Проклятье Ночи

Эйприл отыскал меня без особого труда. Я сидела под деревом уже несколько часов, я замерзла и устала и больше не могла никуда идти. Мне было все еще больно, мне было плохо, на меня давило осознание того, что я натворила и сколько ему боли причинила. Темнота была неполная, над лесом уже поднималась наливающаяся светом луна. Я хорошо различала деревья вокруг себя, и полуразложившийся труп оленя в десятке шагов от меня. Он лежал с вывороченными и уже подсохшими кишками, обглоданные кости слабо белели, а его запрокинутая голова с изъеденными насекомыми глазами смотрела на меня. Я играла в гляделки с трупом и думала, как теперь выглядят трупы моих родителей. Три месяца прошло, от них что-нибудь осталось кроме черной жижи? Я много о чем успела подумать. Последнее что я помнила, это их тела залитые кровью. Мамины волосы стали черными от нее, они лежали густой волной утопая в луже, перетекая в нее, как ее продолжение. Красиво поступил с телами Эйприл – очищающее пламя превратило их в пепел. Легкий пепел который развеют по ветру. Эйприл пришел не слышно, я просто подняла голову и обнаружила его рядом, как тогда – с фанатиками. Он будто соткался из темноты, как порождение Ночи. Эйприл стоял завернувшись в плед с геометрическим индейским узором, и тот белел в темноте. Я посмотрела на него и отвернулась пряча лицо с новыми дорожками слез. Эйприл сел рядом и обнял меня. Я стала отталкивать его, скидывать его руки, но больше всего мне хотелось, чтобы он обнял меня и успокоил, но лучше бы ему злиться и наказывать меня. - Перестань – приказал он и я повиновалась. Он подтянул меня к себе, укладывая мою голову себе на плечо и оборачивая нас пледом. - Ты совсем замерзла – сказал он. - Пусть… - отозвалась я – зачем ты пришел? - Тебе нужно утешение - ответил он. Его руки были теплыми, от него пахло дымом и восточными пряностями. Джек отдал ему свою рубашку и теперь ко всему этому примешивался запах Джека – запах смолы и сырой земли. - Герри говорил, что каждый получает с тобой то, что хочет – сказала я. - Именно. - Но Джек так и не получил от тебя любви – сказала я. Эйприл засмеялся и ответил: - Ты уверена, что ему нужна моя любовь? – голос его снова переливался, певучий и тихий. И куда только ушла вся злость на меня за смерть Герри, за то что сам Эйприл выжил. - Но он так пытается ее заслужить. - Он чувствует себя счастливым пока пытается заслуживать любовь, а не когда его любят. – Эйприл снова рассмеялся, но беззвучно и прижал меня крепче. Он подул мне на волосы сдувая их у меня со лба и по коже потек холодок. - Не надо, пожалуйста – сказала я – не надо твоих чар, не надо меня утешать, я не заслуживаю этого. - Тебе не надо ни в чем себя винить – ответил Эйприл. - Я убила Герри и Дженни – ответила я и у меня снова потекли слезы, я начала выворачиваться из рук Эйприла. – они не должны были приходить! Эйприл не стал больше приказывать, он не позволил мне вывернуться, в несколько движений он перехватил мои руки, скрутил меня и держал теперь так, что каждая моя попытка двинуться причиняла мне боль. - Если бы они не пришли, тебя к утру бы не было – и Эйприл тряхнул меня. Я вскрикнула от боли и заревела уже ничего не стесняясь. - Пусть! Пусть бы съели! Я заслужила! Заслужила! Я чудовище! Ненавижу! Эйприл выпустил мои руки и взял меня за плечи и развернул к себе. - Это был выбор Герри – он тряхнул меня как куклу, он снова начинал злиться от разговоров о Герри – Он знал, на что шел! - Но я так не хочу! – заскулила я. Что еще это значит, что он знал что я убью его? - Он знал что так будет и я знал. И Дженни знала, но она надеялась помешать тебе, и у нее это не получилось бы в любом случае. Поэтому хватит этого, успокойся. Герри пожертвовал