Проклятье Ночи

12.11.20..;11-е лунные сутки. Мы рождаемся и умираем в крови и боли. Мы приходим в этот мир на один короткий миг, жизнь так коротка и не предсказуема, что можно не заметить ее конец. Внезапная смерть, скоропостижная кончина, безвременная гибель. Это удел каждого на земле, люди умирают, животные… и только наделенные разумом могут осознать свою смерть. Ведьма, оборотень, вампир, демон, каждый из нас оказывается на краю смерти. Бессмертие, вечная жизнь – ничего этого нет, даже материя космоса однажды перестанет существовать, обращаясь в неизвестное ничто. Так почему же кто-то живой должен обладать даром с приставкой вечно? Демоны не живут вечно, демоны умирают. Рождаются в крови и боли и умирают. Говорят, что женщину создали из ребра первого мужчины, из ребра мужчины созданного из глины. Но женщина родилась не из ребра, она родилась из жертвы боли и крови принесенной мужчиной, из первой кровавой жертвы в истории человечества. И проклята была давать жизнь из крови и боли, приводя в мир все новых и новых проклятых, через кровь и боль, кровь и боль. Кровь и боль – вот настоящая основа жизни, то, что заставляет нас жить и двигаться. Не страх смерти двигал прогресс, не страх болезни, а страх боли и крови. Человечество развивалось, потому что хотело убежать от боли и не хотело проливать кровь. Кровь и боль… Кровь на моих руках. Впервые это была моя кровь. И моя боль. Только живым дано испытывать дар боли, и я была жива. Я сидела на расстеленном черном плаще и прижимала руки к груди. Под моими ладонями горело как политое расплавленным оловом мое сердце. Рана затягивалась, сходились края поврежденной ткани, сжимался упрямый комок мышц, не желавший сдаваться, бившийся не смотря на боль и след от кинжала. Я очнулась довольно быстро. Эйприл лежал сжавшись в комок, прижав колени к груди и не издавал ни звуки, но по его голой спине проходили волны, его мышцы то расслаблялись, то напрягались, от нового приступа боли. От новой закрывшейся раны. - Ну как, жива? – спросил меня Хиро. Он пришел пока я была без сознания, и теперь стоял передо мной на коленях. Его посох забрызганный кровью лежал у его ног и череп в навершие насмешливо скалился. - Хиро – выдохнула я сквозь боль, она стискивала мои грудь и горло – что ты здесь делаешь? Хиро обернулся на Эйприла и Джека, а потом ко мне и ответил: - Я должен всех забрать, как закончится – ответил он. - Откуда кровь? – спросил Эйприл. Боль прошла и он сел прямо, но прижимая руку к исполосованному розовыми следами животу. - Пришлось прибрать за вами, кто упустил детей? – спросил Хиро уже грозно – никто не должен был уйти живым. - Что ты сделал? – спросил Джек. - Размозжил голову сначала девчонке, а потом добил мальчишку. – Хиро погладил посох нежно, прямо как любимую женщину. - Она их отпустила – ответил Джек – сказала бежать девчонке и брат ее увел. Хиро снова повернулся ко мне: - Зря. – и покачал головой. Эйприл взял грязно-бурый комок, развернул его разглядывая располосованную ткань и снова скомкал, безнадежно испорченный черный джемпер. - Я замерз, давайте уже двигаться хоть как-то – сказал он сипло и откашлялся. На подставленной ладони остались красные пятна и он не глядя растер их по джинсам. - Надо спешить – кто-то мог увидеть дым и вызвать экстренные службы. – сказал Хиро, а потом обратился ко мне – встать сможешь? Я кивнула, и перед глазами все поехало, в ушах еще шумело, и все посторонние звуки – шум леса, голоса, доносились как сквозь плотное ватное одеяло. Эйприл начал вставать, медленно, тяжело опираясь о земле, отталкиваясь от нее. Джек подхватил его под локоть, но Эйприл покачал головой отказываясь от помощи. Он двигался медленно, останавливаясь на половине движения. Он выпрямился не сразу, несколько