Неформальный купидон

      Юнги в очередной раз внимательно осматривает бумажные изделия, пытаясь найти малейшие изъяны. У него сердце стучит бешено, предвкушая ближайшую встречу, а с лица улыбка не слезает.       — Чувак, ты потратил на этот букет полночи, нихрена не выспался, но даже при этом встал утром и стойко отсидел на парах, поэтому сейчас, думаю, цветы не нуждаются в таком пристальном внимании. Расслабь булки и шагай в универ уже, — Юнги вновь обращает внимание на Джуна, что валяется на его кровати, заговорив впервые за последние полчаса.       — Надо же, я уже успел забыть о твоем присутствии. Ты такой разговорчивый сегодня, — звучит саркастично, и Намджун закатывает глаза.       — До этого момента за твоей суетой было забавно наблюдать. Но ты уже начинаешь вести себя раздражающе. Возьми себя в руки, тебе не четырнадцать, нормально все будет.        А Юнги не может не нервничать. Они с Чимином договорились сходить на пикник после пар, что официально станет их первым свиданием, а первое свидание — это всегда волнительно. До недавних пор Мин и не надеялся на их совместное времяпровождение вне универа, так что теперь ему хочется, чтобы всё прошло хорошо. По расписанию у Юнги сегодня пары заканчиваются немного раньше, чем у первого курса, потому он решил воспользоваться этим свободным временем как возможностью зайти домой за всем необходимым, а после встретить Чимина.       — Закройся, — коротко заключает Юнги, и, взяв рюкзак в одну руку, а букет в другую, направился в коридор. За спиной раздается кряхтение, а вскоре и шаги.       — Я бы с радостью, да только мне это всё по-прежнему кажется странным. С тобой то все понятно было, но вот Чимин… он абсолютно никак на тебя не реагировал и инициативы в общении не проявлял, а потом вдруг внезапно признается тебе через романтическую песню. Понимаю, в твоих глазах он идеальный, но со стороны его действия выглядят нелогичными.       Юнги, завязав шнурки на кедах, поднимается с колен и смотрит на друга. Тот стоит в проеме, скрестив руки, и ждет какой-либо реакции.       — Не все могут легко и быстро признаваться в чувствах, но при этом умело скрывают их. Скорее всего, Чимин один из таких людей.       — Юнги, меня там не было, но он буквально не смотрел в твою сторону без надобности, если судить с твоих же слов.       — Что ты этим хочешь сказать? — Мин начинает раздражаться. Он бросает взгляд на запястье с часами, понимая, что надо ускоряться. Юнги не планировал брать машину, потому что хотел прогуляться с Чимином пешком: погода сегодня позволяла, но теперь, видимо, придется.       Намджун вздыхает.       — Пока ничего конкретного, но, пожалуйста, будь осторожен, ладно? — взгляд Юнги сразу смягчается, а на лице отражается тень улыбки.       — Не волнуйся, Джун-и, все будет хорошо, — Ким может лишь надеется на это. Он уже знает, как Мин отдает всего себя, когда дело касается чувств, и что не все люди умеют так взамен. Этот первокурсник не выходит из головы его друга с начала учебного года, так что надеяться, что тот не сделает Юнги больно — пока и впрямь единственное, что ему остается. — А сейчас обувайся, мне уже идти надо.

