент из «дежурной части», несмотря в нашу сторону. Мы захихикали, продолжая стоять в обнимку, я прижал его сильнее, он сделал то же самое. Я заплакал. Заплакал так, как не плакал ещё никогда. Я нашёл его! — Как ты… Как твой двойник оказался там? И как он вообще нашёл тебя и всех нас? И зачем ему это понадобилось? — шёпотом спросил я, чтобы «дежурник» нас не услышал. Шаст усмехнулся: — На этот вопрос, увы, никто не знает ответ. Так что, мы можем узнать его вместе, если ты не против? — он чмокнул меня в лоб, тоже переходя на шёпот. Внутри меня распирало от любви. В этот момент всё заискрилось, заполыхало, и мой мир вновь раскрасился: ни одного серого пятна не осталось, ни малейшей пустой и одинокой точки в моём сердце, как и в его, надеюсь, было также. Я бы мог это проверить, но не уверен, что готов на это. — Конечно, я соглашусь на любое твоё предложение, Тош, — с нежностью сказал я. — Сперва, нам нужно выбраться отсюда, мой дорогой Граф! — Не нужно таких любезностей! — возразил я. — Мне неловко, потому что я ощущаю, будто бы мы не на равных. Я понимаю, что ты говоришь это в шутку, но… — Хорошо, больше не буду! — радостно крикнул он. — Ваше высочество! — вальяжно обратился он, рассмеявшись. — Антон! — в весёлой манере, смотря в глаза, ответил я ему. — Ладно, будешь ромашкой! — шутливо выпалил он. — Не буду я никем! — Будешь! — решил поспорить со мной Шаст. — Только, если буду твоим, — смущаясь, еле слышно ответил я. — Ещё как будешь…- с таким же тоном сказал он, снова поцеловав меня в лоб, — ромашка… — нежно прошептал он на ушко.