Паллиатив

Вокруг одни панорамные окна, а рядом с ними множество стеллажей для рассады. Перед глазами все усыпано красочной зеленью, от которой сложно оторвать взгляд. Но Тэхен даже не пытается. Он спокойно проходит глубже в цветочный магазин и с лёгкой улыбкой рассматривает красоту каждого лепестка цветов. — Не помню, чтобы приглашал тебя, — слышится где-то позади и Ким оборачивается, встречаясь с немного удивленным взглядом Чимина. — Меня-то ты точно мог ждать, — вмешивается Юнги, подкрадываясь к Паку со спины. — Боже, — Чимин вздрагивает невольно, ощущая горячее дыхание альфы на шее, и отходит в сторону. — Что же такого случилось, что вы оба приехали сюда? — Нужно поговорить, — все же подает голос Тэхён, легким жестом намекая Мину на то, чтобы он покинул их на какое-то время. Юнги не сопротивляется. Он молча отходит в соседнюю комнату, где находилось еще больше представителей различных видов цветов. — Что-то с Чонгуком произошло? — уже пугается Чимин, заставляя Кима тяжело вздохнуть. — Нет, с ним все в порядке, — сразу уверяет тот. — Но я хочу поговорить с тобой на тему, которая связана с ним. — Что ж.. Я слушаю тебя, — Пак слегка хмурит брови и складывает руки на груди. Тэхён нервно поджимает губы, направляя взгляд на омегу, с которым ещё какой-то период назад проводил своё время Чонгук. Доля ревности проскакивает в зелёных глазах, из-за чего на пару секунд все мысли путаются в сплошной комок. — Ты молча постоять приехал? — торопит Чимин, заметно начиная нервничать. — Тогда.. В больнице, когда ты извинялся передо мной и Чонгуком, я подумал, что хочу поговорить с тобой лично, — постепенно начинает Ким, оперевшись бёдрами на рядом стоящую тумбу. — Узнать тебя, тоже.. извиниться? Да, именно это я и хотел сделать. — Что? — переспрашивает Пак, искренне думая, что ему послышалось. — Я ранил твои чувства, когда появился в жизни Чонгука. Ты очень сильно любишь его и в какой-то степени все твои действия понятны для меня, — Тэхён сжимает края своей кофты где-то сзади. — Прошу извинить меня за причинённую боль, Чимин. Я не жалею о том, что вообще появился в ваших жизнях, но извиниться стоит хотя бы ради душевного равновесия. Чимин округляет глаза в удивлении и открыто пялится на Тэхёна, будто ожидая подвох. Только вот его изначально не существовало. — С чего вдруг эта сцена? — недоверчиво спрашивает Пак, сократив между ними расстояние. — Думаешь, я легко поверю в то, что ты быстро забыл, как я ударил тебя, или то, как я пытался от тебя избавиться? — Иногда стоит верить в то, что добро побеждает, — Тэхён натягивает слабую улыбку, смотря Чимину в глаза. — Я пришёл к тебе с положительными намерениями. У меня нет цели подставить тебя или унизить. Всё, чего я хочу, с тобой практически не связано. — И чего же ты хочешь? — резко спрашивает Пак, усмехнувшись от осознания. — Чонгука и его сердце? — Да, но это невозможно, — Ким вновь поджимает губы и нервно крутит кольца на своих пальцах. — Можно сказать, с минуты на минуту закончится аренда и я отправлюсь обратно к Кану, поэтому мечтать бесполезно. Чимин замечает то, как сильно Тэхён начинает нервничать, но никаких физических действий не предпринимает. — У меня есть две новости для тебя, — Пак вздыхает, всё же решив положить руку на плечо Кима. — Во-первых, я уверен где-то на девяносто пять процентов, что Чонгук не даст тебе вернуться в рабство. Во-вторых, — омега приближается к уху собеседника, переходя на шёпот. — Теперь я могу любить Чонгука только в качестве друга. Ким поднимает на собеседника максимально удивлённый взгляд и замолкает на короткое время, совсем позабыв про переживания и про лёгкую дрожь в теле, которая сопровождала его последние несколько минут. — Не смотри на меня так, будто я совершил преступление, — усмехается Чимин, мельком