***

      — Только не веди себя как придурок, — советует Тэхён напоследок, когда они покидают аудиторию и движутся к выходу из здания.       — Вообще-то, если он хочет, чтобы Юнги от него сбежал через месяц, то поведение придурка не помешает, — замечает Чонгук.       — Валите домой уже, — цокает Чимин, оставляя реакцию на сообщении Юнги, в котором говорится о том, что он ждет его возле ворот.       Завидев парня в назначенном месте, Пак в последний раз вздыхает, не зная, чего ожидать от сегодняшней встречи. Кажется, у них намечается что-то вроде пикника, насколько он помнит. Идея принадлежала Юнги, а он носом воротить и не думал — если быть откровенным, ему непринципиально куда идти.       — Привет, хён, — улыбается, не обращая внимания на студентов, что стремительно покидают территорию учебного заведения и порой бросают взгляды в их сторону.       — Рад тебя видеть, — завидев Чимина, Юнги моментально расплывается в улыбке. Тот сегодня в уютном худи бежевого цвета, а укладка на голове уже успела растрепаться, что в миновых глазах лишь придает тому очаровательности. У Юнги вновь вспыхивает желание обнять его, но он пока не позволяет себе идти на поводу у подобных желаний. — Это тебе, — протягивает ему аккуратный букет из оригами в виде цветов и отдельно большую шоколадку с орехами. — Я подумал, что живые цветы лишь завянут до того, как ты вернешься домой, да и таскаться с ними было бы неудобно, поэтому… решил сделать сам, — его щеки вдруг окрашивает ненавязчивый румянец, и Чимину это кажется даже милым.       Да и приятно, черт возьми. Пак осматривает аккуратные цветочки из цветной бумаги и уголки губ непроизвольно тянутся вверх, потому что это правда лучше живых — как минимум потому, что ручная работа. Чимин, зная свою неусидчивость, понимает, что лично его бы не хватило на подобное. Но Юнги потратил свое время на него и, конечно, это приятно, когда за тобой ухаживают. В голове все же поселяется мысль о том, что Чимин этого не заслуживает, но пока не слишком навязчиво.       — Спасибо, хён, это очень мило, — благодарит с улыбкой.       — Я рад, что тебе понравилось. А теперь… идём? — Чимин кивает и следует за Юнги.       — Куда пойдем? В парк? — спрашивает Пак. Сперва Мин в самом деле думал в парк, но это было с расчетом на то, что он без машины. Джун со своими разговорами поменял его планы и теперь можно хоть на другой конец города — уже без разницы.       — Я знаю одно красивое место возле реки, — Юнги вдруг сворачивает к парковочным местам, а Чимин не совсем понимает зачем, ведь можно без препятствий пройти и по тротуару, — но до него надо ехать, пешком — далеко. Ты не против? — уточняет, останавливаясь возле черной Ауди с ключами в руках. Чимин усмехается, когда до него, наконец, доходит.       — На этом? Хоть на край света, — Мин ухмыляется на чужую реакцию и приглашает в машину, а Чимин делает вывод, что Юнги, вероятно, из обеспеченной семьи. Наверное, это не было секретом, просто Пак, опять-таки, не интересовался.       — Возьму на заметку.       По дороге они обсуждают выбор пиццы, и Чимин делает заказ онлайн, после чего в магазине дополнительно покупают сок и немного закусок. За это время Юнги не давит разговорами, давая привыкнуть к своей компании, и Чимин, честно, оценивает этот жест, да вот только чем дольше тишина между ними, тем навязчивее мысли в голове. Пак хочет расслабиться и не загоняться, вот только получается плохо — он не должен здесь быть. Он не тот, кем выглядит в глазах Юнги, который собирается везти его в красивое место и очевидно старается сделать их первое свидание максимально приближенным к идеалу.       Дверь в машине хлопает, возвращая Чимина в реальность. Юнги забрал их заказ и оставил на заднем сидении, а сам вернулся за руль.       — Все нормально? — уточняет он, вероятно, заметив растерянность на чужом лице. — Если тебе что-то не нравится или напрягает — сразу говори мне, хорошо?       — Всё хорошо, Юнги-хён, правда.       Мин молчит пару мгновений, но после вновь улыбается.       — Тогда сегодня ты в роли диджея. Выбирай музыку в дорогу, ехать нам минут тридцать, если без пробок.       Это тоже приятно, потому что выбор музыки для Чимина важен, а тот факт, что Юнги доверился ему в этом плане, вызывает едва заметную улыбку.       — Яро нелюбимые артисты у тебя имеются? — спрашивает Чимин, листая свою библиотеку в спотифай.       — Тебе можно включать все, — Пак чувствует на себе короткий взгляд и неловко закусывает губу. Ему ответить нечего. Всё, так всё.       Добираются до места назначения они за разговорами о музыке — то, что для обоих в жизни имеет огромное значение. Мин делится тем, как начал писать собственные тексты, Чимин же — как пробовал себя во многих музыкальных инструментах, но в фаворитах все равно остались классические гитара и фортепиано. И, ну честно, Чимин должен признать, что общаться с Юнги приятно. Особенно, когда речь о том, к чему питают страсть оба. И что становится приятным удивлением — за обсуждением любимых исполнителей оба сходятся на том, что песни Сигарет После Секса — музыка для настоящих ценителей прекрасного. Остаток дороги они проезжают в сопровождении их песен и, пожалуй, в этот момент у Чимина получается немного расслабиться.       