Наваждение

«Словно Мастер - рукописи в печь Время замерло, перестало течь Медленно горят листки... »

Дима сминает очередной набросок портрета - он рисует этого мужчину вот уже несколько месяцев. Стоит только задуматься и штрихи сами выходят будто заученные черты: морщинки в уголках глаз, шрамик над бровью. Сумасшествие. Поначалу он рисовал его снова и снова, надеялся, что надоест и он остынет к своей «музе», но нет. Теперь тот ещё и снился. Царапал щетиной, целуя пальцы, прижимал теснее, когда обнимал, и заставлял покрываться мурашками от низкого шепота. Все эти ощущения били по нервам, убеждали что он любим кем-то далеким, но очень родным. Дима просыпался утром, думая о том, что стоит поискать этого незнакомца, а через пару минут раздумий понимал, что это утопия - искать человека из сна в реальной жизни. Зачем? Чтобы сказать ему - что? Благо новый этап жизни почти не оставлял времени на подобные глупости. Вчерашний выпускник, сегодня стажер в центральном управлении, отличник по всем направлениям подготовки - он прекрасно понимал, что этого мало и поэтому изо всех сил лез из кожи вон, чтобы заметили, оценили, дали шанс. И его дали. После двух недель работы в архиве, его закрепили за майором Громом, почти случайно. И пусть тот плевался и бухтел на нового напарника, сваливал всю бумажную рутину на него, Дима пядь за пядью отвоевывал себе место рядом с Игорем, и тот оттаивал, совсем понемногу, но и этого хватало, чтобы стараться, чтобы учиться, получать по морде, чтобы в следующий раз получил кто-то другой, уже от него. Новое дело, ещё более интересное и сложное, и вот уже вместо привычного «...сиди в управлении...» он слышит «пошли, стажер...» и они едут в башню «ВМесте» чтобы поговорить с самим Разумовским. «Доброе утро. По какому Вы вопросу?» - интересуется голосовой помощник, когда они входят в лифт, а после он же, вернее она, провожает их в кабинет на верхнем этаже. - Вы не против, я приглашу начальника службы безопасности? Думаю, он должен тоже быть в курсе вашего визита. Пара простых вопросов для начала и в кабинет просачивается мужчина в темном костюме, Дима едва замечает его боковым зрением, записывая ответы Разумовского в блокнот. А после задает, наверняка, наивный вопрос, в следующую секунду, поднимая голову… « Не может быть...» Перед ним стоит он, тот самый мужчина из снов, тот, кто так нежно и трепетно шептал, что он, Дима, навсегда останется в сердце. Мир будто замер вокруг и безумно хотелось задать уйму вопросов, но короткий кивок заставил замолчать в ту же секунду. Дима опустил голову, закусывая губу, это всё так... - Пошли, стажер. Майор идет к двери, и он поднимается следом, не зная, что делать и как себя вести. Попрощавшись, они спускаются так же на лифте и выходят из здания. Кажется, только здесь получается сбросить это странное оцепенение и сделать глубокий судорожный вдох, да так, что пугается даже Гром. - Ты в порядке? Стажер? Дима! - Да...да.

«Где была дорога, теперь тропа. Не могу забыть, чувствую - пропал! Завязалось узлом морским...»

Дима шёл вечером пятницы из управления с единственным желанием - поспать. Он устал, просто устал, и всё увиденное и миллионы раз обдуманное давило на него нарастающей мигренью. Он до сих пор не понимал, что делать с тем, что его "муза" - это начальник охраны Разумовского. Вообще факт, что это человек живет с ним в одном городе - удивлял, радовал и беспокоил одновременно. Дима уже начал думать о том, что они, вероятно, виделись во время учебы, в Москве, и этот образ просто всплыл только сейчас, приобретая самые причудливые формы... Но почему тогда там, в кабинете тот постарался сделать вид, что они не знакомы, почему одним жестом заставил молчать, словно между ними есть тайна? На секунду показалось, что Волков и сам был удивлен встрече... «Слишком, слишком всё запутанно... » Дима, по-прежнему не глядя по сторонам, вошел в парадную, отворил дверь маленькой квартирки, и решил не зажигать свет, сил на то чтобы погреть ужин или принять душ всё равно не было. Он пристроил рюкзак на вешалке рядом с ветровкой, достал зарядку, телефон и подошел к окну, возле которого была розетка. Подняв глаза от треснувшего экрана смартфона, он замер. Почти перед его окнами во дворе стоял тот самый мужчина - Олег Волков. На улице начинал накрапывать дождь, и он застегивал воротник легкого пальто, собираясь уходить. Уже у самой подворотни обернулся и вновь посмотрел в его окна. Дима же всё это время наблюдал, не отрываясь, и боясь даже пошевелиться. Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, только когда двор опустел. Всё не так просто.

