Наваждение

«Может спустим на воду корабли, Срежем якоря и прочь от земли? Старая пластинка вальса: "раз-два-три, раз-два-три"©

Фужер толстого стекла на изящной ножке стоит на невысокой тумбе рядом с граммофоном. Механизм заведен, и пальцы осторожно опускают иглу на пластинку. Через пару секунд слышны скрип и покашливание старенького аппарата, а потом льется тихая мелодия незнакомого вальса - ритм «раз-два-три» не спутать ни с чем. Скупое освещение выхватывает из темноты небольшую софу, стол с фруктами и бутылкой вина, пару резных стульев. - Сударь, позвольте пригласить Вас на танец, - голос кажется не очень знакомым, но почему-то сомнений нет, что он принадлежит ему - Олегу. Тихий, неуверенный смешок послужил первой реакцией, а дальше совсем юношеский голос: - Вас не смущает, что мы оба мужчины? Перед глазами появляется светлая макушка, и аккуратные пальцы, что оставляют пустой фужер на покрытом скатертью столе. - Дорогой мой друг, разве это имеет значение? Вы хотите научиться вальсировать или нет? Юноша поднимает голову, но так трудно уловить черты лица собеседника, а взгляд замечает только нежные губы и ямочку на подбородке. - Разумеется, хочу. Движения кажутся доведенными до автоматизма, словно он всю жизнь приглашал юных красавиц вальсировать. Рука протянута в приглашающем жесте, легкий поклон. - Прошу. Для начала вести буду я, чтобы вы почувствовали ритм и музыку, не сердитесь. Теплая ладонь ощущается, как никогда по-настоящему, и погладить нежную кожу хочется невыносимо. - И в мыслях не было. Вы бы не позволили себе меня обидеть, - ответ звучит искренне и так тепло, что даже во сне от нежности щемит сердце. - Тогда давайте под счёт «раз-два-три». Хрупкое тело прижимается теснее, кто-то наступает кому-то на ногу, они смеются, искренне дурачась, и хоть во сне он изо всех сил старается привести их пару к одному ритму, нашептывая его на ухо, это имеет обратный эффект. Партнер всё больше путается, дрожит, облизывает губы, и к моменту, когда вальс заканчивается, Олег уже чувствует жар и желание внутри. Они оба замирают после последних нот, и в порыве затопившей нежности Олег прижимает к губам теплые изящные пальцы своего партнера, вызывая у того судорожный вздох. Из граммофона снова звучит мелодия, но какая-то скупая и неправильная, она становится громче и противнее, и Олег поворачивается к тумбе, чтобы отключить его. И в следующую секунду просыпается. Рядом на кровати трезвонит телефон, и Олег тянется к нему, щурясь от неприятного света с экрана. Время второй час ночи, а значит, ему может звонить только один человек - «Разум», как он подписан у своего единственного друга и по совместительству начальника его службы безопасности. - Алло, - отвечает Волков, садясь в кровати, отмечая про себя, что сон как рукой сняло. - Олег, ты сейчас будешь в шоке! - восторженно щебечут ему в ухо. - Да я уже, - бурчит тот, отодвигая одеяло и радуясь тому, что с другом всё хорошо, - Что стряслось, Сереж? - Я прямо сейчас смотрю на твой портрет в военной форме. Ну, это конечно вряд ли именно твой портрет, я его точно не заказывал, но на тебя он похож как две капли. - продолжает говорить Сергей с присущей ему экспрессией. - Кто автор? - сухо интересуется Олег, боясь выдать собственную заинтересованность, это отчего-то кажется важным. - Ещё не знаю, - озадаченно отвечают ему, - но, если хочешь, узнаю. - Узнай, - показательно равнодушно бросает он. - Ладно, уговорил. Пока, завтра жди подарок! В трубке зазвучали гудки, и Олег убрал телефон, после отбрасывая его, и вздохнув, растер лицо. Спать перехотелось, и он окончательно убрал одеяло, спуская ноги и нащупывая тапочки под кроватью. Ему нужен теплый чай с мятой.

«Но в эфире нашем посторонний шум Без твоих глаз я едва дышу Что-то остывает внутри...»