минут стоял уперев руку в бедро, а другой прикрывая рот. Он долго откашливался, пока не сплюнул плотный сгусток крови. Он выпрямился и покачнулся, Джек тут же подхватил его. - Нет, все хорошо, я в порядке – сказал Эйприл отстраняя Джека, убирая его руки от себя. На лице Джека отражались муки, он хотел быть полезным, но не знал как, помощь Эйприл не принимал. Джек просиял становясь счастливым на одно мгновение и стащил с себя синий измазанный пеплом и грязью джутовый жакет. Он протянул его Эйприлу и это он принял, накинул на плечи и завернулся в него. - Давайте – скомандовал Эйприл. - Вставай, девочка моя – сказал Хиро протягивая мне руку – вставай, надо идти. Я продолжала прижимать левую руку к груди – сердце все еще горело и медленно и тяжело ухало о ребра, как мокрый и покрытый скользкими водорослями морской камешек. Хиро взял меня за правую руку и рывком поднял на ноги. Я задохнулась от боли, разевая рот как безмозглая рыбка, в глазах у меня потемнело, но это быстро прошло. Хиро потянул меня за собой, заставляя сойти с черного волшебного плаща. - Я возьму! – Джек бросился складывать черный плащ, но Эйприл снова отстранил его. Он присел и жестом указал Джеку отойти и сам стал медленно скатывать плащ. Скатанный в небольшой кокон плащ он прижал к груди и посмотрел на Хиро приподнимая одну бровь, как бы спрашивая его: «и куда идти?» - Машина в той стороне – сказал Хиро указывая в сторону отличную от той, с которой пришла я. Хиро все еще держал меня за руку. Он перехватил ее, перекладывая себе на локоть и прижимая к своему боку и заключая мою ладонь в свою, надежно скрывая ее, обхватывая пальцами, как большим и теплым замком. И мы пошли. Мы с Хиро шли первыми, Эйприл за нами, и Джек шел последним. Он был явно расстроен тем, что Эйприл отказался от его поддержки. - А твой посох? – спросила я Хиро, когда мы стали спускаться с холма. Я прекрасно помнила, как он лежал на черной ткани и кость черепе блестела отражая уже высоко поднявшееся солнце. И теперь этого посоха не было у Хиро в руках. - Я отозвал его – сказал Хиро и улыбнулся мне - я научу тебя. Я научу тебя всему что знаю и умею сам. Я посмотрела в его глаза очень светлые теперь при ярком дневном свете и только хотела спросить – отчего такая забота, как Эйприл догнал нас, и резко оборвал любые разговоры: - Я запрещаю вам разговаривать друг с другом, заткнитесь оба. Хиро остановился, он шумно вздохнул собираясь спорить, но остановился и так же шумно выдохнул. Эйприл все это время смотрел на него. Хиро нахмурился, Эйприл покачал головой и я поняла, что они снова «говорят», они снова общаются мысленно. Как уже ни раз делали это и я теперь переводила взгляд с одного на другого. По их лицам было видно, что шел спор и довольно жаркий. И в этом споре победил Эйприл. - Я сказал – коротко и четко. Это было его последнее слово в споре, но уже высказанное вслух. Хиро опустил глаза, отпустил мою руку и просто пошел вперед. Я смотрела ему в след, высокий и лысый, в темной видавшей виды одежде. Не старик, но уже пожилой, хоть и крепкий с виду. Этот старый некромант мог слушаться Эйприла лишь по одной причине – договор заключенный между ним и Эйприлом все еще действовал и будет действовать, пока Хиро не исполнит свою часть – Эйприл говорил, что Хиро должен был сделать так, чтобы он умер не страдая. Быстрая смерть без страха и мучений. Эйприл запретил нам разговаривать, и я и Хиро не могли нарушить запрет, Хиро держал договор, а меня данная мной клятва служить. И теперь единственный у кого я могла спросить об этом был сам Эйприл. И не то, чтобы я хотела и готова была с ним говорить сейчас, но кажется, что он сам тоже не горел желанием. Для этого было как минимум две веские причины – я убила Герри и Дженни, а