Проклятье Ночи

Книга медленно сползла с колен Настурции и с глухим стуком упала на пол. Страницы смялись прижатые тяжестью. Настурция вздрогнула и проснулась, она наклонилась над книгой, подняла ее и разгладила страницы снова устраивая ее у себя на коленях. Она огляделась, провела рукой по платью, по юбке, и снова наклонилась вылавливая что-то в темноте над самым полом. Она подняла очки в узкой золотой оправе и устроила их на переносице собираясь снова погрузиться в чтение. - Турци – позвала я. Она вздрогнула и посмотрела на меня. Долго вглядываясь в мое лицо в темноте она молчала и напряжение медленно покидало ее плечи. Они расслабились и опустились. Настурция закрыла книгу, поверх книги легли ее очки. Она медленно и величественно поднялась со стула. Протянула свободную руку к лампе и взяла ее, подняла освещая себя и комнату перед собой. - Почему ты не спишь? – спросила она. Она подошла и занесла лампу надо мной. Она снова вглядывалась в мое лицо. - Ты выглядишь испуганной, что напугало тебя? - Поговори со мной – попросила я. Я подняла руку и протянула ей. Пальцы тряслись. Этот демон напугал меня. Настурция присела на кровать рядом, отложила книгу в сторону, и поставила лампу на пол. Ровный свет от заключенного в лампе волшебного огонька осветил ее фигуру только с одной стороны. Старуха взяла меня за руку и легко сжала мои пальцы, как будто проверяя что-то. Потом сжала сильнее. - О чем ты хочешь поговорить, милая? – спросила Турци склоняясь ко мне. Теплый свет разделил ее лицо на светлую и темную половину и на темной, мерцал исходящим из глубины ее существа светом, холодной льдинкой светлый, будто выцветший от магии и старости глаз. - Откуда ты знаешь Эйприла? – спросила я. Старуха поддалась назад и в бок и вся ее фигура скрылась в темноте. Мерцали точно звезды – ее светлые глаза. - Прим… - сказала Настурция и снова потянулась ко мне. Она взяла меня за руку и наклонилась погладить мое лицо. - Его зовут, Прим, моя дорогая. Ты все еще переживаешь из-за него? – спросила она тихо. Я хотела, чтобы она говорила, я кивнула. - Хорошо – ответила Настурция чуть помедлив, - странно, что твой отец не говорил тебе ничего о нем. Это ведь он поймал мальчика, и привез ко мне. - Поймал? Он охотился на него? Настурция рассмеялась тихо, откидывая назад голову с тяжелыми косами. - Это он охотился на твоего отца, дорогая. Твой отец появился здесь однажды летом, через четыре года после вашего отъезда. Он постарел, я глазам своим не поверила, мальчик мой, как он изменился. Я никогда не видела его таким. Его лицо было бледным, измученным, глубокие тени пролегли у него под глазами. Его волосы были в беспорядке, слишком длинными и грязными. Я сразу подумала, что с ним приключилась большая беда, никогда мой мальчик не позволял выглядеть себе так неряшливо. Он что-то нес с собой, сверток из старого покрывала. Каково было мое удивление, когда он развернул его, а там ребёнок - мальчик. Как будто он сошел с страниц древних сказок про эльфов, такой он был красивый. Длинные черные волосы были спутанные, в них застряли листья, мелкие веточки, и множество-множество ленточек. На концах ленточек тихо звенели крохотные серебряные колокольчики когда волосы трогали, я или твой отец. «Я прошу тебя, умоляю, - начал говорить твой отец, голос его дрожал, он нервничал и выглядел очень подавленным – я не могу его убить, он чуть старше моей Лили. Я хочу, чтобы ты позаботилась о нем, ради меня. Вырасти его как ведьминого отпрыска, прошу тебя мама, он заслужил спокойную жизнь и семью» Он так просил меня, что я не могла отказать твоему отцу. «Его зовут Прим – сказал он – я перед ним в большом долгу». Тогда-то я и поняла что это за ребенок. Дитя-демон, которое пытался убить твой отец. Он много лет мучился этими воспоминаниями, груз вины за этот поступок был на нем много лет. Убийство ребенка тяжкий грех, и даже то, что он ребенок демона не отменяло для твоего отца тяжести его преступления. Бедный, бедный мой мальчик. Я дала слово, что Прим будет жить , я поставила печати и нашла ему дом. Мой старинный друг взял его под