своей жизнью ради того, чтобы одной семьей демонов-людоедов стало меньше. Я обмякла и он снова приобнял меня, притянул к себе, усадил на колени, стал покачиваться со мной на руках: - Мне было тяжело его отпускать, но Герри сам это выбрал. Когда-то я отвоевал его у смерти, то место, откуда я его забрал, было местом страданий и боли. И мне пришлось уйти вместе с ним. Герри часто думал о том, у скольких детей он забрал шанс на жизнь. Пожертвовать собой ради того, чтобы демоны-людоеды перестали воровать и есть детей – было для него благом и искуплением. Он часто думал, что не заслужил второго шанса, и пытался прожить это время в кайф, чтобы не зря, не печалиться ни минуты и теперь, когда его больше нет – нам тоже надо собраться, я отпустил его и ты тоже должна прекратить, он бы не хотел такого. Его память заслуживает того, чтобы о нем вспоминали тепло, а не рыдали. Я всхлипывала, от моих слез промокала рубашка на Эйприле. Он покачивал меня как ребенка, гладил по голове и что-то шептал на непонятном мне языке. От этого шепота шевелилось что-то внутри, снова его понимал лишь мой демон. - Они не должны были приходить…- снова всхлипнула я – лучше бы съели, лучше бы Джек спалил тот дом с вампирами вместе со мной… - Да что ты такое говоришь…. - Ненавижу, ненавижу себя – пробормотала я. Эйприл тяжело вздохнул и сжал меня сильнее. - Да хватит, так должно было случиться. - Ты не понимаешь, - прошептала я – я чудовище, папа был прав, я чудовище…. - Не больше чем я – сказал Эйприл. - Ты не понимаешь – прошептала я – я сидела и думала об этом, все это время, я вспоминала и вспоминала… мне понравилось, понимаешь? Мне понравилось. - Знаю – сказал Эйприл очень тихо и сжал меня сильнее. От его хватки у меня сперло дыхание, и если он собирался меня удушить в буквальном смысле в объятиях, это было приемлемо. Он отпустил меня давая отдышаться и потом снова обнял. - Почему тогда ты не злишься на меня больше? – спрашивала я его. Эйприл молчал и только замершая на миг рука означала, что он скрывает что чувствует, что если злость есть, он мне о ней не скажет. - Тебе нужен душ и чистая одежда – сказал Эйприл – от тебя пахнет кровью. - Мой рюкзак сгорел вместе с пикапом Дена. - Нет, он уцелел, кое-кто из ребят принес его час назад, тебе будет во что переодеться. Стенки душевой кабинки были в разводах и пятнах черной плесени. Вода полилась ледяная, с приятным запахом дождя и лесной влажной затхлости. Водопровода тоже не было и вода собиралась в бак установленный на крыше хижины. В доме не было электричества, вероятно, что прогревал воду в баке сам Джек. Я не стала ждать, пока вода нагреется, я села под ледяные струи обхватив колени и прижимая к ним лоб. Я снова дрожала от холода, но мне хотелось, чтобы мне было холодно, мне надо было себя наказать раз больше никто не хотел этого. Дверца кабинки открылась – Эйприл протянул руку под льющиеся струи и тут же ушел, я уловила протяжное «Джееееэээээк?» сказанное им и вода тут же стала теплеть. Эйприл вернулся. Он зашел ко мне в кабинку и я пялилась на его босые ступни, пока мое лицо безудержно краснело. Я не могла поднять на него глаза. Мне нравилась его нагота, но каждый раз я смущалась как первый. Он не первый мужчина видимый мной в таком виде, но первый, чье тело мне казалось по-настоящему красивым и смотреть на которое, пялиться без стыда и совести, с похотью и желанием, как хотелось бы мне, казалось настоящим преступлением. Преступлением против природы, против всего живого и самого красивого. Говорят, что когда Пресветлая явилась ведьмам первый раз чтобы научить их магии, она также была обнажена. Ничего не скрывало красоты ее тела, его природного совершенства, и ведьмы, смутились, увидев ее. Хоть и не было ничего