Сидя на кухне, он вновь и вновь вспоминал свой сон. Их было много таких, редких, но неуловимо похожих: то вальс в небольшой квартире, то пейзаж, написанный чужой рукой на природе, то пышный бал в огромном зале. И все их объединяла белокурая макушка, нежный голос и тонкие теплые пальцы. Олег поставил в мойку грязную чашку и зевнул. Удивительно, но простой чай с травами действовал на него гораздо лучше, чем любые таблетки. « Надо спать... » - подумал про себя Волков, замечая на часах третий час ночи. В сердце появилась глупая надежда, что он вновь увидит сон с этим милым парнишкой, по крайней мере эти видения были во сто крат приятнее его военных кошмаров, пусть и оставляли после себя чувство тоски и потери. Новый рабочий день встретил Олега ложно сработавшей пожарной сигнализацией, опоздавшим секретарем и Сережей, что ссутулившись сидел за столом в окружении полупустых банок из-под колы и что-то воодушевленно печатал. - Серый, ты спал вообще? - обреченно поинтересовался Волков, хотя был точно уверен, каков будет ответ. - Нет, я понял, как расширить код! Некогда спать... - пробурчал тот, - надо дописать и потом его проверить. Волков только вздохнул, чуть покачав головой, Разум не меняется. - Сколько тебе нужно времени, чтобы закончить? - Ммм, - задумался на секунду Сережа, - минут тридцать. - Отлично... Марго, - обратился Олег к голосовому помощнику, и, не дожидаясь ответа, продолжил, - завтрак для Сергея через полчаса, и напомни ему про витамины. «Хорошо, Олег, будет сделано... » - Спасибо, Олег,- выдохнул тот, потирая покрасневшие глаза. - Стой, - крикнул он, заметив, что друг собрался уходить, - там тебе подарок, на столе. Волков повернул голову и заметил плоскую бежевую коробку. Под стук клавиш он открыл её и увидел сначала лист с полными данными некоего Дмитрия Дубина, а под ним портрет. Темная рама под дерево, оргстекло, белый фон по размеру рамы, а на нём... С листа бежевой фактурной бумаги на Олега смотрел молодой мужчина с красиво зачесанными волосами и аккуратной бородой, в парадном мундире и перчатках. Мысли путались в голове, пока он доставал картину, всматриваясь в штрихи и тени. «Красиво...» - пронеслось в голове. Изображение и правда было очень похоже на него самого, и казалось уж слишком знакомым и родным. Волков вздохнул: « Таких совпадений не бывает... Он меня явно откуда-то знает, надо искать ниточки» Вернувшись в кабинет, он пристроил портрет на пустующую полку в шкафу - тот смотрелся в этом сухом современном дизайне нелепо, но кому было до этого дело. До самого вечера круговорот обязательных дел не оставил шанса на отдых. Давать информацию по этому художнику кому-то постороннему остро не хотелось, а потому данные лежали запертые до времени в личном сейфе. Вечером, вернувшись после важной встречи Сережи с инвесторами, он сел в кресло и посмотрел на портрет. Тот приковывал взгляд своей похожестью с собственным отражением и налетом печали в мягкой улыбке и уголках глаз. Олег поднялся и ведомый странным желанием подхватил картину с единственной целью - извлечь рисунок. Когда лист оказался в его руках, он приблизил его к глазам, будто желая увидеть послание в этих черно-белых штрихах. Ничего такого не находилось, и лишь с обратной стороны в правом нижнем углу красовались две маленькие переплетенные буквы "Д". Досье на этого самого художника было тут же извлечено из сейфа и тщательно изучено. «...Дмитрий Дубин, родился в Санкт-Петербурге... школа... Так, окончил Московский университет МВД... Ого!... Считай только выпустился... Мама, сестра... Откуда же ты меня знаешь?» В самом низу красовался адрес нынешнего проживания. Олег на секунду задумался, стоит ли, десять вечера? Но, взглянув на портрет, внезапно решил, что надо. Удивительно - ни одного фото к биографии приложено не было, однако самого Волкова это не смутило, посмотрит в базе по пути, может быть. Приехав к месту назначения достаточно быстро, он вышел из машины и зашагал в сторону дворов-колодцев. Где-то там отгадка или же наоборот загадка.

«А имперский город молчит Курит сигареты в ночи и смотрит вдаль, Как старый матрос с серьгой.»