еще он снова выжил, потому что я… потому что демон наконец-то посчитал его достойным своего дара, и не просто благословил кровь, а дал своей, чистейшей крови сердца. Теперь, получив такое, Эйприл должен был легко восстановить свои силы. Он выжил снова, исполосованный, с кровавым месивом вместо живота он не просто выжил, но еще и залечил свои раны за короткий срок и без заметного следа. Красные полосы сойдут, и останется белая и нетронутая нежная кожа. Я стояла и смотрела им в спины – Хиро и Эйприлу и Джеку тоже, они ушли далеко вперед, а я стояла и не двигалась пропитываясь болью и чувством необратимости. Все снова поменялось с ног на голову, и мне надо было принять эти изменения. Болело в груди, и так как кровь уже перестала течь, ткань под моей рукой больше не намокала и оставалась прохладной и влажной, я понимала, что болит не физическая рана. Мне, проклятье меня подери, было больно от того, что я убила. И на этот раз это была не слепая ярость, на этот раз я осознавала что делаю и сознательно пошла на это. Я знала, что верни я им клятву «жить пока служим», они стали такими же слабыми как были, просто новорожденный вампир и молодой оборотень. Я забрала их жизни, потому что считала, что они пошли против меня, что они не на моей стороне. Меня затошнило от мысли, что я могла остановиться, могла бы справиться со своей глупой гордостью, просто ослиной упрямостью и отойти у них с пути. Эйприл им приказал убить, и я должна была дать им это сделать. Убить семью демонов. Отойти и не мешать. Выбрать того, кому надо было бы жить, тем, кто назвался моей семьей, или те, кого я хотела бы этой семьей потом назвать. Проклятье! - Ко мне – шепоток коснулся меня, и меня обдало холодом. Эйприл снова звал меня на расстоянии. Но это был уже другой зов. Когда он призывал демона прийти – я чувствовала, что там меня ожидает что-то хорошее, зов был как ожидание чего-то хорошего, как детстве ждешь лета из-за его солнечных дней, бесконечно длинных и теплых, когда можно бегать с друзьями до поздней ночи, до беспамятной усталости, до такого состояния, когда падаешь на кровать и засыпаешь разом. Тот зов – был как будто кто-то близкий помахал мне издалека ярким пятнышком цветастого платка… Новый зов был как резкий толчок в грудь, или как дерганье поводка… Договор или клятва служить кому-то – создавали прочные узы. И разрушить их могли несколько вещей – договор мог быть выполнен и тогда завершен, или расторгнут, а клятва могла быть возвращена. Если Эйприлу больше не нужна будет моя служба – он вернет мне клятву и я буду свободна. Или кто-то из нас мог бы умереть. Смерть одного из участников тоже подходила. - Ко мне – повторился приказ, и я шагнула вперед и пошла не задумываясь. Клятва была дана на крови и пока моя кровь струится по моим венам я буду слушать Эйприла хочу я этого или нет. То, чего я так сильно боялась, открыться и стать слугой, принадлежать кому-то как вещь. Невидимые узы клятвы привязали меня к нему, и я сама этого захотела. Черное вольво выглядело, так же как и ее хозяин – старая и потрепанная, но еще крепкая машинка. Она стояла припаркованная под деревьями, за разросшимся кустом боярышника и не была видна с дороги. Хиро открыл мне пассажирскую дверь, и я плюхнулась на сиденье, по правую руку от водительского кресла. Эйприл и Джек сели на заднем сиденье, Эйприл прижимал к себе плащ и смотрел в окно, не встречаясь взглядом ни с кем. Джек смотрел на него несчастными глазами, едва только не поскуливал, на его лице читалось, что он не понимал, за что заслужил такое отношение, он ведь пришел, он ведь сжег этих демонов к хуям. Хиро посматривал на Эйприла в зеркало заднего вида, будто снова безмолвные вопросы, но тот молчал и ни на кого не смотрел. Я успела взглянуть