опеку и любил его как родного. Прим прожил у него несколько лет, вырос в красивого юношу и они полюбили друг друга. Я не видела пары счастливее их. Она продолжила говорить, а ее пальцы гладили мою щеку, мою руку. Ее движения не казались лаской, как будто медленно и тщательно ее пальцы рисуют узоры у меня на коже. - Тебе повезло, что ты вышла из его рук живой, моя дорогая. Все к чему он прикасается гибнет – мой старинный друг, мой Кристобаль погиб от его руки. Ее пальцы замерли и пошли снова по моей коже. - Он несет с собой смерть, как и все демоны. У меня все больше кружилась голова, а Настурция наклонилась к моему лицу и прошептала: - Все кто полюбят его умрут, дорогая Лили, все кто доверился ему, кто был близок с ним…. «Умрут – подумала я – как Герри и Дженни. Он знал что их ждет и все равно отправил их». Она села на кровати ровно и уставилась на меня своими пронзительными светлыми глазами. Моя кожа будто онемела от ее прикосновений. Я закрыла глаза и черная тьма всосала меня, последнее, что я видела было ее лицо с торжеством на нем. Чему же она так радовалась. Я села на кровати снова ощущая легкость. В комнате было темно и тихо. Сквозь приоткрытую дверь проникал бледный и теплый свет. Мелькала тень в островке протянувшегося по полу света. Кто-то двигался там в коридоре и я встала чтобы посмотреть кто это был. Я ступила босой ногой на пол. По полу шла вибрация, едва ощутимая как будто где-то играла музыка, и я могла лишь ощутить ее. Я пошла на встречу ритму и в коридоре увидела ее. Индианка танцевала изгибаясь и крутясь, ритмично и громко топая босой пяткой в каменный пол. Ее руки порхали изящные, гибкие. И весь ее танец поражал змеиной бескостной пластикой, взлетали как крылья края ее темно-красных полупрозрачных юбок. - Так мы танцевали вместе, с моей манговой косточкой, пока твой отец не разлучил нас. – сказала индианка печально улыбаясь. - Я не нахожу ничего забавного в том, что ты мне показываешь. Индианка резко остановилась и посмотрела на меня. Остановилась и музыка. Так наверное ощущают музыку глухие – то, что я чувствовала кожей, что казалось проходит сквозь меня и не имело звука, исчезло. - Ты еще так мало живешь, милая деви – сказал голос у меня над ухом и я резко повернулась, взметнулись в воздухе полы черного плаща. За спиной у меня стоял индиец в темно-красном сари. Он сложил руки у груди в молитвенном жесте и поклонился мне: - Намасте. – произнес он и женщина повторила тоже. - Сколько вас здесь? – спросила я и голос сбоку произнес: - Нисколько. Я обернулась к голосу и там была еще одна индианка. Она, как и другая ее копия смотрела на меня опустив свое темное лицо. Зеленые ее глаза мерцали и красная точка на лбу переливалась, точно драгоценный камень, или блуждающий колдовской огонек. - Кто из вас настоящий? – спросила я. - Ни один из нас – я обернулась снова и та, что говорила теперь со мной поманила меня за собой. - Пойдем со мной, милая деви, пойдём, я тебе кое что покажу интересное. Я пошла за ней. Вслед за ней я переступила порог темного кабинета Настурции и оказалась в ярком и солнечном дне . Шторы были откинуты и теплый и чистый солнечный свет заливал всю комнату. За рабочим столом в угла сидела Настурция, моложе, как будто светлее лицом. Ее руки были чистыми от ожогов, кожа на руках была бледная с печеночными пятнами изящные длинные пальцы завершали ухоженные длинные ногти. Вместе с ней склонялся над книгой мальчик-подросток. У него были такие же светлые как у Настурции и моего отца волосы. Он зачесал их и уложил гелем. Крофорд. Мой старший брат внимательно вчитывался в то, что показывала ему в книгу Настурция. Их головы почти соприкасались в одном увлеченном порыве. Настурция перевернула страницу, разгладила ее и собралась что-то сказать, когда в кабинет забежала девушка. Волосы ее были заплетены в длинную косу, светлые и завившиеся на концах. - Госпожа! – закричала она – здесь Флориан! Крофорд вскочил волнуясь и я увидела что у него были голубые и очень яркие глаза. Он уставился на Настурцию в почти умоляющем жесте сложил руки. Настурция сделала ему