Проклятье Ночи

Дейв высадил нас в маленьком городке под названием Ярм ранним утром. Здесь наши дороги расходились, дальше он ехал в Милдсборо, а нам посоветовал воспользоваться аэропортом Тиссайд, шестьсот километров до Кавдора ни один пеший не преодолеет. - Слушай, подружка –сказал Дейв когда мы остались в кабине вдвоем, Эйприл и Джек уже стояли на улице в ожидании меня – ты же не возьмешь у меня денег, ведь так? Я покачала головой. -Тогда – Дейв вытащил из вороха мусора на приборной панели клочок бумаги, накорябал на нем что-то и передал его вместе со скрученными и перетянутыми резинкой купюрами – это адрес моих родителей, я предупрежу их, что могут быть гости, так что заезжай, если что случится. А деньги считай я тебе отдолжил. Я спрятала клочок бумаги вместе с деньгами в карман и протянула ему биту: - Считай это моим подарком – сказала я – амулетом на удачу. Дейв рассмеялся, пробормотал, что с таким на борт меня точно не пустят и принял биту. Я спустилась из высокой кабину, помахала Дейву последний раз и обернулась к Эйприлу с Джеком: - Ну что, может, сходим куда поедим? – и я подбросила свернутые в трубочку купюры и Эйприл поймал их. Через полчаса мы сидела в маленьком кафе, чуть ли не единственном открытом заведении в такое ранее утро. Я сидела со стаканом апельсинового сока, лениво потягивая его из трубочки. За ночь, чтобы не уснуть и не дать уснуть Дейву мы выпили весь его кофе и прикончили бутерброды купленные на заправке. Так что кофе плескалось у меня уже где-то на уровне ушей. Джек сидел напротив и медленно, удивительно нехотя ковырялся в тарелки с овсянки с фруктами и за все время не сказал мне и слова и даже не поднял ни разу глаза. Прежде чем войти в кафе – Эйприл снова что-то долго выговаривал ему, но уже шепотом. Кажется Джеку нужно было время переварить это. Эйприл ушел почти сразу, мы сели за столик, он взял волшебный плащ и накинув капюшон на голову растаял в воздухе. Он вообще был удивительно нервный с того самого момента, как мы ступили на эту землю. Он сторонился людей, старался не встречаться ни с кем взглядом и точно ни за что бы не остановил машину, как это сделала я. Кого или чего он опасался было для меня загадкой и он, даже если я спросила бы, не стал бы мне ничего объяснять. Мы с Джеком молчали сидя друг напротив друга, я разглядывала таких же ранних как мы посетителей, рассматривала усталую официантку и развлекала себя тем, что снова вспоминала все те песни, что мы любили петь с папой, и которые так удачно звучали этой ночью по радио. Мы с Дейвом пели вместе, тихо, чтобы никого не разбудить. С папой мы часто сидели вечерами на пороге нашего дома, он бренчал на гитаре, получалось даже похоже и под этот нехитрый аккомпанемент мы тянули в унисон наши любимые песни. Мама смеялась и затыкала уши, говорила что волки в полнолунье, и то звучат лучше. Думая об этом я невольно расчувствовалась и пришлось салфеткой промокнуть глаза. Джек посмотрел на меня, потом в свою тарелку, потом снова на меня и спросил обращаясь к тарелке: - Ты знаешь, зачем нам надо в Кавдор? Я набрала побольше воздуха в грудь и задержала дыхание, затем медленно выдохнула и сказала: - Я думала об этом…но все это выглядит безумно, если мы действительно едем к моей бабушке….