Паллиатив

«Тэхён, ты согласен встречаться со мной?» Омега хватается за простыни, отчаянно сжимая ткань в ладонях, и выгибается до хруста костей, чувствуя горячие поцелуи по всей спине. Чонгук не скупится на нежность, не скупится на проявление страсти. Он умело чередует это всё, тем самым заставляя Кима издавать стоны наслаждения. Возможно, именно об этом альфа мечтал весь период течки Кима, но сдерживал себя по максимуму, дабы показать тому, что тот действительно важен. Тэхён не был слепым, он всё замечал, но пытался считать это иллюзией, дабы не впасть в заблуждение. Теперь оковы пали. Пали с грохотом, выпуская всех внутренних демонов, которые ждали свободы так долго. Пути назад нет и оба души готовы продать ради того, чтобы его не было никогда. Им хорошо. Они свободны. Свободны от прошлого, от настоящего и от будущего. Есть только они сами, их чувства и пылающая страсть, что покрывает багровыми пятнами кожу омеги. — Ничего не хочу слышать, кроме твоих стонов, — серьёзно заявляет Чонгук, когда Тэхён хочет что-то сказать. И Чон прав. Данный момент портить совсем не хотелось бы. А вдруг Ким откажет? Вдруг окажется, что чувства не такие уж и взаимные? Или, может, выяснится, что Тэхён был бы не против полностью почувствовать свободу, оторвавшись от альфы. Ничего из этого Чонгук принимать не готов. По крайней мере, сейчас. Омеге ничего не остаётся, кроме как повиноваться. Он прекрасно видит нотку страха в глазах напротив и не спешит словесно опровергнуть все навязчивые мысли, что засели в чужой голове. Ким собирается действовать вместо того, чтобы разглагольствовать. Переворачиваясь на спину, Тэхён тут же гортанно стонет, не ожидав, что член Чонгука проникнет настолько глубоко. Он ощущает в себе буквально каждую вену и от этого всё больше сносит крышу. Держать себя под контролем становится невозможным, да и зачем это? Ким обвивает крепкую шею альфы двумя руками и притягивает его ближе, заставляя сбито дышать прямо в лицо. Лицезреть Чона таким довольным и запыхавшимся — одно удовольствие, от которого Тэхён теперь никогда не откажется. Было бы глупо отказываться от того, кто заставляет сердце задыхаться от нескончаемой тахикардии. Омега жадно впивается в губы Чонгука и протяжно стонет, когда тот отвечает взаимностью, при этом ускорив темп бёдрами. Головка возбуждённого члена беспощадно бьётся о горячие стенки и заставляет Кима срывать голос, от чего оба находятся в восторге. Сейчас особенно ощущается желание Чона, его любовь и намерения. Тэхён чувствует это всем своим телом и мычит в поцелуй, не позволяя альфе отстраниться. Чонгук задыхается. И уже не просто от того, что не хватает воздуха, а от собственных чувств. Они накрывают его с головой с бешеной скоростью, не позволяя здравому смыслу одержать победу. Альфа целиком и полностью отдаётся невообразимым ощущениям, которые дарит ему Ким, и старается в ответ, дабы этот день стал поистине незабываемым. С каждым новым толчком в своё тело Тэхён сильнее впивается ногтями в кожу Чона, оставляя длинные, кровавые полосы. Он не отстаёт от порыва альфы, помечает своё и делает всё, чтобы Чонгук только сильнее его захотел. Омега видит, как тот уже с ума сходит от собственных ощущений, и делает это вместе с ним. Секс с Чонгуком нельзя описать никакими словами. В мире ещё не существует таких прилагательных, которые были бы способны расписать всю бурю эмоций внутри Тэхёна. Такого у него ни с кем не было. За всё время в борделе ему попадались одни отбросы общества, которые не ставили чужие пожелания выше своих. Они только пользовались молодым телом и бросали, как сломанную игрушку, прямо на пол, как только акт подходил к завершению. От этих воспоминаний на душе не то, что паршиво. Её выдрать хочется с корнем и выкинуть подальше, но при виде на Чона данный порыв сходит на «нет». Чонгук стал тем самым, который доказал, что любовь существует. Он ходячее доказательство того, что в Тэхёне осталось что-то живое, что-то, что неутолимо жаждет любимого человека рядом. Рядом с Чоном омега буквально расцветает, обретает второе дыхание и чувствует себя на все сто. Ведь мало того, что Чонгук заставляет чувствовать себя любимым, он заставляет чувствовать себя ещё и самым желанным. И тут речь идёт не о похоти, не о сексуальном желании. Да, этого не отнять, но здесь больше про что-то духовное. Что-то выше животных инстинктов и выше человеческого познания.