на каждого из них и знала что у них на уме. И только Эйприла было не прочитать. Он отсутствовал. Его мысли были очень далеко. А когда Хиро завел машину и стал выруливать на дорогу – я увидела, что Эйприл просто спит. Джек смотрел на него, не отрываясь. Мне стало не по себе от того, как он пожирает его глазами и отвернулась. Мои пальцы нашли под сиденьем рычаг, и я чуть опустила сиденье. Я свернулась на сиденье, поджимая колени к груди и тоже заснула. - Моя куртка сгорела вместе с кадиллаком, есть у кого мелочь? – Эйприл сначала похлопал себя по карманам штанов, а потом спросил у нас. Я отрицательно качнула головой, Джек пробормотал смущаясь еще сильнее, чем раньше, что денег у него нет и не было, а Хиро открыл бардачок. Он выгреб из него несколько скомканных долларовых купюр. Эйприл посмотрел на деньги с отвращением, купюры не только грязные, но и рваные. Их украшали пятна машинного масла, бурые кляксы очень похожие на кровь и хаотичные разрывы. - Фиаско – тихо сказал Эйприл и пошел к телефонному аппарату на углу перекрестка. Он окликнул какого-то парня и тот выудил из кармана горсть четвертаков. Эйприл взял несколько монет и поблагодарил прохожего. Когда Эйприл пошел к телефонному аппарату – незнакомец последовал за ним, а потом резко остановился и какое-то время стоял, прижав руку к виску. Он тряхнул головой, как отгоняя что-то и на этот раз уже пошел в нужном ему направлении. Хиро выстукивал по рулю какую-то мелодию, Эйприл с кем-то говорил, повернувшись к нам спиной. - Поехали – Эйприл вернулся и хлопнул дверью выводя нас из задумчивого ожидания и все в машине тут же задвигались, зашуршали одеждой. Хиро завел мотор и перевел рычаг коробки передач в другое положение. - Кому ты звонил? – спросил Хиро вливаясь в неторопливый дневной поток. - Роберту – ответил Эйприл глядя в окно, избегая взгляда Хиро. - Он для тебя уже Роберт? – спросил Хиро насмешливо. Бровей у него не было, и на лице играли мышцы и складки старческой кожи. Татуировки на голове приходили в движение, когда он ухмылялся. - Я легко схожусь с людьми – огрызнулся Эйприл, а Хиро продолжил доставать его: - С мужчинами намного старше тебя… - И что? - А то, что за десять лет можно было и поменять методы… - Ты просто бесишься, что с тобой тоже сработало – снова огрызнулся Эйприл. - Сработало. – согласился Хиро. Он смотрел в зеркало заднего вида на Эйприла и его глаза выдавали желание поддеть Эйприла еще сильнее: - Ты не меняешься, твои методы не меняются, и твои слабые стороны тоже. Эйприл на это только фыркнул. - Я научу тебя всему - сказал Хиро – и научу справляться со своими слабостями… - Я запретил тебе говорить с ней – оборвал Эйприл Хиро, но тот проигнорировал, он теперь смотрел строго вперед и его руки расслабленно лежал на руле. Хиро вел машину уверенно, как будто родился с этим рулем в руках. - Мне достаточно просто говорить, а ей слушать – Хиро посмотрел на Эйприла снова с усмешкой и продолжил – я научу находить лазейки в магии. - Заткнись! – рявкнул Эйприл и резко поддался, вперед повисая на сидении Хиро и приставляя к его горлу руку с длинными и хищными когтями. Я дернулась на своем сиденье, прижимаясь к двери. Меня окатила волна ужаса от Эйприла, и мой собственный страх запустил моего сердце в отчаянный бег. Я вскрикнула, и поймала полный тепла взгляд Хиро - он будто обещал мне, что все будет хорошо. Эйприл вжал потемневшие на концах когти в шею Хиро. На белой коже Эйприла проступил тонкий, и едва заметный рисунок перламутром. Повторяющийся узор змеиной чешуи. Его глаза были золотистого цвета – глаза рептилии с тонким длинным зрачком. - Ты будешь держать свой рот на замке, ты будешь подчиняться мне – Хиро рассмеялся, его не пугали ни когти, не трогал ужас и нечеловеческий вид