знак рукой и он вышел опустив плечи. Настурция не торопясь закрыла книгу и встала посреди комнаты глядя на дверь, ожидая своего сына. Индианка рядом со мной захихикала и зашептала мне: - смотри! Смотри что будет! В том мужчине, что зашёл в кабинет, я бы никогда не узнала отца. Вроде бы тоже лицо, рост и фигура, но то, как он держался, какое выражение было у него на лице – все было в нем чужим. Всегда мягкое лицо, губы готовые растянутся в улыбке когда он обращался к матери или ко мне – все сменила маска жесткого и сурового мужчины – натянувшаяся кожа на скулах, сжатый в линию жёсткий рот, выдвинутый вперед крутой подбородок. Я бы никогда не узнала в нем отца, если бы он не бывал таким в минуты, когда был очень на меня зол. - Флориан – высокомерно произнесла Настурция, а он прошел мимо нее и снял с плеча сверток из детского одеяла. По фиолетовому полю шел рисунок из белых толстых пони с крыльями и я узнала этот мотив. - это же мое одеяло – сказала я индианке – мое любимое одеяло, отец говорит, что мы потеряли его при переезде. Индианка снова захихикала и прижала ладони ко рту. - Смотри-смотри! – вскричала она. Флориан развернул одеяло и в нем оказался черноволосый мальчик. Лицо у него было не просто бледное, оно было серое, под глазами были чёрные круги. Казалось что мальчик даже не дышит. Настурция пошла к дивану и склонилась над мальчиком и резко разогнулась гневно глядя на сына. - Тело другого демона я от тебя ожидала – сказала она – или я не приму твоих извинений. - Мнее не за что извиняться – спокойно сказал Флориан и кивнул на мальчика – он жив и ты поступишь с ним так, как я тебе скажу. Губы Настурции сжатые в тревожную линию, уголки губ задрожали. Ее лицо медленно кривилось в гримассе ярости. Она прошла по комнате от дивана, потом вернулась, гневно рассекая воздух бледной рукой - Сопляк, какой же ты сопляк. Опять не можешь сделать, так как надо, ты принес мне недобитого демона и не того! Флориан повернулся к ней спиной, поправил одеяло на мальчике и сел рядом с ним, он положил ладонь на серый лоб ребенка и стал медленно и тихо говорить: - Ты поставишь на него печати и отдашь его в семью, туда, где он будет в безопасности. Он заслужил нормальную жизнь. И ты сделаешь все для этого. А если... Он поднял ладонь останавливая Настурцию, которая собиралась ему возражать и продолжил: - Если ты не позаботишься о нем, я заберу его с собой и выращу вместе со своей Лили. И ты никогда ничего о нас не услышишь. Но… Он снова сделал тот же жест. - Но если ты согласишься на мои условия – ты будешь знать о нас. Я буду звонить тебе, писать, раз в месяц, слать фотографии. Ты будешь знать о том, что я жив и здоров. Будешь знать, как растет Лили. Ты очень этого хочешь. Он замолчал и теперь ждал что скажет Настурция. Она молчала и сжимала в красивых длинных пальцах платок. На ее лице были слезы. - О, я несчастная – прошептала она – мой собственный сын, мой возлюбленный отпрыск, я всю душу отдала тебе, свое сердце, ночами не спала, сидела над твоей кроватью, а как ты отплатил мне? Где твоя благодарность? Ты предал все, чему я тебя учила, предал историю нашего рода. Как ты мог? Ты должен был убивать демонов, а не растить их точно своих детей! - Лили моя дочь! – взревел Флориан – я не буду убивать ее и этот мальчик будет жить! И ты позаботишься о его безопасности! - Нет! – истерично крикнула она – нет! Она зарыдала и бессильно опустилась на пол. Флориан безучастно наблюдал как плачет его мать, как она размазывает по лицу слезы и серую тушь. Рука Флориана поглаживала голову и лоб мальчика, лоб светлел и живая краска возвращалась к лицу ребёнка. - Я слишком долго тебя слушал – сказал наконец Флориан. – Ты разрушила мой первый брак и воспитала моего первенца под себя, чуть не разрушила второй и едва не убила мою дочь. Ты научила меня убивать и я поплатился и за это. И если все случится как предсказали, то лишь потому, что я заслужил это. Меня коснулось проклятье ночи и несу его на своих плечах. За каждую смерть, за то, что пытался убить ребёнка- я был проклят и должен искупить это. И ты тоже будешь