то почему он сказал, что мы летим к истокам? Джек поднял на меня усталые глаза затянутые сетью сосудов и ответил: - Потому что с твоей семьи все началось. И для него и для меня. Я молчала, не зная как принимать его слова. Джек рассматривал меня ловя выражение моего лица, эффект произведенный его словами. - Ты из семьи охотников на демонов. – сказал Джек – Эйприл вытащил меня из темницы в Кавдоре десять лет назад. Он пожалел меня. Твоя семья поймала меня, они ослепили меня, а Эйприл вернул мне зрение. - Джек, мне очень жаль, но я мало отношения имею к тому, что с тобой случилось. -Да, ты даже на них не похожа. – согласился Джек. -Поэтому ты постоянно злишься на меня? – в свою очередь спросила я и Джек опустил глаза краснея. - Я ревновал. Мне казалось, мне хотелось думать, что хижина могла быть нашим гнездышком любви, а тут приехала ты и он стал говорить о тебе… - Джек сжал голову руками и судорожно вздохнул передергивая плечами – что ты из этой семьи я узнал несколько дней назад. - Мне очень жаль, что с тобой это произошло, Джек, я знала, что мой отец охотник на демонов, но я бы никогда не смогла ему помешать. Я даже думаю, что встреча с этим кланом пауков была своеобразной кармой, потому что мой отец, скорее всего, был тем, кто сжег их деревню. Мне очень жаль, Джек. – я протянулась через стол и сжала его плечо. Джек накрыл мою руку своей. - Я виноват перед тобой. Этой ночью, ты могла оставить меня на дороге и ты этого не сделала. Я благодарен. - Пустяки – улыбнулась я усаживаясь обратно. Джек расстегнул ворот рубашки и вытащил странное ожерелье. На блестящем черном шнурке были нанизаны бусины из темного камня с вырезанными на них знаками. -Это –начал Джек перебирая ожерелье – называется петля демона. Охотники делают такие, чтобы обуздать силу демона, запечатать ее. Он помолчал катая одну из бусин между пальцев. - Эту сплел для меня Эйприл, чтобы мне легче было владеть собой. Чтобы мой огонь не выстреливал также часто как мой взрывной характер. Но она плохо помогает. Потому что надо быть настоящим охотником на демонов, чтобы плести такие штуки, и потому что я не демон. Джек заправил ожерелье снова под рубашку и посмотрел на меня – в его глазах снова плясал безумный огонек и мне стало не по себе. Я замерла наблюдая как на его лицо наползает выражение мрачного удовлетворения, как будто он выпускает самоё себя наружу. Как будто из поломанной клетки медленно выползал страшенный дикий зверь, медленно смакуя свободу и страх тех, кто его в эту клетку усадил. Скрепят поломанные прутья, трется о шкуру деревянная щепь. - Я Лаваруна – сказал Джек – так получается, когда смертная женщина ложится с лавовым человеком, с огненным божеством из вулкана. Этот краткий союз настолько противоестественнен, что рожденные от него дети, никогда не живут долго. Самое большее – двадцать пять лет, и то, предыдущий Лаваруна сжег себя заживо, уж не знаю как у него вышло, огонь не берет нас… Лаваруны всегда сумасшедшие, они убивают своих матерей, жгут деревни, которым не посчастливилось стать домом для Лаваруны. И чаще всего убивают себя, потому что сдерживать все то, что рвется изнутри очень сложно. – Джек положил на стол руки и так сжал кулаки, что они побелели. – я пережил последнего Лаваруну уже на семь лет и все благодаря Эйприлу. Благодаря его заботам обо мне. И теперь… - он оперся о стол поддаваясь вперед приближая ко мне свои бешено горящие глаза – и теперь благодаря ему я могу… Он не закончил. Дверь хлопнула, мы оба обернулись в сторону Эйприла. Он дошел до нас быстрым шагом и бросил на стол ключи с биркой. - Я нашел нам комнату. Нам надо еще поспать. Вечером рейс, и мы будем уже в Эдинбурге. Комната оказалось сырой и невозможно пахла плесенью. Эйприл зажал нос рукавом как только мы вошли и сразу пошел открывать настежь окна. Створки окна распахнулись с громким стуком и нам предстал вид на кирпичную стену дома напротив. Можно