поглядывая на вход в другую комнату, где находился Юнги. — Это всё, что ты хотел обсудить? — Мне стоит уточнить, — Тэхён сглатывает. — Ты больше не любишь Чонгука? — Люблю, но теперь в качестве друга, — Пак вновь переходит на низкий тон. — Мои чувства меняются и я прекрасно это ощущаю, когда рядом появляется другой человек. — Тебе наконец-то стал нравиться Юнги? — без зазрений совести интересуется Ким, после чего ему тут же закрывают рот ладонью. — Ещё громче заори, чтобы весь город услышал, — недовольно говорит Чимин, уставившись в сторону того самого входа. — Не смей говорить ему об этом, ни при каких обстоятельствах. — Вы напоминаете мне детей, — Тэхён убирает чужую руку и оглядывается. — Кто бы говорил, — Пак фыркает. — Сам пришёл ко мне самосуд устраивать, уже всё за Чонгука решил и себя в пожизненное рабство отдал. Не это ли детская драматизация? Ким нервно поджимает губы и на долю секунды прикрывает глаза, дабы совладать с быстро нахлынувшими к горлу эмоциями. — Я всего лишь адекватно оцениваю своё положение, — единственное, что успевает сказать Тэхён перед тем, как кто-то с грохотом вваливается в помещение. Омеги резко оборачиваются, а Юнги выбегает из соседней комнаты. Все взгляды направлены на огромный букет цветов, за которым виднелось до боли знакомое лицо. Причём на Тэхёна это лицо воздействует в буквальном смысле болезненно. Ким сжимается весь изнутри и не успевает среагировать, как перед ним оказывается спина Мина. Глаза мечутся по всему помещению в поисках выхода, а руки почему-то цепляются за ткань чужой одежды. Страх накрывает с головой, заставляя омегу забыть обо всём, что когда-либо было важно. Даже о своей главной способности. Он забыл про то, что умеет противостоять Кану. — Что происходит? — тихо спрашивает Чимин, медленно шагая назад ближе к Тэхёну. — Разве я прервал что-то важное? — с невинным выражением лица интересуется Виен, выглядывая из-за цветов. — Да ну, как бы я посмел. — Что ты здесь забыл? — встревает Юнги, прикрывая омег своим телом. — Если ты приехал устроить очередной концерт, то можешь сразу уезжать. Чонгука рядом нет. — Это ведь прекрасно, что его рядом не наблюдается, — Кан подозрительно спокойно отвечает, заставляя Кима сильнее вцепиться в одежду Мина. — Присутствие Чонгука очень пагубно сказывается на моей прелести. Согласен, Тэхён? Прекращай прятаться. — Он сам в состоянии решить, что ему делать, — вступается Мин без капли страха. — Тэхён — моя собственность. Только я могу решать, что ему делать, — Виен моментально меняется в лице. — Я приехал напомнить это не только ему, но и всем вам. — Зря тратишь время, — не унимается Юнги. — Уезжай, пока месть Чонгука тебя не настигла. — Думаешь, он станет мне мстить за простреленное плечо? — Кан хмыкает. — Небольшое ранение не стоит потраченных нервов. — Да что ты, — Мин постепенно начинает закипать. — Может, ты прав. Твоё отношение к происходящему ранит куда сильнее. Такого эгоистичного подонка я ещё ни разу в своей жизни не встречал. — Эгоистичного подонка? — Виен будто пробует словосочетание на вкус. — Что ж, в жизни всё бывает впервые. У Кана заканчивается терпение и он делает несколько шагов вперёд, из-за чего омеги синхронно вздрагивают. — Свали. Это моё последнее предупреждение, — настаивает Мин, будучи серьёзно настроенным. — С твоей стороны очень глупо преграждать мне путь, — Кан останавливается, с лёгкой ухмылкой посмотрев на Тэхёна. — Ведь тот, кого ты так защищаешь, и сам когда-то был не против стоять со мной рядом. Тэхён распахивает глаза в удивлении и переводит взор на Виена, кажется, сразу понимая, о чём сейчас пойдёт речь. И именно в этот момент он почувствовал облегчение от того, что Чонгука нет поблизости. — Прекрати прятаться, прелесть, и вспомни, как был влюблён в