кроме чистоты первозданной женственности. Хоть и была Луна символом материнства, плодородия и чистоты и непорочности, потому что не может быть греховно то, что дает жизнь. Ведьмы смутились ее красотой, устыдились мыслей своих, но Луна несла свет. Свет и любовь, желание и покорность, жертвенность и материнство, чистоту женской души, сакральную женственность ведьминого рода. Это смерть была грехом, убийство. И самый страшный грех-детоубийство. А я была грешна, я была убийцей. - Встань – голос Эйприла вплелся в шум воды, речитатив капель и шепот струй – посмотри на меня. Я встала обнимая себя за плечи, я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Темно-зеленые, как лесной мох, они были спокойные и не было в них ни упрека, ни осуждения. -Ты красив как Луна – сказала я. - Поцелуй меня – попросил он. - Джек, просуши ей волосы – сказал Эйприл. Когда мы вышла из душа – Джек сидел на краю кровати разозленной горгульей и если еще не выдыхал огонь, то очень был к этому близок. Злой огонек плясал на дне его глаз и веснушки на побледневшем лице темнели как пятнышки сажи. Я остановилась глядя на него с опасением, и вцепившись в полотенце руками. С длинных волос текла вода и капала на пол. - Джек не причинит тебе вреда – сказал Эйприл. Он уже стоял в джинсах и его полотенце лежала влажной массой на полу. Я подошла к Джеку, повернулась к нему спиной и постаралась сдержать дрожь, когда его руки прошлись по моим волосам. Дрожащие и холодные – они расправили мои волосы перебирая на пряди. Он встряхнул их и по ним пошла волна тепла, она невидимым молотом ударила мне в затылок и я отскочила оглядываясь на Джека, прижимая полотенце к себе одной рукой, и касаясь затылка другой. Мне показалось, что Джек спалит меня сейчас, начиная с моих длинных волос. Джек нехорошо улыбался, довольный произведенным впечатлением, он снова напомнил мне, кто тут самый страшный демон. И вопреки всему, я не испугалась. Я подошла к нему и положила руку ему на плечо: - Вот теперь попробуй – предложила я. Джек вскочил пытаясь скинуть мою руку, но пальцы свело на его плече судорогой, сейчас или никогда. Джек пялился на меня раздуваясь как растревоженный филин, но ничего не происходило и на его лице отразилась растерянность. - Джек – сказал Эйприл и имя это прокатилось по комнате, задрожало в воздухе между нами и я отпустила Джека. - Джек, ты не будешь с ней мериться силой, Джек – и снова просто сказанное имя было осязаемым и тяжелым. Напряжение воцарившееся в комнате было подобно ауре дождя, ощущению грозы в летний день. Сейчас как будто она прольется. Мы повернулись к Эйприлу и Джек застонал глядя на него. Эйприл полулежал на кровати, джинсы были расстёгнуты демонстрируя край нижнего белья. Глаза Эйприла были томными и глубокими, он снова был в своем состоянии обольстителя и меня впервые кольнула одна странная и неприятная догадка. Не я одна тут нуждалась в утешении и ощущении безопасности. Я взяла Джека за плечо как только он двинулся к кровати, он резко обернулся ко мне злой, с искаженным лицом, застигнутый, вспугнутый любовник. - Нет – сказала я твердо – нет, Джек. Я отпустила его и сама подошла к кровати, забралась на нее стараясь не потерять полотенце и уверенность в том, что я собиралась сделать и сел рядом с Эйприлом, я вытянула к нему руки: - Иди ко мне – сказала я. Выражения его лица изменилось, из обольстителя он снова стал обычным сдержанным и холодноватым Эйприлом. - Тебе нужно утешение – сказала я. -Нет – сказал он отворачиваясь от меня и глядя в сторону. Его волосы, обстриженные коротко, вились в тугие кольца и не могли скрыть его лица. Я прекрасно видела, и знала, когда он врет. -Я в порядке – сказал он снова и плавным движением заправил фантомную