было дотянуться до нее рукой, настолько дом был близко. - Дыра. Вонючая дыра – заключил Эйприл. Я стояла и смотрела на широкую застеленную светлым бежевым покрывалом кровать. На покрывале то там, то здесь, виднелись следы жизнедеятельности насекомых. На серо-белом уголке подушки виднелась цепочка черный точек. Я огляделась обнаруживая такие же следы на стенах в углах или у плинтусов, над белым пластиком розетки, и даже посмотрела себе под ноги, как будто ожидая, что кровососущая дрянь сейчас же выйдет меня встречать из под кровати. Обед подан, друзья мои, пора перекусить. - Я здесь и минуты не останусь - категорически заявила я, уже ощущая нервный зуд под одеждой. Фантомные крохотные ножки уже щекотали мою кожу. - Джек – сказал Эйприл. Джек как-то устало вздохнул, закрыл глаза, сосредотачиваясь, и выставил вперед руки. Из рук его хлынули потоки тепла, все усиливающегося переходящего в нестерпимый жар. Эйприл указал мне на дверь и мы вышли из комнаты в не менее сырой коридор. Под потолком цвела как пятна Роршаха черная плесень. Я привалилась спиной к стене и долго смотрела на Эйприла. С того момента, как мы вышли из машины, он держал дистанцию. Сейчас он рассматривал свои пальцы, изображая крайнюю заинтересованность своим маникюром. - Ты слышал наш разговор? – спросила я. Эйприл даже не посмотрел на меня. Я подошла и взяла его руку повыше локтя и повернула к себе: - Ты слышал наш разговор – сказала я. Эйприл посмотрел вниз и в сторону: - Не понимаю, о чем ты. - Зачем нам надо в Кавдор? – спросила я. - Я уже говорил. - Ты знаешь всё, о чем я думаю, ты знаешь, сколько всего я передумать успела. Скажи мне, зачем мы едем в Кавдор? - Я знаю, только то, что ты думаешь обо мне. – и в этот раз он посмотрел на меня, потому что говорил правду, но от дальнейшего разговора его спас Джек. Он распахнул дверь номера и вывалился оттуда распаренный и красный, отдуваясь точно бегал, или приседал с утяжелением: - Все, там чисто, сухо, можно отдыхать. Эйприл расстелил поверх покрывала черный бархатный плащ и мы легли не раздеваясь прямо так. Кровать была достаточно широкая, чтобы все трое поместились не толкая друг друга. Эйприл сразу повернулся ко мне спиной. Мы с Джеком пялились в потолок. Я потянулась и сжала его ладонь. Джек повернулся ко мне. Мы смотрели друг другу в глаза и молчали. -Ты хороший человек, Лили – сказал Джек. Он провел рукой у меня по щеке, а потом поцеловал в лоб. – я в порядке, больше не надо меня держать. И он тоже отвернулся от меня. Я повернулась и потянулась коснуться плеча Эйприла. Рука дрожала. Я опустила руку и перевернулась на живот пряча лицо в складках капюшона, так удачно заменившего мне подушку. В груди все разрывалось, распадалось на части, как гнилая фанера, наши пути расходились навсегда, даже мне это было понятно. Я лежала я жалела саму себя, я никому не была нужна, таинственный Кавдор лежал впереди и что ждало меня там, было покрыто неизвестностью. Я думала о том, что будь действительно все как в сказке, если бы я была так кому-то дорога… она могла бы хоть раз прислать открытку. Я засыпала тяжело и долго, погружаясь в глухую беспокойную тьму. Сказывалась бессонная ночь, количество выпитого кофе и собственные неоправданные ожидания. Почему я была уверена, что теперь, принесу я ему клятву, которой он от меня так долго добивался – все изменится в лучшую сторону между нами. Не любви ли я ждала, а получилось так, что от меня хотят избавиться. Я засыпала, жалея себя и знать, не знала, что протяни я к нему руку, коснись я его в тот, момент, он бы уже никогда не отпустил меня.