***

Юнги убирает разбросанные остатки от букета роз, затылком чувствуя на себе пристальный взгляд. Чимин не уехал, остался в цветочном магазине вместе с альфой, из-за чего последний невольно ощутил себя значимым. — Почему не уехал вместе с Чонгуком? — Пак хочет помочь, но Мин отмахивается, не позволяя ему прикасаться к колючим стеблям. — Думаю, что им и без меня есть, о чём поговорить, — Юнги усмехается, догадываясь о том, что в данный момент может происходить в особняке Чона. — Только в этом причина? — омега хмыкает, принимаясь подметать красные лепестки по всему полу. — Далеко не в этом, — спокойно отвечает Мин, взглянув на Чимина. — Ты хочешь услышать что-то конкретное? — И да, и нет, — пожимает плечами, пытаясь избегать столкновения взглядами. — Я разберусь с работодателем, можешь не беспокоиться о возможном штрафе, — Юнги решает перевести тему, дабы не создавать неловкость между ними. — Да и вообще можешь ехать домой. — Иногда мне кажется, что с тобой сложно о чём-то волноваться, — внезапно выдаёт Пак, наполняя мусорный пакет потрёпанными лепестками. — Ты всегда перетягиваешь на себя ответственность и не даёшь пойти против. У тебя свой стиль предложения помощи. — Я не предлагаю тебе свою помощь, а уже оказываю, — поправляет альфа, поднимаясь на ноги с кучей стеблей. Он подходит к Чимину и слегка нависает над ним, дотягиваясь до мусорного пакета, который стоял за омегой. Выбрасывает необходимое и отстраняется, оставляя Пака с начавшейся тахикардией. — Кстати, я думаю, что слова Тэхёна были искренними, — продолжает Мин, опираясь бёдрами на рядом стоящую тумбу. — Вам нужно прекратить враждовать и жить своими жизнями, забыть произошедшее недавно. Чимин вздыхает, пытаясь направить образовавшийся поток мыслей в необходимое русло. — Забыть даже то, что он устроил погром на моей новой работе? — омега натягивает лёгкую улыбку и оценивает взглядом масштабы бедствия. — Ты ведь сам понимаешь, что это вина Виена. Никто не ожидал такого поворота событий, — Юнги пожимает плечами и подходит к Паку, тут же крепко обнимая его. Глаза Чимина моментально расширяются, и он застывает на месте, прирастая к полу, ведь действия альфы вызвали внутри него бурю сильнейших эмоций вперемешку со ступором. — Наверное, появление Виена вызвало у тебя не менее сильный стресс, — Мин постепенно переходит на шёпот, зарываясь кончиком носа в шелковистые волосы Пака. Омега слегка дрожащими руками обнимает Юнги в ответ и прижимается ближе, решая пользоваться моментом по максимуму. — Я больше за Тэхёна испугался. Он выглядел очень неуравновешенным, — Чимин полной грудью вдыхает запах Мина, стараясь делать это незаметно. — В какой-то момент мне показалось, что он убьёт Виена, а потом в голову пришло, что в некоторой степени это моя вина. — Твоя вина? — спрашивает Юнги, немного отстраняясь. — Почему? — Не стоило мне тогда лезть в это, идти к Виену, пытаться убрать Кима. Видишь, к чему это привело? — омега поникает, отводя взгляд. — Я предал тебя и Чонгука, ещё и его плечо пострадало. — Меня радует, что у тебя есть совесть, — внезапно заявляет Мин, усмехнувшись. — Когда я увидел тебя в машине Кана, решил, что у меня галлюцинации. Поверить не мог, что ты можешь предать нас. Но потом, разбираясь во всём, я подумал, что все люди склонны совершать ошибки. Главное, чтобы они умели их признавать. Это будет значить, что ещё не всё потеряно. — Значит, со мной не всё потеряно? — с надеждой в голосе интересуется Чимин, поднимая глаза на альфу. — Конечно, — уверенно отвечает Юнги, нежно взъерошив чужие волосы. — Всё будет хорошо, пока ты честен с собой и со мной. Только так я смогу тебя защитить. — Спасибо, что остался со мной. Говорю не только про сегодняшний день, — негромко выдаёт Чимин, смотря Мину прямо в глаза. — Не хочешь сегодня переночевать у меня? — ответно выдаёт Юнги, застав Пака врасплох.