Эйприла. - Тебя не пугает сила – прошептал Эйприл – я могу и по-другому принудить тебя… Он стал меняться – когти медленно втянулись обратно, узор чешуи пропал, глаза приобрели свой нормальный цвет и заблестели томно и властно: - Я никогда не привязываю тех, кто мне не нравится, но если с тобой нельзя иначе, я заставлю меня любить – он снова включил свой режим обольстителя, его рука теперь не угрожала, она ласкала шею Хиро, он гладил его кожу, слегка сжимая и вел руку ниже, дразня и заигрывая, проникая пальцами под растянутый ворот вылинявшей майки. Кадык Хиро дернулся, кожа вокруг глаз напряглась, складываясь в морщинки. Эйприл уже практически обнимал Хиро и медленно, очень медленно сокращал дистанцию собираясь поцеловать того. Его губы замерли около уха Хиро, и он прошептал: - Каким ты видишь меня в фантазиях, Хиро? Хиро выжал тормоз резко, машина остановилась, будто врезавшись в невидимое препятствие, и мы все полетели вперед. Хиро и я повисли на ремне, он больно врезался в грудь, но уберег от удара лицом в приборную панель. Джек, сидевший за спиной Хиро, печатался в сиденье лицом и глухо выругался: «мать твою». Эйприлу досталось больше всего, он влетел лицом в приборную панель и не успел выставить руки. Он оттолкнулся от нее с окровавленным лицом и, ловя ртом воздух, удар пришелся и в грудь – солнечным сплетением в рычаг передач. Хиро развернулся к нему, схватил его за шею одной рукой, а вторую занес для удара. Его глаза полыхали зеленым пламенем и кулак занесенной над Эйприлом руки был объят пламенем тоже. - Мы можем с тобой рассчитаться. – голос Хиро стал глубже и страшная сила вибрировала в нем, как будто этот голос шел от земли, из самых ее глубин. Хиро сжал пальцы придушивая Эйприла, делая тому больно. Эйприл смотрел в глаза Хиро и залитое кровью лицо было спокойным. Он не боялся того, что Хиро может убить. «Давай» произнесли его губы беззвучно, именно в этом и состоял их договор, та его часть, что касалась действий Хиро – он должен был не дать Эйприлу выжить… Я потянулась медленно, обстановка была и так раскалена до невозможности, глаза Джека бегали бешеные и страшные с затаенным безумным огоньком глубоко в зрачках, он смотрел то на Эйприла, то на Хиро прикидывая что делать и кусал до крови собственные губы, он мог сейчас спалить нас всех разом, но это бы не спасло Эйприла. Я положила руку на сжавшиеся на горле Эйприла пальцы. Я погладила руку Хиро и он ослабил хватку настолько, что мои пальцы легко скользнули в его ладонь и сжала ее и завладела его рукой. Хиро опустил руку объятую пламенем и посмотрел на меня. Я послала к нему импульс той силы, что схватывала моего демона и держала ее в узде и теперь, когда она коснулась его – зеленый огонь потух. Хиро выдохнул шумно и медленно. - Не надо – сказала я – никто из вас не будет ссориться больше. Все собрались уже ближе к сумеркам. Эд и его волки из кровавого следа пришли проводить Герри в последний путь и проститься с ним. Они держались на расстояние от меня, Эйприла и Джека, и почтительно молчали, сегодня их друг навсегда покинет их, и его дух освободиться от зова демона. У оборотней, конечно, были свои традиции прощания с близкими, с членами стаи или варгаморами в них входивших. Но сегодня ритуалы диктовал Эйприл, и он собирался предать тела пламени, как делали на его родной земле. Сначала все собирали ветки и готовили дрова на костер. Оборотни работали не поднимая на меня глаз. Я сидела на раскладном стуле застыв как изваяние, не смея лишний раз шелохнуться. Эйприл приказал мне там сидеть и я сидела и наблюдала как готовится погребальный костер и для моих друзей тоже. Оборотни таскали сухие погибшие деревья из леса, рубили их и складывали в огороженный камнями и расчищенный от травы и