искупать – этот мальчик будет жить и ты не посмеешь его убить или приказать кому-то это сделать. Он договорил и стал ждать ответа Настурции. Мальчик завернутый в одеяло, я узнала его, конечно это был маленький Эйприл, застонал и Настурция встрепенулась. - Хорошо – сказала она поднимаясь и ее руки быстро вытерли слезы - он будет жить, я запечатаю его силы, но у меня есть еще одно условие. Она тяжело посмотрела на сына и тот кивнул. - Лили не будет обучаться общей магии как все. Я знаю, что ты учишь ее управлять своей силой, но теперь она будет только сдерживать ее. Ни каких заклинаний, ни амулетов, ничего она не должна знать. Не дай ей прикоснуться к настоящей магии. Флориан кивнул и поднялся. Он подал руку Настурции и она пожала протянутую руку. - Как ты нашел его? Ты же говорил что он мертв. - Это он нашел меня – сказал Флориан – и мало того, он побывал и тут. Он достал из кармана что-то и подкинул это в воздух, Настурция поймала это легко и быстро и посмотрела на подброшенный предмет – это был платок с вышитыми инициала и цветочной вязью герба. - Быть такого не может – прошептала Настурция. - Это не Лили дитя-демон из предсказания – сказал Флориан – это он должен был меня убить и у него почти получилось. Будь он хоть на несколько лет постарше и опытнее, меня бы здесь не было. У него колоссальная сила. - Но как же ты спасся? - Он быстро выдохся, неопытный и слишком нетерпеливый. Настурция покачала головой не веря его словам. Я обернулась к индианке и спросила: - Почему ты все это мне показываешь? - Потому что ты имеешь право на правду, а у ночи все ответы – улыбнулась она. - Тогда скажи мне, ответь мне – взмолилась я – про проклятье это правда? Я узнала тебя, ты великая мать демонов Ночь, это ты прокляла нас с отцом? Я по твоему желанию такая? Индианка Ночь улыбнулась хитро прищуриваясь и сказала: - А ты приди и спроси меня. - Но я сейчас спрашиваю. - Спроси у меня, я там, где все демоны спрятаны. Там, куда бабуля упрячет тебя, как только ты достаточно ослабеешь. Приди и спроси. Она расхохоталась и все снова заволокло темнотой и когда она рассеялась мы сидели на кровати. Ночь улыбалась мне. - Не медли милая деви, пока есть силы что-то сделать – пойди и сделай это. Она подняла руку и завела мне за голову схватила что-то и вытянула это из моих волос. Она положила это на подушку и сказала: - У твоей выносливости есть предел, силы иссекают и я тоже уже не смогу плмочь. Ты должна успеть до рассвета. И я проснулась снова. Напротив кровати с лампой на коленях дремала Грета. Ее голова свесилась, лицо обмякло, пухлые губы выпятились и раскрылись. Тонкая нить слюны протянулась от ее губы до подбородка и ниже, на светлом платье темнело мокрое пятно. Она спала довольно чутко, потому что стоило мне зашевелиться, как ее голова начала приподниматься. Я закрыла глаза притворяясь спящей и Грета пялилась на меня какое-то время, пока ее снова не сморил сон. А я медленно стала тянуть свои волосы из-за спины. Я лежала на сложно-заплетенной косе, она неприятно и твёрдо ощущалась у меня под спиной и я вытащила ее, чтобы рассмотреть. Это не была коса, это было сложное и мудреное плетение и без удивления я узнала петлю демона. Конец волос держала деревянная заколка, резьба на ней была грубой, но волшебные знаки все равно были различимы. Я собиралась снять ее. Мои пальцы коснулись заколки и вверх по руке пробежала судорога. Меня как будто ударило током, рука отнялась по плечо, а я едва сдержалась чтобы не застонать от боли. Я со свистом выдохнула сквозь сжатые зубы и посмотрела на Грету. Бледная ведьма спала на посту и слыхать не слыхала. Об этом ли говорила Ночь? Этим она помогала мне? Я подождала пока рука немного отойдет и помогая себе здоровой рукой ухватилась за заколку. Ладонь свело в судороге, сжались до болезненного предела связки и мышцы. Задержав дыхание я тянула заколку. Из глаз брызнули слезы, судорога прошлась и по второй руке, но последним усилием заколка сползла с волос и мне стало легче. Тяжесть давившая на меня прошла и я медленно села. Даже голова стала легче. Я тут же стала