Неформальный купидон

      Чимин споры любит и отказывается принимать участие в них лишь в редких случаях. Не то чтобы он шел на поводу каждого встречного, но с друзьями на что-нибудь поспорить ему нравилось. Пак рассматривал это как возможность выйти из зоны комфорта и попробовать новенькое — быть может, то, на что сам бы и не решился, — а интересный опыт в жизни лишним не бывает.       Никогда их выходки не имели каких-либо катастрофических последствий: все же, хватало ума не загадывать друг другу чего-то выходящего за рамки адекватности. Пару раз, ещё в школьные времена, получали выговоры, но в целом ничего криминального не было. Правда, у Чимина, так или иначе, имелась тема для споров, что мало ему симпатизировала — прямое вмешивание посторонних людей. Каждый человек имеет свойство реагировать по-разному: один посмеется, другой обидится, а третий — вообще по лицу даст. И не сказать, что сильно не прав будет, он ведь не подписывался на детские игры троих придурков.       Но как бы прискорбно это не было, подобное табу из их троицы имелось только у Чимина, а под, порой, дурным влиянием друзей он имел склонность сомневаться в своих принципах. Мол, один раз — не всегда в глаз, твердил Тэхён, может, человек попадется шутки понимающий. Чимин уверенность друга не сильно разделял, Чонгук предпочитал лишний раз промолчать, а по итогу — объектом для нового опыта в жизни становится Чимин.       — Спорим, ты не сможешь признаться в симпатии тому, кто последним оставил сообщение в чате нашего универа? — выдает Тэхён Чимину одним вечером, расположившись на полу комнаты с бутылкой пива в руках. Спиной он опирается на диван позади, что занят разлегшимся на нем Чонгуком, а сам Чимин расселся на подушке недалеко от Тэхёна. Пак переваривает услышанное пару секунд, хмурясь в итоге, и только рот открывает, чтобы возмутиться, как его мысли озвучивают и без него.       — Тэ, он против темы левых людей в наших играх, — вздыхает Чон, недовольно поглядывая вниз на Тэхёна. — Тебе в удовольствие на его нервах играть?        — Серьезно, Тэхён, мы ведь обсуждали это, — ноет Пак, опускаясь спиной на пол и пряча лицо в ладонях. В голове он уже пытается вспомнить того, кто последним писал в чате, ибо в то, что Тэ поменяет свою формулировку на что-либо другое, верится слабо.       — Да чего вы такие душные-то? — цокает Ким, закатывая глаза. — Ничего криминального.        — Во-первых, не факт, что с этим человеком я хоть раз пересекался в жизни — очевидно, у того сразу возникнет вопрос, каким образом я мог влюбиться. А если мы и общаемся, то вдруг он окажется влюблен в меня, как раз таки, по-настоящему? — звучит приглушено, после чего Чимин убирает ладони от лица и косится в чужую сторону. — Не то чтобы я считал себя главным ловеласом всего универа, но всякое ведь быть может!        — Да ты сам-то в это веришь?       — А вдруг он реально словит один шанс на миллион? — поддерживает Гук, даже не открывая глаз, видимо, снова пребывая в сонном состоянии. — Тут уж мы не гадалки.       — Да все нормально будет! Глянь хотя бы кто этот счастливчик.       Чимин тяжело вздыхает и прожигает взглядом Кима, что лишь задорно улыбается. Тот немного пьян и позитива с энтузиазмом у него хоть отбавляй. Пак тем же похвастаться не может, их с Чонгуком даже после адекватной дозы пива в сон клонит, так что он бы с удовольствием отправился в свою комнату и заснул пораньше. Завтра всего одна пара, и та к одиннадцати, но за два выходных он так и не отдохнул, потому от лишнего часа сна не отказался бы. Однако сейчас вместо сна он берет в руки телефон и нехотя заходит в чат, в последнем сообщении обнаруживая старшекурсника Мин Юнги.       — Ты с ним общаешься? — звучит уже возле самого уха и Чимин вздрагивает. Когда Ким, черт возьми, успел оказаться возле него?!       — Не то чтобы мы совсем незнакомы, но и назвать приятелями нас нельзя. Общаемся мы только в универе, когда группами пересекаемся. Он на третьем курсе, тоже музыкант. Со стороны, вроде, нормальный парень. Честно, я вообще не интересовался.       — Вот и отлично! Тогда терять нечего, — хлопает в ладоши, как дитя малое, и Чимин уже правда не знает, может ли он злиться на него. — Спой ему песню на видео и отправь!       Со стороны доносится усмешка.       — Воу, да Вы романтик, Ким Тэхён, — в голосе Гука слышится ухмылка, а Чимин лишь снова вздыхает, признавая свое поражение. Возможно, прав его отец был, назвав бесхребетным существом. Порой, именно таким себя он и чувствует, оттого и не обижается.       — Какую?       Тэхён серьезно задумывается. Со стороны эта картина выглядит почти комично.       — Can’t help falling in love Элвиса Пресли!       — Красивая песня, между прочим, — отмечает Пак, гугля текст для достоверности. Такую бы петь тем, кто правда особое место в сердце занимает, но тут уже выбирать не приходится.       Он находит минус песни, проверяет свой внешний вид, после чего выключает лишний свет в комнате, создавая более уютную атмосферу, и записывает видео. Пак не хочет лишний раз его пересматривать, доверившись друзьям, что вживую оценили исполнение, поэтому сразу открывает пустой чат с Юнги и задумывается, с какими словами лучше это отправить. В университете, наверное, уже ни для кого не секрет, что Пак би, так что сюрпризом это не станет, но вот насчет ориентации Юнги он не осведомлен. Остается только надеется, что тот не ущемится от таких признаний со стороны парня.       В последний момент сомнение вновь закрадывается в голову, вероятно, пытаясь достучаться до здравого смысла, но безуспешно. Нажав кнопку «отправить», Чимин почти отбрасывает телефон как можно дальше от себя, дабы не сорваться и не удалить все к чертям. Самое время последовать примеру половины общежития и лечь спать, разослав друзей по своим комнатам. «Привет, Юнги-хён… у меня есть для тебя кое-что важное» *прикрепленный файл*