длинную прядь за ухо. Еще одно нервное движение, которое я видела у него ни раз. -Ко мне – сказала я уже шепотом. Эйприл не двинулся, и тогда я сама подползла по кровати и обняла его. Притянула к себе. Он покорно дал себя обнять и прижать. Он казался расслабленным, но я чувствовала напряжение у него в плечах, я гладила его между лопаток, разминала сведенные напряжением мышцы. Его глаза были закрыты, но ресницы дрожали. То, что он делал, то, как себя вел. Его манера соблазнять, было его оружием, если он был испуган, если он не знал что ему делать, он мог пустить в ход только одну вещь – похоть. Эти его странные чары, действовавшие на меня, на Джека, на каждого кого он касался, заставлявшие его полюбить, хотеть его – были самым действенным его оружием, куда более сильным чем волны ужаса испускаемые им, чем все эти нечеловеческие формы, потому что они оставались с ним всегда, и всегда могли быть пущены в ход. - Я тоже так могу – сказал Джек. Он теперь стоял снова потерянный и несчастный, как побитая собака. – дай я. Я покачала головой. Я продолжала гладить Эйприла и наклонившись к его уху я прошептала: - Я защищу тебя от любого, никто не притронется к тебе, если ты сам этого не захочешь – и мои слова подействовали, он расслабился и свернулся вокруг мои колен как кот. Его голова была у меня на коленях и я гладила его по волосам, по плечам ощущая, как от него исходит тепло, кажется его боль прошла. «Я защищу тебя» - волшебные слова. Я достаточно сильна, чтобы быть ему опорой, чтобы поддержать его, когда у него сил не останется. - Ну почему, почему я всегда лишний, почему ты держишь меня на расстоянии? – тихо и беспомощно причитал Джек – разве я хуже ее? Разве не служу тебе дольше? Эйприл поднялся встряхивая волосами, и постучал по лоскутному одеялу рядом с собой, приглашая Джека сесть рядом. Джек залез на кровать и пополз по ней медленно, неуверенно, хоть это была и его кровать, он боялся что его с нее прогонят. Эйприл улегся на спину, вытянулся и снова похлопал ладонь по одеялу рядом с собой. Джек ободренный эти приглашением, уже повторным, лег рядом и прикрыл глаза густо краснея. В комнате сразу стало теплее, как будто работал обогреватель. Эйприл повернулся к Джеку и подставил ему свое плечо. Джек положил голову и всхлипнул. -Я так долго этого ждал – прошептал он. - Тише, все хорошо – успокаивал ее Эйприл. Он теперь гладил Джека по лицу, и волосам и легко дул ему в лицо. – тише, мой друг, тише. Джек прижал руки к груди, прижимаясь к Эйприлу, почти сворачиваясь рядом с ним, беззащитный и наконец умиротворенный. Он закрыл глаза и громко выдохнул. Джек уснул. Я легла обнимая Эйприла, но он тут же скинул мои руки, повернулся ко мне, оставляя за спиной мирно спящего Джека. Теперь Эйприл притянул меня к себе, и обнял. - Хочешь? – спросила я, подразумевая тот же способ, которым он утешал меня, но Эйприл покачал головой. - Нет, это худшее, что ты можешь сделать со мной, предложив мне свою защиту – он гладил теперь меня по почти просохшим волосам – мне ни с кем не бывало так спокойно. Мне нравится, как ты смотришь на меня, мне нравится, как ты думаешь обо мне. Мне нравится, когда ты сердишься на меня. Но не поступай со мной так. - Откуда ты знаешь, как я думаю о тебе? -Секрет – сказал он и приложил палец к губам. Принесенная Джеком масляная лампа затухала, фитиль прогорал, и никто не пытался это исправить, ночь воцарялась в комнате, глубокая ноябрьская ночь. - Расскажи мне что-нибудь – попросил Эйприл, его глаза поблескивали в темноте, так, наверное, всегда бывает с демонами, и я смотрела на него, любовалась им, и больше не боялась его. - Сказку? – спросила я. - Сказку – сказал Эйприл и рассмеялся тихо. - Ладно, но это просто дурацкая сказка - предупредила я - она дурацкая и я не помню ее дословно. - Рассказывай. - Ну.. - я помолчала, вспоминая, как однажды почти такой же ночью, когда я не могла уснуть отец стал рассказывать мне про волшебную королеву – в далекой-предалекой стране, в белом и старом-престаром замке, жила волшебная королева... Эйприл тихо рассмеялся слегка откидывая голову назад, чтобы не задеть случайно Джека. - Я предупреждала, что это сказка, глупая детская сказка - сердито проворчала я - Продолжай, как она выглядела? - Она была очень красива, как прародительница Луна. У нее были волосы цвета лунного света и цвета звезд глаза. - Вот уж точно, именно так она и выглядит - тихо сказал Эйприл -Волшебная королева устраивала пиры для своих друзей каждое полнолуние, а в ее саду танцевали маленькие феи. Но она не была счастлива. Каждое полнолуние она загадывала луне свое самое сокровенное желание - вернуть ей маленькую девочку, которую отняли у нее, она клялась, что сделает все ради ее возвращения. - Что ты сказала? - спросил Эйприл присаживаясь на кровати. - Я говорила, что это сказка. - Она дала слово ведьмы? - спросил Эйприл и голос его выдавал волнение, совсем непонятное мне. - Я думаю так – я кивнула. - Ты знаешь, что это значит? – просил Эйприл, он взял мою руку и прижал ее к своей щеке, потерся о нее, оставляя на ней ощущение онемелости. - Ничего это не значит! –шепотом рявкнула я и резко подалась назад, я скатилась с кровати и больно стукнулась локтем об пол. Мое полотенце размоталось и свалилось с меня. - Ай…- зашипела я от неожиданной боли и стала натирать ушибленное место. -Ты понимаешь о ком эта сказка? – Эйприл свесился с кровати чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Я отвернулась от него и проворчала: - Конечно, понимаю, родители часто придумывают сказки про своих дочерей, и делают их принцессами, это нравится маленьким девочкам! Я теперь сердилась на себя, надо ж было вспомнить такую глупость, эта сказка не нравилась мне в детстве, и не нравилась сейчас. Она ни чем хорошим не закончилась и ни как не была связана с реальностью, Королева так и не встретила своей принцесски, а у меня не было бабушек, чтобы кто-то из них мог также просить у Луны о моем возвращении. Моя мама была сиротой, а папина мать прокляла его за этот брак и отказалась от любой с нами встречи, у нее больше не было сына, а внучки не было вовсе. - Ведьмочка моя ты глупая, ты совсем-совсем не понимаешь? – спросил он. Я готова была взреветь в голос, чего такого я не понимала-то? Я встала, отшвыривая ногой полотенце. Гордо вскидывая голову и взмахивая волосами. Ведьм… нет, меня не стыдит моя нагота, я закинула одним движением ноги полотенце глубоко под кровать и пошла к своему рюкзаку. В колеблющемся полумраке рюкзак чернел как провал, как сосущая темнота и я подошла к нему и стала рыться в нем, в поисках белья и чистой одежды. Собираясь удрать из города, я покидала в него лишь часть моей одежды, оставив лишь самые новые и любимые вещи. Я выудила пару нижнего белья, еще одно черное худи и черные джинсы. Рюкзак провалявшийся в лесу недалеко от горящих машин – вонял жженой резиной и пластиком. Одежда, к счастью, запахов гари не впитала, или мне просто повезло взять из середины черноты моих тряпок. Я оделась нервно и быстро и вышла из спальни Джека, стараясь не смотреть на Эйприла. Опять я ляпнула что-то зря, и не могла понять, почему эта сказка его так возбудила, также как и сказка про Великого Учителя, ну чего-то только не болтают ведьмы, одной Луне известно, насколько много в этом правды. Я свернулась в одном из кресел и остервенело грызла свой ноготь. Под ложечкой сосало от неприятного предчувствия, одной невинной сказкой я запустила цепь событий, я предвидела