«А над Питером дождь, да туманы Он засунул руки в карманы, Застегнул воротник тугой.»

Его осторожно целуют в щеку, и чужое дыхание щекочет кожу. - Мы ведь увидимся?- собственный шёпот тонет в гуле других голосов, что доносятся будто из-за закрытой двери. - Завтра, душа моя, уже завтра, - Улыбка такая искренняя, что не верить ей невозможно, - Мы станцуем с тобой ещё не один вальс. Хочется глупо засмеяться, но Дима лишь прижимается коротким поцелуем к уголку губ напротив. - Мне пора... Он уходит, не оборачиваясь, с твердой уверенностью, что они встретятся снова... Точно встретятся. Утро выходного дня встречает изморосью на стекле, почти осенней, и приглашением от старых друзей посетить выставку. Сам он совсем недавно участвовал в одной такой и организатор выбрал даже несколько его работ, что редкость. Он, кстати, писал про какие-то деньги, но Диме было немного не до этого последнее время, а сегодня появился прекрасный повод увидеться. Горячий душ и теплый завтрак подняли настроение, а старые добрые товарищи со своими шуточками и вовсе сделали день одним из запоминающихся. Вечернее посещение выставки завершилось разговором с организатором, который в присутствии Димы перевел на его счет круглую сумму. - Откуда столько? - происходящее казалось странным и немного шокирующим. - Не поверишь, но один из твоих скетчей выкупил сам Разумовский. Угадаешь какой? - хитро спросил мужчина. В голове тут же всплыли рисунки, которые от его имени были представлены в экспозиции, одним из них был... - Портрет, - почти обреченно выдохнул Дима. Как-то неожиданно всё сошлось: и узнавание, и слежка. Такой человек, как Волков, не мог оставить ситуацию без изучения, на то он и глава охраны и досье наверняка собрал, и проследил. Удивительно только - почему сам? И всё ещё нет ответа на вопрос, откуда сам Дима знает этого человека. Хорошее яркое настроение словно подтерли ластиком, превращая в грязную кляксу. Он скомканно попрощался с друзьями и пешком пошел домой, благо погода сжалилась и выползло солнце. Мозаика собралась, и, казалось, что ответы почти на все вопросы совпали с действительностью, но... «Отчего так паршиво-то на душе? » Дима остановился возле группы молодых музыкантов, наверняка только первые курсы консерватории учатся. Удивительно, но они играли не современные тренды, а вариации вальсов и перед ними уже даже кружили несколько пар. За спиной, почти касаясь плеча, кто-то остановился и он, ведомый громовским наказом "всегда держи дистанцию" чуть повернулся, чтобы сделать шаг в сторону, да так и замер. Олег Волков стоял вплотную и смотрел прямо в глаза, очаровывая и не отпуская. - Могу я пригласить вас на танец? - неожиданно даже для себя спросил Дима. - Вас не смущает, что мы оба мужчины? - завораживающе хрипло спросили в ответ. - А разве это имеет значение? - сорвалось с губ, - Вы ведь хотите научиться вальсировать? Зрачки в глазах напротив стали больше, и Дима вдруг осознал, что этот диалог уже был, проскальзывал в его снах... - Разумеется, хочу. ... Как и ответ на заданный вопрос. Они закружились в вальсе, будто всю жизнь танцевали вместе, почти не сбиваясь с ритма, пока парнишка-музыкант чуть хрипловатым голосом пел припев одной из современных песен, написанных между тем на мелодию вальса.

«Ветер по волнам хлопает, Лодки жмутся в берег, скрипя. Не напишет так ни один поэт, Чтобы передать, как я жду тебя.»

Диму крепко, но бережно прижимали к себе широкие ладони, и запах парфюма кружил голову, не давая опомниться, ни когда дыхание согрело кожу, ни во время осторожного поцелуя, ни после него. - Прости, я тороплюсь, прости. - Олег шептал сбивчиво, не выпуская из объятий, - Могу я пригласить тебя на свидание, завтра? Место выберешь сам. Пришлось кивнуть в ответ, потому что говорить хоть что-то решительно не хотелось. Будто слова могли разрушить эту тонкую паутинку между ними, да и были банальные опасения, что голос подведет. - Ещё один вальс, можно? И снова молчаливое согласие и закушенная губа. Внутри все трепещет и льнет к мужчине напротив, в глазах которого столько грусти и нежности. Губы горят после ещё одного поцелуя на ветру, ну и пусть. Хриплый сбивчивый шёпот касается уха, и это кажется самым важным на свете.

« Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три »

Они увидятся уже завтра, точно увидятся!