***

      Чимин считал, что он не трус. До сегодняшнего дня. До того самого момента, когда после окончания пары его возле аудитории ждал Юнги, что светился ярче Солнца. Чимин, хоть и не обращал большого внимания на него раньше, впервые видит старшего таким радостным.       Не дожидаясь поздним вечером ответа, Пак лег спать, но и на утро никакой реакции его не ждало. Сообщение было прочитано, но, по всей видимости, проигнорировано. Чимин даже выдохнул, обрадовавшись тому, что Юнги все равно на фальшивое признание.       Но все оказалось иначе.       — Привет! Извини, что не ответил на сообщение, я просто хотел пообщаться с тобой вживую. Ты ведь никуда не опаздываешь? — по Юнги видно, что он немного нервничает, быть может, даже смущен, если судить по тому, как взгляд так и норовит соскользнуть с чужого лица, но глаза его все равно светятся чем-то таким ярким и теплым… Тем, чего Пак совершенно не ожидал увидеть.       — Нет, хён, я пока свободен, — старается улыбнуться, но в животе все равно начинает неприятно тянуть от волнения. Что ему хотят сказать?       — Отлично, — Мин снова ненадолго замолкает, на секунду отводя взгляд, но после выпаливает: — Честно говоря, я очень удивился твоему признанию, потому что думал, что у меня нет и шанса. Ты понравился мне ещё в нашу первую встречу на вашем посвящении в первокурсники, и с каждой новой встречей я пытался пообщаться с тобой подольше, узнать получше, потому что ты, правда, так зацепил меня, хоть практически и не обращал внимания на меня в ответ… — Юнги ненадолго поджимает губы, а Чимин замирает. — Поэтому я не думал, что могу нравиться тебе в ответ. Ты казался таким… далеким, что ли, но я счастлив, что это взаимно!       Чимин уже не уверен в том, что он не трус. Не тогда, когда перед ним стоит Мин Юнги с третьего курса, коим он за весь свой первый не интересовался, но по идиотской идее своего друга признался в чувствах, а Мин Юнги, черт возьми, оказался влюбленным в него. Чимин не смеет сомневаться в его искренности, потому что блеск в глазах и смущение на щеках так правдоподобно не подделать; потому что Юнги достает из сумки на плече коробку конфет, которые оказываются любимыми Чимина, и вручает тому со словами «Это тебе. Надеюсь, с выбором угадал: я как-то видел, что ты ел их, как мне показалось, с удовольствием»; потому что Юнги явно не придурок, чтобы стал шутить про подобное.       Пак конфеты принимает скорее машинально, чем осознанно, и все ещё молчит, что Юнги, вероятно, расценивает как растерянность вперемешку со смущением, когда на самом деле он борется с желанием проваливаться под землю. Так не вовремя в нем просыпается совесть, сочувствие и даже что-то похожее на жалость, ведь сейчас тот момент, когда ему нужно признаться, что это все была дурацкая шутка и на самом деле Чимин не чувствует всего того, чем так искрится Мин.       Это тот момент, когда он должен если не разбить сердце, то, так или иначе, плюнуть в душу. В душу, сейчас раскрытую нараспашку.       С губ слетает истерическая усмешка, но как её расценивать Мин уже не уверен. Он осматривает красивое лицо напротив, замечая растерянность в глазах, и начинает нервничать только больше.       — Тебе не нравится? — улыбка медленно сползает с лица.       Хотел бы Чимин, чтобы в данной ситуации ему не нравились конфеты.       — Хён, это мои любимые, — отвечает он негромко, опуская взгляд на белую коробку с узорами в руках. Та квадратной формы с красным бантом сверху, чем напоминает подарок, а на лицевой части приклеен забавный стикер котика с сердечком в руках — это Юнги явно добавил от себя.        — Да? Я рад, — радость снова сквозит в чужом голосе. — Тогда… раз у нас все взаимно, давай попробуем… встречаться? Сходим на свидание для начала? — Юнги удается словить взгляд Чимина, и тот видит в нём бесконечную надежду. Ему необходимо прямо сейчас сказать правду Юнги, но язык словно прирос к небу. Делать больно тому, кто так доброжелателен к нему, совершенно не хочется. Знает, как неприятно, когда предмет твоего обожания тыкает лицом в вовсе не сказочную реальность, и быть тем, кто это сделает, он тоже не хочет.       Чимин понимает, что он трус. А ещё то, что пора завязывать со спорами. Потому что…       — Да, конечно, хён, — улыбается и хочет ударить себя по лицу в этот момент, замечая, как Юнги расплывается в очаровательной улыбке.