меня, — открыто говорит Кан, выбивая всех присутствующих из колеи. — Ты.. — Закрой рот, — Тэхён наконец-то подаёт голос, отпуская Юнги и выходя вперёд. — Я был всего лишь подростком, которого ты ломал из раза в раз только сильнее. Ты никогда не был милым со мной, никогда не давал поблажки. Ты только требовал невозможного и доводил меня до обмороков ради поганых денег, — омега сжимает кулаки так, что ногти болезненно впиваются в кожу. — Всё это из-за них, ведь так? — К чему эта драма? — Виен откладывает букет в сторону, решив, что вручать его больше не хочет. — Просто возвращайся по-хорошему, — он подходит ближе, заставляя Кима замолчать. — Мне плевать на то, что ты скажешь дальше, на то, кого ты любишь, кого ты хочешь, чего ты хочешь. Ты — моя компенсация за финансовый и моральный ущерб. Ты — моя любовь, которую я намерен оставить при себе. Посылать тебя к Чону было опрометчиво и я вынес из этой истории определённые выводы. — Ты мне только что в любви признался? — Тэхён расслабляет кулаки и заглядывает Кану прямо в глаза. — Неожиданно, правда? — самодовольно спрашивает Виен, после чего сразу же впадает в недоумение. По всему помещению раздаётся нервный смех, стремительно перерастающий в истеричный. Ким смеётся, глядя Кану в лицо, и чувствует, как кожа начинает гореть от нахлынувшей истерики. Слёзы заполняют уголки глаз, быстро скатываясь каплями по щекам, пока их обладатель переходит в состояние панической атаки вперемешку с нервным срывом. — Тэхён, — зовёт Чимин и пытается притянуть Кима к себе, но тот вырывается, хватаясь за голову. Он вопит диким криком и сжимает собственные волосы, ненавистным взглядом уставившись на Виена. Терпеть больше нет сил. Вся боль, что сидела внутри около двух лет, в данный момент бьёт со всей силы прямо в грудь, в конечном итоге вырываясь. — Ты меня семьи лишил! — буквально орёт Тэхён и тот самый букет цветов крепко в руки берёт, прицеливаясь. — Ты у меня всё забрал! — размахивается и бьёт Виена по лицу колючими стеблями красных роз. Кан шипит от боли и хватается за пострадавшую часть лица, гневно посмотрев на неуравновешенного омегу. — Ты с ума сошёл, придурок? — Виен даже толком разозлиться не успевает, как Тэхён кидается на него с кулаками. Оба падают на пол и Ким оказывается сверху, схватив Кана за воротник рубашки. Он сжимает его крепко до побледнения костяшек и продолжает ронять слёзы, в то время как Юнги помогает, обездвижив руки Виена. — Я ненавидел тебя все эти годы, я мечтал перерезать твою глотку самым мучительным способом, — внезапно признаётся Ким, испепеляя виновника всех своих бед взглядом. — Когда-то мне пришлось притвориться, что у меня есть к тебе любовные чувства. Я наивно надеялся, что так смогу расположить тебя к себе и сбежать, но ты не позволил. Тэхён погружается в воспоминания и, сам того не замечая, врезает Виену кулаком в челюсть, пока тот активно пытается вырваться. Кан не слушает и это только больше злит Кима, который давно перешёл грань адекватности. Боль, что так долго сидела внутри, требует возмездия, забирая у Тэхёна последние нотки человечности. — Я люблю его, — продолжает признаваться Ким, но уже тише, после громко заплакав. — Так, пора прекращать, — Чимин хватает Тэхёна за руки и тащит на себя, убирая подальше от Кана, пока Юнги продолжает его сдерживать. — Тебе не мешало бы прийти в себя, пока психушка тобой не заинтересовалась. — Я ещё не закончил, — Тэхён резко вырывается и хватает нож со стола, подбегая к Кану. Он замахивается в очередной раз и попадает прямо в ладонь Виена, протыкая насквозь. — Твою мать! — Пак лезет обратно и вовсе уводит Кима из помещения под болезненные крики Виена. — Я только устроился сюда и уже такие приключения пали на мою голову. Какого чёрта ты вытворяешь? Ты погубишь не только себя, но и