Посмотрев нумерацию по парадным, и прикинув, где именно должна быть квартира художника, он уставился на окна, что так удачно выходили во двор. Третий этаж, белые непримечательные занавески и, несмотря на поздний час, темнота. Олег простоял у дома добрых полчаса, прежде чем плюнуть на это дело, и развернувшись, медленно зашагать к машине. Уже в темной подворотне он столкнулся с юношей. В куртке и капюшоне, надвинутом на глаза, тот брел, еле волоча ноги и едва ли видел дорогу. - Простите меня, пожалуйста, - тихо сказал он и от этого голоса, мурашки пробежали по коже. Парень шагнул под скупой свет маленького фонаря, а из-за капюшона выглянули парочка завивающихся блондинистых кудрей, и сверкнули линзы очков. Олег замер на месте, чувствуя как ускоряется пульс, пока он наблюдал, как незнакомец входит в парадную, а через пару минут загорается свет в одном из окон и светлое облачко волос оставляет тени на шторах. « Нашелся...» - почему-то екает у самого сердца.

«Здесь живет в колодце двора, Что идет в ночи, как корабль, моя любовь... »

Этой ночью ему снова снились пальцы, испачканные красками, ключица в вырезе полурасстегнутой рубашки, нежные поглаживания в волосах и обреченный шёпот « Что же с нами будет... » Следить за этим мальчишкой стало необходимостью. Олег день за днем жадно всматривался в отнюдь не хрупкую фигуру, впитывал в себя привычки и манеры объекта своих наблюдений, запоминал, как меняется цвет глаз и оттенок волос в зависимости от того, как падает свет, и отчаянно желал и не желал быть замеченным. Подойти он так и не решился, хоть последние две недели и провожал своё наваждение от отделения до дома каждый рабочий вечер, подчас поздний, и потом ещё долго смотрел, как зажигался и гас свет в окнах. Гром грянул, когда он ожидал этого меньше всего. Майор Гром. Да, Олег знал, что Дмитрий Дубин стажер в центральном отделении полиции города Санкт-Петербург, да он знал, что парнишку прикрепили к знаменитому Игорю Константиновичу Грому, но он и подумать не мог, что полицейский заявится в башню «ВМесте» ранним утром четверга. « Олег, Сергей просит вас подняться к нему в кабинет, у него полиция.» Волков, если честно, опешил от такого приглашения. С законом ни у корпорации, ни у самого Разумовского проблем не было, всё старались делать чисто и честно, может, кто из инвесторов "заинтересовался". Олег вошел в кабинет без стука, тут же обращая внимание на сосредоточенного и потасканного жизнью майора, в потертой кожанке и кепке, и Сережу рядом, что немного неуверенно вещал ему про свои алгоритмы и невозможность добыть информацию. Волков постарался оказаться за спиной друга как можно более незаметно, но напряженный взгляд полицейского на себе ощутил тут же. - И что, совсем ничего нельзя сделать? Знакомый голос заставил обернуться и замереть. Его сон, его наваждение, сидел сейчас напротив стола на кожаном диване, сминая в руках блокнот и глядел всё более округляющимися глазами. Казалось, во взгляде и в позе застыл немой вопрос, который готов был вот-вот вырваться. Но Олег едва заметно отрицательно качнул головой, заставляя Диму в следующую же секунду опустить глаза, сжав блокнот до побелевших пальцев. Судя по интонации, Сережа все более уверенно вел беседу с майором, пока Волков пытался унять зачастившее сердце и вернуть мысли к порядку. - Ну что же, в таком случае, спасибо. Пошли, стажер. Олег очнулся, когда увидел, как Гром со своим напарником начали собираться на выход. Он не мог отвести взгляд от светлых, уже подстриженных волос, крепких плеч под тонкой курткой. Волков вовремя опомнился и, нацепив маску, официально попрощался с гостями, как только те оказались к нему лицом, после чего Сережа попросил Марго проводить визитеров. Сердце стучало под горлом и пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, чтобы пару раз вдохнуть и выдохнуть. Своей реакцией он дал понять, что у них в перспективе может быть разговор, и к этому надо хоть немного подготовиться. Только что сказать-то? Он обернулся, чтобы предупредить о своём уходе и встретился с обеспокоенным взглядом друга. - Я могу помочь? Олег отрицательно покачал головой и вышел из кабинета. Сережа точно знал, когда не стоит задавать вопросов.