***

Внезапно в голове что-то щёлкает. Чонгук оказывается на спине, а Тэхён устраивается сверху, чуть ли не сгорая дотла от устремившегося на него взгляда. Он будто мотивирует омегу на демонстрацию всех своих способностей и, признаться, Ким не хочет сопротивляться. Сейчас он настоящий, без масок и придуманной личности. Сейчас он тот, кто так сильно обожаем Чоном. — Тебе так идёт, — говорит Чонгук, рассматривая красивое тело на себе. — О чём ты? — Ким, кажется, соображать перестаёт с каждым новым толчком внутри. — Тебе идёт быть со мной, — без какого-либо стеснения выдаёт тот, принимая сидячее положение. Тэхён сразу же обвивает его шею двумя руками и приближается к лицу, заглядывая в глаза напротив. В расширенных зрачках он видел собственное отражение, свой внутренний мир, который показывать больше никому не хочет. Никому, кроме Чона. — Ты.. — начинает омега, но Чонгук прерывает его поток мыслей, заткнув поцелуем. Ким ещё сильнее цепляется за крепкое тело альфы и принимается активно двигать бёдрами, ощущая, как между ними воспламеняется что-то нереальное. Что-то, от чего оба ни за что не откажутся. Абсолютно так же, как заядлый наркоман бы не отказался от дозы. Поцелуй приобретает более страстные оттенки и Тэхён протяжно стонет в чужие губы, когда Чон берёт его за зад и насаживает на член с усилившимся желанием. Омега невольно выгибается в пояснице и зарывается пальцами в волосы Чонгука, вцепившись в корни. Оттягивает их, своеобразно дразнит и получает по заслугам, чувствуя жгучие следы от ладоней на своих ягодицах. Чонгук не в силах вывезти весь букет эмоций, который нагло накрывает его с головой прямо здесь и сейчас. Он валит Тэхёна на кровать вновь и закидывает его ножки себе на плечи, оценивая великолепный уровень растяжки. Ким без труда поддаётся сильным рукам и откидывает голову назад, давая светлым волосам возможность беззаботно рассыпаться на прохладных простынях. — Плечо больше не тревожит? — резко вспоминает Ким, направив любопытный взгляд на альфу. — Это всё, что волнует тебя сейчас? — Чонгук усмехается и входит снова, выбивая из Тэхёна очередной стон. — Поговорим об этом позже.