мою репутацию! Чимин буквально выталкивает Тэхёна на выход и резко останавливается, когда Ким врезается в крепкую грудь Чонгука. — Что произошло? — Чон притягивает Тэхёна за талию и поднимает его подбородок двумя пальцами, принимаясь рассматривать покрасневшее из-за слёз лицо. Ким был весь измотан. После дикого всплеска эмоций силы покинули его и это можно было заметить невооруженным глазом. Кожа побледнела во всех местах, кроме щёк, губы были искусаны до крови, а длинные ресницы не разлеплялись из-за обилия солёной жидкости. — Кан? — единственное, что спрашивает Чонгук, хотя всё и так понимает. — Я прикончу его. И только Чон отстраняется, чтобы уйти в помещение, как Тэхён берёт его за руку, сжимая из последних сил в прохладных ладонях. — Не уходи, — Ким поднимает на альфу обессиленный взгляд и подходит ближе. — Я просто прошу тебя не уходить и не отдавать меня Виену, разве это так сложно? — слёзы вновь стекают по щекам, заставляя Чонгука застыть на месте. Опираясь на широкие плечи Чона, Тэхён поднимается на носочки и накрывает чужие губы своими. Он действительно думает, что настал день икс, что настал момент прощания. Омега убеждён, что через считанные секунды всё закончится. Что Чонгук исчезнет, что сон придёт к завершению, что он проснётся в том ненавистном борделе. Моральное истощение медленно перетекает в физическое, из-за чего Ким бредит. Бредит, ведь всё вокруг не является сном, Чонгук не исчезнет и бордель не появится перед глазами, как только Ким их откроет. Бредит, потому что Чон впился в его губы так жадно, что уже нельзя поверить в то, что Тэхёна возможно отпустить. Чонгук целует пухлые, до крови искусанные губы и обвивает чужую талию руками, явно не желая прекращать этот поцелуй. На собственных губах ощущается не просто привкус металла, на них ощущается весь спектр пережитых Тэхёном эмоций. Такое упускать нельзя. Такое упустить будет самой фатальной ошибкой в жизни Чона. — Чонгук.. — шепчет Ким, немного отстраняясь. Он тяжело дышит и не осмеливается снова заглянуть в глаза напротив. — Я.. — Не оправдывайся, — негромко говорит Чон, уткнувшись кончиком носа во влажную щёку. — Я не уйду и не отдам тебя Виену. — Прости, — Тэхён хочет отойти, но Чонгук притягивает его обратно. — Что ты делаешь? — Я ведь сказал, — альфа усиливает хватку на талии. — Не уйду и не отдам. Я буду рядом и это не значит, что тебе позволено отходить от меня. — Аренда заканчивается, — безнадёжным тоном вещает Ким, роняя последние слёзы. — Мне плевать, — Чон обнимает Тэхёна очень крепко, пытаясь дать ему понять, что всё происходит в реальности, а не во сне. — Неужели ты ещё ничего не понял?

***

Чонгук проходит в помещение и хмыкает, наблюдая за тем, как его лучший друг всё ещё пытается бороться с Каном. — Отпусти его, — говорит Чон, разминая мышцы шеи. — Я конкретно устал от тебя, Кан. Ты меня стал так сильно раздражать, что весь азарт от борьбы с тобой исчез, — он берёт первый попавший под руку стул и отламывает от него ножку. — Понимаешь ли, я вынужден дать тебе последнее предупреждение. Чонгук со всей силы бьёт ножкой под колено Виена и усмехается довольно, услышав заветный крик. — Тэхён станет твоей платой за всё, что ты творил с моей семьёй даже во времена до моего рождения, — поясняет Чон, довольствуясь физиономией Кана. — Ты на пушечный выстрел не подойдёшь к нему. Ты вообще ни к кому из моих людей не посмеешь подойти, даже к Чимину, ясно? — В наше время угрозы больше ничего не стоят, — фыркает Кан сквозь боль и в следующую секунду получает дополнительный удар, который пронзает болью абсолютно всё тело. — Что ты сказал? — наигранно не понимает Чонгук. — Я с лёгкостью могу раскрошить твоё колено так, чтобы его потом ни один врач не собрал. И заявить на меня ты не сможешь, на тебя у меня