Перед глазами — дорога и незнакомые машины, что движутся в своем направлении, из колонок — любимые песни, а в салоне — приятный запах, явно принадлежащий Юнги, и теплый взгляд того, что на светофорах задерживается не на огнях, а на его лице. Чимин чувствует это, но как вести себя совершенно не знает. В ответ не смотрит — догадывается, что в очередной раз обожжется о свою же совесть. Потому лишь прикрывает свои глаза и в какой-то момент начинает подпевать негромко вслед исполнителю.       — У тебя ангельский голос, Чимин-а, — спустя неопределенное количество времени выдает Юнги, и Пак коротко вздрагивает, на секунду забывая вдохнуть воздуха. То ли нежность в голосе так подействовала на него, то ли внезапное мягкое обращение, что неожиданно приятно отозвалось где-то внутри. *       — Нравится? — звучит за его спиной гораздо ближе, чем Пак ожидал, отчего он вновь вздрагивает.       Как только они добрались до места назначения, выйдя из машины, Чимин сразу же побежал фотографировать вид — потому что, да, чертовски красиво. Уже позеленевшую поляну окружают деревья, меж коих пробирается весеннее солнце, лучи которого наконец начинают греть, а на горизонте разливается река. Вдоль течения не спеша плывут уточки, птицы на ветвях ненавязчиво переговариваются между собой, а отдаленно все ещё можно услышать городской шум.       Чимин оборачивается к Юнги, случайно встречаясь с тем взглядом и, почему-то, замирает, не спеша убегать от внимательных глаз. Мин глядит пристально и будто бы улыбается одними глазами — Пак побоится произнести это слово вслух, но тот словно любуется им.        Как можно разбить его надежды после такого?       Пользуясь случаем, Чимин впервые по-настоящему изучает его в ответ. Тот достаточно близко для того, чтобы можно было отметить, какие пушистые у него ресницы и густые брови. Немного округлый, но при этом аккуратный нос; едва заметный шрамик на скуле — Чимину почему-то кажется, что Юнги получил его ещё в раннем детстве за каким-нибудь занятием — и в меру пухлые губы, что отливают нежно-розовым и с виду кажутся мягкими. Мин Юнги красивый. Объективно привлекательный, и Чимин правда не понимает, почему раньше не замечал этого.       — Очень нравится.       Юнги вновь улыбается ему, а Чимин, наконец, обращает внимание за спину того, забавно хмурясь, когда видит, что Мин уже разложил все.       — Когда успел?       — Пока ты лучший ракурс искал для фото, — по-доброму усмехается, а Пак цокает, но следом все равно слабо улыбается. *       — Хён, могу я спросить кое-что? — прощупывает почву Чимин, отложив корочку от пиццы на салфетку и поерзав на пледе.       — Давай, — Юнги оставляет свой недоеденный кусок, все свое внимание устремляя на Чимина.       — Чем я тебя так заинтересовал?       Обычно он не задает подобные вопросы тем, кто проявляет к нему особое внимание, считая это даже немного глупым. Однако сегодня ему не хочется себя сдерживать.        Мин тем временем расплывается в улыбке. Щеки его вновь украшает легкий румянец, но взгляд он больше не отводит.       — С самого начала, если быть честным, ты понравился мне внешне. Ты красивый, Чимин, этого нельзя отрицать, и улыбка у тебя очаровательная. Потом, когда я смог узнать тебя получше, ещё и наблюдая со стороны, мне понравилось, как ты преподносишь себя. Ты настоящий: смеешься, когда хочется смеяться, выражаешь недовольство, если что-то не нравится, бурчишь забавно, когда не выспался, и не скрываешь эмоций, будучи огорченным, но при этом твое поведение не отталкивает. Да и, если честно, я просто чувствую, что ты хороший человек.        — Понятенько, — Чимин смущен и ему определенно неловко. Он уже сам начинает сомневаться в том, насколько хорошим человеком является, потому берет в руки стакан с соком и отпивает небольшими глотками, чувствуя потребность занять себя чем-то, кроме Юнги. Тот расценивает его смущение по-своему, отчего в ответ больше ничего не спрашивает, молча продолжая улыбаться, и Пак немного расслабляется.       Больше к этой теме они не возвращаются, и к вечеру Чимин может заявить, что первое свидание прошло без происшествий, если не считать навязчивых мыслей в голове. Мин Юнги для него больше не абсолютная неизвестность, и то, что о нем известно, — Чимин должен признать, — подкупает.       Уже ночью, ворочаясь в постели в попытках заснуть, взгляд непроизвольно возвращается к силуэту букета на тумбочке, а в голове всплывают события сегодняшнего дня и слова Тэхёна, кои тот сказал Чимину вместо пожелания доброй ночи: «главное теперь не влюбись в то, как любят тебя».       А Чимин вообще влюбляться в кого-либо пока не планировал, но прекрасно понимает, что за это обычно несет ответственность не здравый смысл. А жаль.       Особенно если Юнги будет таким милым и дальше…