***

Серые тона интерьера уже не кажутся такими незнакомыми, как в первый раз. Чимин чувствует себя более уверенно, переходя порог чужого дома, но ровно до того момента, пока владелец не появляется перед глазами. Омеге всё ещё тяжело свыкнуться с новыми ощущениями, что возникают рядом с Мином, и принять факт того, что время не перемотать назад. Как раньше не будет. — Кстати, — с нотой неловкости в голосе начинает Пак, встретившись с альфой взглядами. — Я хотел поинтересоваться ещё во время первого своего прибытия сюда, но как-то не до этого было. — О чём речь? — Мин выгибает бровь, скрестив руки на груди. — Я совсем не понял, где нахожусь, когда очнулся. И это даже не из-за того, что никогда прежде не был в твоём доме, — Чимин осматривается. — Здесь нет ничего, что могло хотя бы намекнуть, что хозяином дома являешься ты. — А что тут должно быть? — Юнги искренне не понимает, аналогично осматриваясь. — Твои фотографии, любимые вещи, например, — объясняет омега, слегка улыбнувшись. — Разве у тебя нет такого? — Для фотографий существует галерея и облачное хранилище, а место для любимых вещей давно придумано до меня, — Мин хмыкает. — До тебя? — Чимин хмурится. — Да. Шкаф называется, — альфа пропускает смешок и подходит к Паку, взяв его лицо в ладони. Чимин сразу же замирает, застыв в одной позе. Сердце начинает отбивать бешеный ритм, пока зрачки невольно расширяются. — Мой уют выглядит именно так. Я не привык обустраивать его как-то, ведь живу один и бываю дома редко, — спокойно поясняет Юнги, смотря в удивленные глаза напротив. — Если тебе так хочется увидеть здесь что-то иное, то добро пожаловать. — Что это значит? — всё больше недоумевает Пак, но с места не сдвигается. — Твори здесь, что хочешь. Я даю тебе волю, — Мин отстраняется, взглянув в окно. — Кто знает, может, в будущем ты станешь полноправным жильцом данного дома. Юнги пожимает плечами, как ни в чём не бывало, и расслабленно отправляется в свою спальню, оставив Чимина с широко распахнутыми глазами. Омега располагает слегка трясущуюся ладонь на левую сторону грудной клетки и глубоко вздыхает, пытаясь замедлить образовавшееся сердцебиение. Вот-вот и рёбра разломаются на мелкие кусочки, если Пак ничего не предпримет. — Я не выдержу, — выпаливает Чимин, следуя за Мином. Он останавливает альфу уже в спальне, схватив за рукав, и заставляет его повернуться к себе. Глаза нервно бегают по его телу, будто разыскивая поддержку хотя бы в малейшей детали, и возвращаются к серьёзному лицу, которое, кажется, довольно редко перенимает на себя иные эмоции. — Что с тобой? — Юнги опускает взгляд на руку Чимина, которая достаточно сильно сжимала ткань его рукава. — Не вынуждай меня, — просит Пак с невыносимым отчаянием в голосе и опускает голову, пряча глаза за чёлкой. — Пожалуйста, перестань. — О чём ты, Чимин? — Мин обеспокоенно смотрит на омегу и присаживается перед ним на корточки, всё же словив его слегка напуганный взгляд. — Расскажи мне. Чимин больше не может позволить себе сопротивляться. Его ладонь невольно оказывается на волосах альфы и принимается поглаживать их, пока губы мелко дрожат. — Перестань быть со мной таким милым, чутким и любящим, — тихо начинает Пак, не прекращая поглаживать. — Я чувствую себя слишком окрылённо каждый раз, когда ты ведёшь себя подобным образом. Раньше я никогда такого не испытывал, не замечал ничего из того, что ты для меня делаешь. Но сейчас всё изменилось. Юнги внимательно слушает омегу, не двигаясь и, кажется, даже не дыша. Он лишь держит Пака за свободную руку и медленно переплетает их пальцы, создавая крепкий замок. — Сейчас от одного твоего появления я хочу стать лужей, — признаётся Чимин, шмыгая носом. — С тобой я становлюсь тряпкой, весь мой характер испаряется. До меня только со временем стало доходить, что самое сокровенное я всегда доверял только тебе, что даже в самых абсурдных ситуациях звонил лишь тебе. Твой номер всегда находится в быстром доступе и только сейчас я понял, почему. — Почему же? — негромко спрашивает Мин, в то время как пальцы омеги зарываются в его волосы. — Потому что.. потому что я.. — Чимин прокусывает нижнюю губу до крови, которая начинает медленно стекать на подбородок. — Потому что я люблю тебя, Юнги. Мин сглатывает образовавшийся ком и медленно поднимается на ноги, параллельно устраивая ручки Пака у себя на плечах. Он не отводит взгляд от Чимина ни на секунду, что последнего заставляет вновь замереть. — Твоё признание — благословение за всё пережитое, — шепчет Юнги, приближаясь к кровоточащим губам. — Потому что я люблю тебя всё так же сильно. Юнги накрывает столь желанные губы чувственным поцелуем и прикрыть глаза не успевает, как Чимин отвечает взаимностью. Их оковы пали одновременно с ощутимым грохотом. Пак обвивает крепкую шею двумя руками и подпрыгивает, давая альфе возможность взять себя на руки. Он обнимает его ногами и целует более уверенно, пока сам Юнги мысленно улетает в стратосферу. Эти чувства не передать словами. Передать лишь действиями. Внутри него бушует не только ураган. Внутри него взрывается вулкан эмоций. Целовать любимого человека так приятно и так хорошо, что скулы сводит от удовольствия. Юнги ждал этого момента с трепетом в сердце и мечтал о нём в своих самых заветных снах. По виду не скажешь, что Мин способен чувствовать что-то подобное, но внешность всегда обманчива. Чимин разбудил в нём то, о существовании чего Юнги до недавнего времени даже не подозревал. Это ли настоящие чувства? Нет. Это не просто чувства. Это любовь.