гораздо больше компроматов, чем ты можешь представить. Чон медленно ходит вокруг растерянного тела и размахивает ножкой от стула, явно намекая на продолжение веселья. — Ты ведь полюбил Тэхёна, я правильно понимаю? — Виен тяжело дышит, пытаясь не сосредоточиться на боли. — Правильно, — не отнекивается Чонгук, вызывая удивление не только у Кана, но и у Юнги. — Именно поэтому я настоятельно рекомендую не трогать его больше. Никогда. Знаешь такое слово? — Может, и знаю, но я.. — Виен резко прерывается на ещё более громкий вскрик. — Но? Ты смеёшься надо мной, — Чон разочаровано вздыхает, всем весом надавливая на пострадавшее колено. — Всё, я понял, прекрати, — Кан перекатывается на другой бок, схватившись за колено. — Не думаю, что ты правда всё понял и осознал. От таких, как ты, так просто нельзя избавиться, — Чонгук присаживается рядом с телом на корточки. — Ты ведь больной на всю голову. Гонишься за жертвой до самого конца, даже если это может угрожать твоей жизни. Причём твоей главной забавой в этом является разрушение чужих судеб. — Психологом заделался? — раздражённо кидает Виен, развернувшись на спину. — В твоём случае даже в хлам бухой мужик под подъездом поймёт, что ты псих, — Чон пожимает плечами и отдаёт ножку стула Мину, поднимаясь. — На этот раз я позволю тебе свалить без заведения уголовного дела. Условия моей благосклонности ты знаешь. — Ты действительно вырос, — с ноткой разочарования говорит Кан, всё ещё пытаясь не поддаваться ощущениям боли в колене и ладони. — Защищаешь то, что по праву теперь принадлежит тебе. Защищаешь того, кого внезапно полюбил. Ты всё больше становишься похожим на своего отца и это меня выводит из себя. — В какой-то степени мы и с тобой похожи. Ты, как и я, зациклен на своём деле и на человеке, которого любишь, — Чонгук хмыкает, отводя взгляд. — Только вот я люблю Тэхёна по-настоящему, а ты заигрался, внушив себе проблески Стокгольмского синдрома. Прекрати, Виен. Один неверный шаг и мои люди покончат с тобой так же быстро, как я ранил твоё колено.

***

Юнги выходит вслед за Чонгуком из здания и достаёт полупустую пачку сигарет. Одна из оставшихся в следующие секунды оказывается в плену прохладных губ под звук чирканья зажигалкой. — Считаешь, что сделал всё правильно? — начинает Мин, лениво осматриваясь. — Да, — чётко отвечает Чон, наблюдая за другом. — Я ведь не из фильма сбежал, чтобы устраивать полный мортал комбат в невинном цветочном магазине. — Ты отпустил его. Мне кажется, что Виен успокоится, но только на время. — Он знает, что я не шучу и никогда не бросаю слова на ветер, — Чонгук поворачивает голову в сторону своего автомобиля, в котором сидели омеги. — Я ведь правда готов даже убить за Тэхёна и за всё, что эта паскуда сделала с моим отцом. — Почему не убил сразу? — Юнги делает продолжительную затяжку. — Потому что мучить его живым намного интереснее, чем закончить страдания здесь и сейчас, — Чон усмехается довольно. — Я не оставлю его в спокойствии. Он заплатит за каждую пролитую Тэхёном слезу и при удобном случае я обязательно убью его. Пусть Виен думает, что его пронесло. — Я уже хотел разочароваться в тебе, но сейчас ты заставил тобой гордиться, — Мин выбрасывает окурок в мусорный бак. — Ты поступил по-взрослому, проанализировав правильный ход действий. Не сделал всё на эмоциях. — Слышать похвалу от тебя очень неожиданно, — Чонгук пропускает смешок. — Но спасибо, мне нужно было это услышать. — Садись уже в машину, пока не началась та самая слезливая стадия, где мы признаёмся друг другу в любви и верности, — Юнги толкает друга в плечо, вызывая у того ещё один смешок. — Ты прав, тебе нужно приберечь свои слёзы для сцен с Чимином, — Чон пожимает плечами и сразу же ускоряет темп к автомобилю, затылком чувствуя возмущённый взгляд Мина.