***

      — В смысле ты не смог признаться ему в том, что это была шутка и согласился встречаться? Чимин, ты в своем уме?! — повышает голос Тэхён, смотря на друга глазами по пять копеек. Чонгук сидит за кухонным столом и ничего не говорит, но, судя по многозначительному взгляду, настроение Тэ разделяет.       — Не ори на меня! — возмущается Пак в ответ, взмахивая руками и отходя к окну. — Это была твоя идея!       — Моя идея была в том, чтобы ты после сразу же сказал, что это шутка!       — Я не смог, Тэхён, понимаешь? Он был таким искренним со мной, переживал, но все равно светился от того, что якобы у нас все взаимно. Я не смог разбить его надежды, — вздыхает Чимин, лбом прижимаясь к холодному стеклу окна. Он и без Тэхёна чувствует себя ужасно. У него уже висит одно непрочитанное сообщение от Юнги, но он откровенно избегает собственный телефон, потому что стыдно.       Тэхён наматывает круги по и без того небольшой кухне, будучи шокированным. Свою вину за побитое состояние друга он тоже чувствует, но, в конце концов, у Чимина своя голова на плечах имеется, и это он затянул шутку.       — Вот именно: он с тобой искренний, а ты с ним — абсолютно нет!       — Тэ, остынь, — подает голос Чонгук, и отодвигает стул рядом с собой, жестом указывая тому присесть. — Чимин и без твоих нотаций, очевидно, не горд собой.       — И что ты будешь дальше делать? — спрашивает Тэхён спустя, примерно, минуту молчания, уже сидя возле Чонгука. Чимин все ещё надеется проделать в стекле дыру своим лбом, но, чуть помолчав, честно отвечает:       — Не знаю.       — Хороший план, — хмыкает Гук.       — Знаю.       Вновь повисает молчание. Тэ кусает нижнюю губу, чувствуя себя идиотом за дурацкие идеи, даже подумывает извиниться, и как-то хочет помочь, да только что он ещё может сделать? На его плечо опускается ладонь, мягко поглаживая, и он обращает внимание на Чонгука.        — Не загоняйся, — советует негромко, заглядывая в глаза, — что-нибудь придумаем. А Чимину просто нужно немного времени переварить происходящее.       — Иди к нам, — обращается он теперь к Чимину, отодвигая третий стул и для него.        Пак отлипает от стекла, морщась от неприятных ощущений, и плетется к подготовленному месту, сразу же оказываясь притянутым Чонгуком за плечи.       — От того, что ты нос теперь повесил, ничего не поменяется. Что сделано, то сделано. Либо скажи правду хотя бы сейчас, пока еще совсем не поздно, либо… не знаю, попробуй узнать его получше? — рассуждает вслух Чон. Тэхён под боком молчаливо кивает.       — Я дам ему месяц, — отвечает после недолгого молчания Чимин. — Буду общаться с ним. Может, мне он даже понравится — не как парень, так, хотя бы просто как человек — но, думаю, больше, чем на месяц, его не хватит. Вы сами помните, как все сбегали от такого «подарка», как я.       Чонгук встречается взглядом с Тэ и поджимает губы. Оба данную идею не сильно поддерживают и могут привести список причин, почему игра с чужими чувствами — заранее обреченный на провал план, но решение все равно остается за Чимином.       — У тебя не так много партнеров было, чтобы приравнивать их ко всему человечеству, — вклинивается вновь Ким.       — Ведь, в конце концов, каждой твари по паре, — прыскает Чон, хлопая Пака по плечу.       — Надеюсь, он не станет исключением.