это, не могла не понимать, что Эйприла это натолкнуло на какую-то очень интересную мысль. У него в голове зародилась идея, и мне это очень и очень не нравилось. Он вышел из спальни полностью одетый – черные скинни джинсы, черный свитер с высоким горлом и тот самый длинный кожаный тренч. Кожа тренча была серьезно вытерта, но Эйприлу он все равно шел. Он остановился рядом со мной, положил ладонь мне на голову и приказал: - Спи. И я уснула. Когда я проснулась уже было утро. Теплые пятна солнечного света ползли по деревянному полу, пахло свежим кофе и яичницей с беконом. Я потянулась разминая затекшее от неудобного сна тело и встала. На кухонном островке хозяйничал Хиро. Старый некромант был в клетчатом фартуке и умело орудовал лопаткой и скороводой, я не удержалась и хихикнула. Хиро обернулся. Он остановился и посмотрел на меня. Лицо у некроманта было напряженное. Он смотрел желая поговорить со мной, раз уж мы наконец-то остались наедине, но не мог. И я тоже не могла промолвить ни слова, я облизала пересохшие губы. За моей спиной открылась дверь и вышел Джек. - Джек, передай Хиро, что я желаю ему доброго утра – сказала я. И Хиро расцвел в доброй и довольной улыбке. - Джек передай…- начал он, но Джек тут же взвизгнул: - Я не буду вам тут передатчиком! Я вас обоих терпеть не могу! Ноги бы вашей в моем доме не было! Он потряс руками в воздухе выражая свои эмоции и даже со злости топнул ногой. Хиро покачал головой не переставая улыбаться и стал выкладывать на тарелки яичницу. Он поставил ее на стеклянный столик передо мной и для Джека, и тот сел за стол недовольно пробурчав: - Ты опять пережарил бекон, он не должен хрустеть как чипсы – и Джек с хрустом проткнул кусочек бекона. - Готовь сам – коротко сказал Хиро и сел с тарелкой в кресло напротив меня. Мы молча ели, я обмакивала теплый тост в желток и капала им на тарелку, на свои руки. Я пыталась поймать капли желтка языком, но вместо этого только пачкалась больше. - Ешь как пьяное пикси – сказал Джек. Я не обратила внимания. Хиро хлопотал надо мной как добрый дядюшка, он принес мне кофе и еще тостов, а когда первая чашка опустела – налил еще. Пока он наливал вторую порцию – пришел Эйприл. Он зашел воодушевленный и очень и очень довольный, как будто кот, которому перепало свежих сливок. - Джек, Ведьмочка, мы уезжаем – пропел он и посмотрел на Хиро изгибая вопросительно бровь. - Куда? – спросил Джек – зачем? - У нас есть дело. Нам нужно успеть попасть на праздник полнолуния в Ковдорский замок… - Нет! – закричал Хиро – ты с ума сошел! Хиро содрал с себя фартук в порыве гнева и швырнул его на пол. Эйприл подошел к моему креслу медленно, плавно опустился на подлокотник и понизив голос сказал: - Она моя и делать я с ней буду то, что захочу. - Я могу простить тебе, что ты с ней спал, хотя считаю, что ты ей воспользовался, но Ковдорский замок… - и Хиро глухо зарычал. Эйприл расхохотался запрокинув голову. - Не надо мне твоего прощения, что за глупости. Я принял решение и ты ничего с этим сделать не сможешь. – Эйприл играл с моими волосами одной рукой, второй он держался за мое плечо. - Давай тогда сделаем это здесь и сейчас – глухо рокотал Хиро. Он опустил голову и его плечи пошли вверх. Он весь напрягся и вместе с его руками из-за спины появился посох. Глаза черепа полыхали, зеленый огонь выплескивался из них и падал каплями на пол, на одежду Хиро, на его руки и на нем, эти капли перетекали, соединялась друг с другом, покрывая Хиро зеленым пылающим одеялом. - Я убью тебя, слышишь? – пророкотал Хиро. Пламя охватывало всю его фигуру, его лицо изменилось, кожа истлела и теперь из зеленого, как живого перекатывающегося пламени, на нас смотрел черный скелет… - Мне больше не нужен договор с тобой, я