листьев круг. Круг получался большой, и под камнями была прочерчена глубокая борозда, потому что он должен был замкнуться. Закрыться и не дать пламени уйти дальше. Лето и осень были засушливыми и даже растаявший снег не сильно помог ситуации, риск лесных пожаров был еще высок. Дрова складывал аккуратно – это было последнее ложе погибших, и оно не должно было рассыпаться. Оно поднималось медленно, сначала высотой в одну раскрытую ладонь, затем две, пока не выросло по колено взрослому человеку и тогда Эйприл сказал что хватит. Он вошел в хижину Джека и я уловила волнение прошедшее по компании оборотней. Сейчас все начнется, сейчас… - Привет – на соседний со мной стул присела Кетрин. – говорят, что это ты у нас теперь плохой парень на районе. Она прищурилась наблюдая за мной. Я чувствовала ее взгляд, ее силу касающуюся меня как влажная меховая шкура. Но я молчала и не хотела смотреть на нее. Я ни на кого не хотела смотреть, потому что знала и чувствовала как их взгляды касаются меня, их мысли кружат вокруг меня как голодные волки. Перед самым началом, Джек вынес из дома раскладные стулья несколько деревянных из обеденной группы. На складном сидела я, а вокруг меня было с десяток свободных мест. И вот по правую руку села Кетрин. Она единственная кажется не боялась меня, и теперь пришла поговорить. - Ты так хорошо прикидывалась соплячкой все это время, а теперь всего за неделю наворотила дел… - Кетрин смотрела на меня испытующе. Чего же она хотела? - Чем ты так всех напугала, а? – снова спросила она не замечая моего молчания. - Может покажешь? – она не отставала в ее голосе звучал низкий угрожающий, но еще тихий рокот дикого зверя – давай, сделай что-нибудь! Кетрин изменилась – руки ее сжимавшие подлокотники складного кресла покрылись шерстью, пальцы вытянулись выпуская черные изогнутые когти, лицо искривилось начиная вытягиваться в морду. - Дай мне руку – сказала я протягивая к ней свою раскрытую ладонь и все еще не глядя на нее, а только прямо перед собой. Кетрин колебалась, ее сбило с толку мое отрешённое спокойствие, эта предложенная ей ладонь. Она вытянула полуруку-полулапу и коснулась кончиками когтей центра моей ладони. Я медленно сжала пальцы ловя ее получеловеческую руку в примитивный капкан. Ахнула Кетрин, кто-то еще, потому что от моего прикосновения потекла медленная метаморфоза – когти втянулись, по бледно-рыжей шерсти потекла волна сметая шерсть и оставляя чистую человеческую кожу. Кетрин потрясенно смотрела на мою руку и не шевелилась. И тогда я разжала пальцы снова складывая руки у себя на коленях. - Но ты же не этим раскатала в асфальт нашего красавчика – Кетрин хотела еще доказательств – не это убило Герри… Заветная фраза была произнесена – я убила. Я убила Герри. Я повернулась к Кетрин и впервые встретилась с ней глазами, посмотрела на нее узнавая ее заново – моя большая и добрая медведица была напугана. Напугана и зла на меня, она же тоже его любила, моего Герри. Да все его любили. И она хотела встретиться лицом к лицу с тем, что убило ее любимое существо. Встретить еще одну ведьму-убийцу и посмотреть ей в глаза. Моя Кетрин, она хоть и боялась, но готова была встретиться со злом лицом к лицу. Я медленно выдохнула отпуская внутренние зажимы и препоны и взывая к силе. И она пришла, потек холодок от сердца разливаясь в груди и ветер поднялся от земли. Он стал закручиваться вокруг меня теплый и осязаемый. У Кетрин поползли вверх брови и широко раскрылись глаза. Она тоже это чувствовала. Я сделала медленный выдох, затем вдох, задержала дыхание и затем швырнула в нее ветер, направила его в нее как невидимый огромный кулак. И ветер сработал. Ее снесло вместе с креслом и стульями и понесло кувыркая по земле вниз с холма, на котором стоял дом