***

Всю дорогу обратно в особняк Чона Тэхён не промолвил ни слова. Он молчал, отводил взгляд и никак не реагировал на попытки Чонгука поговорить с ним. Эмоциональное потрясение слишком сильно сказалось на нём и пока говорить об этом он не готов. По крайней мере, не готов, пока Чон так старательно испепеляет его взглядом. Киму одновременно стыдно, грустно и хорошо. Стыдно, потому что оказался перед глазами Чонгука не в самом лучшем состоянии. Грустно, потому что не верится, что с Виеном история может быть окончена. И хорошо, потому что Чон всё ещё рядом. Альфа сидит буквально в нескольких сантиметрах от него на заднем сидении машины, он совсем близко, но так далеко. Далеко, ведь Тэхён попросту сопротивляется сам себе. — Долго стекло гипнотизировать будешь? — слышится со стороны Чонгука, когда дверь перед лицом открывается. Ким даже не заметил, как они приехали и как альфа открыл ему дверь. — Я не знаю, почему ты так старательно игнорируешь меня, когда ещё час назад страстно целовал, — продолжает Чон, следуя за омегой ко входу в дом. — Поцелуй не был страстным, — негромко опровергает Тэхён и тут же скрывается за нужной дверью. — Тогда давай исправим это, — альфа заходит следом и терпеливо идёт дальше, дожидаясь подходящего момента. Омега невольно краснеет и уже хочет открыть дверь в свою комнату, как вдруг Чонгук прижимает его к ней всем телом. Тахикардия начинает зашкаливать, в то время как сам Тэхён не выдерживает, повернувшись к Чону лицом. Их взгляды пересекаются и дар речи окончательно пропадает. — Ты стал вести себя странно. Боишься меня? Или, может, стесняешься? — альфа ставит руки по обе стороны от головы Кима, опираясь на стену. — Ты угрожал ему? — тихо решается спросить омега, медленно поднимая глаза на Чона. — Направил на путь истинный, — Чонгук практически неосознанно приближается к Киму, оставив на его лбу нежный поцелуй. Внезапное проявление тактильности заставляет Тэхёна почувствовать себя самым настоящим школьником, у которого появилась первая любовь. Рядом с Чоном очень тепло, рядом с ним безопасно и это чувство провоцирует в душе омеги появление спокойствия. Некого умиротворения. — Спасибо за то, что делаешь для меня, — Ким решает проявить взаимность, уложив ладони на чужих щеках. — Я безумно благодарен тебе за спасение, за то, что сейчас я могу почувствовать запах свободы без боли. — Со мной тебе больно не будет, — Чонгук облизывает пересохшие губы. — Тэхён, ты согласен встречаться со мной? Теперь Тэхён в полной мере прочувствовал состояние, когда время вокруг останавливается, когда дыхание замедляется, а ритм сердца так и норовит сломать рёбра. Большие пальцы медленно начинают поглаживать щёки Чона, пока собственные горели адским пламенем. — Ты уверен, что тебе нужен испорченный экспонат? — интересуется Ким, воспользовавшись термином из борделя. — Твоя судьба не делает тебя испорченным и, тем более, ты — человек, а не экспонат. У каждого есть тяжёлое прошлое, то, что лучше оставить на самом дне ящика, — спокойно поясняет Чонгук, с нескрываемой нежностью в глазах смотря на омегу. — Твоей вины нет ни в чём. Ни в том, где ты оказался, ни в том, что мне прострелили плечо, ни в том, где мы сейчас находимся. И моей вины нет в том, что я влюбился в тебя, как придурок. Тэхён невольно приоткрывает рот от услышанного и Чон незамедлительно пользуется этим, проникая внутрь языком. Он целует слегка солёные из-за слёз губы с особенной страстью и приобретает ещё больше уверенности в своих действиях, как только омега отвечает взаимностью. Дверь открывается под напором альфы и уже в следующую секунду оба оказываются на кровати Кима. Чонгук нависает над омегой и всё никак не может от губ отстраниться, что Тэхён, в свою очередь, открыто поддерживает. Ким хватает Чона за шею и тянет к себе ближе, дабы углубить поцелуй, который уже прерывал процесс дыхания. У них наконец-то появилось время. Время для осознания своих настоящих чувств.