отдаю тебе твое слово. Мне больше ничего от тебя не надо, и я тебе больше ничего не должен. Как будто что-то лопнуло, я физически ощутила, как магическая связь протянутая договором между ними – превалась. Джек встал с дивана оборачиваясь к Хиро и закрывая собой Эйприла. - Ты ничего мне не сделаешь – сказал Эйприл. Я тоже встала, желая показать, что я тоже не дам тронуть Эйприла, насколько бы жутким Хиро не был. В чем-то была права Дженни, если Хиро и не был страшнее всех, то жутким все равно являлся. - Нет-нет-нет – тихо заговорил Хиро обращаясь ко мне. Он выставил вперед костлявые горящие руки и огонь медленно стал стекать оставляя чистую человеческую кожу. – ты не понимаешь, он хочет увезти тебя от меня и… - Закрой уши и выйди – скомандовал Эйприл и я тут же повиновалась. Я закрыла уши ладонями, плотно прижимая их и вышла из хижины. Я отошла от хижины и остановилась глядя на человека сидевшего на корточках рядом с тем местом, где раньше был костер. Он сидел ко мне спиной и перебирал пальцами комья пепла, разламывал их и нюхал. - Что Вы здесь делаете? – медленно и раздельно произнесла я. Человек встал и обернулся. Старый полицейский поприветствовал меня строгим кивком. Я стремительно пересекла разделяющие нас пространство и почти налетела на Стоуна. - Что Вы здесь делаете? – с вызовом спросила я. Стоун поднял руку показывая мне перепачканные пеплом пальцы. - А может Вы мне что-то хотите объяснить? – спросил он, как будто отбивал теннисный мячик, легко и совсем не медля, и он продолжил уже делая мне шаг навстречу – этот пепел не только от дерева, ничего не хотите мне рассказать? Особенно о нашем общем знакомом, Герри? Я отступила, опуская глаза. - Нет, - покачала я головой – мне нечего Вам рассказать. Стоун как будто вырос и расправил плечи. Он мерил меня цепким взглядом опытной ищейки и готов был сказать мне еще много чего, если я дам ему повод. Я повернулась к нему спиной и обняла себя за плечи, мне было холодно, моя парка осталась в доме, воздух был холодным, и яркое солнце уже не грело. - Я отвезу вас в аэропорт, - сказал Стоун и я повернулась к нему, - в Международный аэропорт Патрика Лихи Берлингтона, ваш рейс через два часа, мы должны успеть, если поедем сейчас. - Но зачем? – спросила я. – куда это мы летим? - Не я должен это рассказывать. Хлопнула дверь хижины и мы со Стоуном обернулись к ней. Эйприл шел стремительным широким шагом, полы новенького черного пальто развевались хлопая его по ногам, в руке у него блестела баночка из под джема с красной пластиковой крышкой. Джек вышел следом неся с собой мой черный и свой синий рюкзаки, перекинутой через руку, болталась моя темно-красная парка. Эйприл дошел до кострища и присел на колени бережно собирая пепел в баночку, он погребал его ладонью к горловине и снова что-то говорил, я смогла разобрать долетевшие до меня тихие слова: «…Джая Джая Карунабдхе Шри Махадева…» Эйприл потряс наполненную баночку распределяя равномерно пепел и закрыл ее красной пластиковой крышкой. - Куда мы летим? – спросила я. - К истокам, глупая моя ведьмочка, к истокам – ответил Эйприл разглядывая баночку на свет. Джек нехотя подошел и протянул мне мою парку и рюкзак. - Джек, давай – скомандовал Эйприл и Джек посмотрел на хижину. Она вспыхнула как свечка, огонь тут же завыл, лопнули стекла в окнах. - Но там же Хиро! – вскрикнула я и зажала себе рот ладонью. Какая это была бы жуткая смерть. - Он будет в порядке, он уже ушел. – сказал Эйприл продолжая любоваться узорами пепла на стенках баночки. - Но он не выходил, мы все время были здесь! – я чувствовала что вот-вот расплачусь снова. Эйприл посмотрел на меня прищурившись и невесело улыбнулся: - Он покинул хижину иным путем. Тем, которым не ходят смертные.