Джека. Кетрин вскрикнула, взмахнула в воздухе руками и приземлилась на лапы уже волчицей, ее одежда упала за ней подхваченная ветром. Кетрин уперлась лапами в землю, взрыхляя ее когтями, пытаясь противостоять бьющему в нее потоку. Он тащил ее в низ и когти вспахивали мягкую землю. И когда сила схлынула, крупная рыжеватая волчица подняла на меня глаза. Ее уши был прижаты к опущенной к земле голове, ее пушистый хвост был зажат между задних лап. Она посмотрела на меня как провинившаяся собака, махнула мне дрожащим хвостом и подхватив с земли слетевшую с нее одежду пошла прочь. Она получила что хотела, усвоила урок, она познала силу демона, запах демона, то, как пахло от меня – кровью от свежего убийства, и теперь она боялась меня не меньше чем Эйприла, не меньше чем Джека. Она знала на что я была способна, и больше уже никогда она не пожалеет меня. Моя большая и добрая медведица навсегда умерла превратившись в испуганную псину. Стукнула открываясь дверь хижины, Эйприл толкнул ее ногой, его руки были заняты – как ребенка на руках он нес Герри. Он пошатывался, потому что Герри был тяжелее его, хотя я и видела, как он поднял над собой мужчину выше себя и намного крупнее, что такое один резкий порыв в сравнении с продолжительным тяжким грузом. Эйприл уложил его бережно, медленно присел с ним на руках и опустил на ложе из дров. Сначала спина Герри коснулась поверхности, а потом Эйприл бережно перекинул его ноги. Эйприл стоял на коленях рядом с будущим костром и гладил Герри по лицу. Он что-то говорил ему, его голос был как тихий шелест. - Прощай – сказал он уже громче и держа руку Герри коснулся губами его лба. Эйприл и снова пошел в хижину. И тогда задвигалась стая – они подходили, касались его лица, его рук… и каждый повторял, как эхо: - Прощай.. прощай… прощай… Эйприл вышел неся на руках Дженни. Она лежала у него на руках, такая нежная, такая красивая – замеревшая красота, уснувший черный цветок… Ее голова покоилась у него на плече, руки сложены были на груди в невинном жесте. Как будто она прикрывала свою душу… Ее он тоже положил бережно, она поцеловал ее и последний раз провел рукой по ее лицу. Эйприл встал и покачнулся, Джек встрепенулся, я дернулась вперед – подхватить, поддержать, но Эйприл жестом остановил нас. Он отошел на шаг, сделал еще один медленный шаг прочь от костра и повернулся к Джеку: - Давай… Огонь вырвался из под поленьев и скрыл за собой тела. Эйприл вскинул руку закрываясь от жара, но тут же опустил ее. Он стоял над обернутыми в пламя телами и языки костра тянулись к нему. - Эйприл! – крикнул Джек. Огонь становился все яростней. - Эйприл! – снова крикнул Джек и выставил вперед руки управляя огнем. Выравнивая стену пламени, защищая Эйприла от него. Я встала повинуясь тому же импульсу подойти, уберечь, спасти… Моя рука нащупала в кармане маленькую бусину амулет и пальцы скользнули за ним. Обняв Эйприла за плечи и глядя вместе с ним в огонь – стоял Герри. Золотистое сияние его души не могло померкнуть на фоне пламени. Он как будто почувствовал что я смотрю и обернулся. Золотые искры его глаз встретились с моими и он подмигнул мне и улыбнулся. Он поднял руку и отсалютовал мне. Дженни обнимавшая Эйприла за пояс тоже обернулась – ее душа также искрилась золотой пылью. Она просто смотрела на меня с грустью, или глухой тоской… Последним обернулся Эйприл. Они втроем смотрели на меня, неразлучная когда-то троица. Друзья, любовники, семья. Лицо Эйприла было залито слезами. Я повернулась и побежала в темноту, в лес, в ночь. Не видеть этого, не чувствовать, не умирать сейчас вместе с ними. Я хотела перестать чувствовать, перестать думать, забыть, как это любить кого-то и потом по нему страдать. Мне хотелось потеряться, я хотела пропасть без вести.