ворошить волосы распутывая петлю. Грета снова зашевелилась, ее голова качнулась поднимаясь и я ухватилась за плащ заворачиваясь в него. Я накинула на голову капюшон и спрыгнула с кровати, оббежала ее и осталась в темноте, наблюдать. Грета подняла голову, зевая разлепила глаза и стала тереть лицо, ее рука размазала слюну по подбородку и Грета недовольно сморщилась, а потом вытерла руку о платье. Она еще немного осоловело пялилась на кровать, медленно моргала просыпаясь и постепенно, до нее начало доходить. Она вскочила подхватывая лампу и в один прыжок оказалась у кровати. Она подняла лампу над головой освещая примятое одеяло и подушку с вмятиной от моей голову. На подушке осталась лежать длинная деревянная шпилька. Именно ее Ночь вытащила из моих волос, именно ее Настурция воткнула мне в волосы. Грета схватила ее и побежала из комнаты. - Госпожа Настурция! – кричала она – Госпожа Настурция! Ее нет, она пропала!!! Я пошла следом за ней сначала в коридор, а потом и в кабинет Настурции. Настурция охая поднималась с дивана, она ругалась сквозь стиснутые зубы и все ее лицо бороздили старческие злобные складки. - Дрянь, эта дрянь обманула меня – отчетливо произнесла она – она с ним в сговоре, я так и знала. Вот оно крапивное семя. Все демоны одинаковы. Она продолжая ворчать всунула ноги в мягкие домашние туфли и прихрамывая заковыляла из кабинета. Верная Грета следовала за ней. Я пошла за ними тоже. Все еще ругаясь на ходу, Нарцисса выпрямилась и завела руку за спину, посох возник в ней с яркой вспышкой и опираясь на него, как на клюку – Настурция направилась вдоль коридора. Она прошла несколько закрытых наглухо дверей, и остановилась у большого гобелена изображавшего королевскую охоту, всадники на конях травили гончими дикого льва. Фигуры охотников были архаичными, как на средневековых гравюрах. Грета обогнала Настурцию и подняла перед край гобелена. Под ним была дверь. Настурция всего лишь толкнула ее и дверь открылось легко, тихо и без скрипа. Как будто петли были только смазаны. За дверью оказалась лестница, она уходила вниз, в глубокую тьму и Грета сунулась вперед с лампой, осветить путь своей Госпоже. Настурция перехватила ее за платье и дернула назад. - Ты не пойдешь! – прикрикнула она на ведьму и начала спускаться одна. Она встряхнула посохом и из его навершия вырвался маленький светящийся шарик и полетел освещая ступени. Грета все еще держала гобелен и я юркнула мимо нее стараясь не упустить Настурцию. Мы спускались не слишком долго. По пути на лестнице было несколько мерцающих завес и каждая пропустила нас. Они слабо потрескивали, но не заметили меня. Туфли Настурции звучно стучали по каменным ступеням. Мои шаги были беззвучны, но я шла за ней также быстро, так же стремительно как она. Лестница закончилась сухим и темным коридором. Настурция резко остановилась и я едва не налетела на нее. Она подняла посох и встряхнула выпуская еще один шарик света. И оба они полетели вперед. Свет от одного из них выхватил замурованные дверные проемы. Стояла такая глухая тишина, что мне стало не по себе. Настурция стояла прислушиваясь к чему-то, вглядываясь в летящие светящиеся шарики. Светящиеся шарики пролетели до конца коридора и вернулись снова создавая вокруг Настурции круг безопасного неподвижного света. Настурция медленно развернулась и пошла обратно по лестнице вверх. Я осталась в темноте в подвале. Ступая босыми ногами по холодному и удивительно сухому камню я прошла вперед. Когда светящиеся шарики облетали коридор – я успела заметить, что они осветили не весь подвал. В самом его конце колебалась завеса тьмы, и свет не проник через нее. Я шла какое-то время в полной темноте, я потеряла направление и моя вытянутая вперёд рука коснулась каменной грубой кладки стены. Под моими пальцами вибрировала сила. Сила запиравшая демонов в их тюрьме. Я погладила стену, а потом прижалась к ней всем телом. Приникая к этой вибрации, к невидимому току. Я чувствовала там, за плотной стеной, за наложенными чарами кого-то еще. Очень слабо, как будто полузатушенный костерок. Я оттолкнулась от стены и пошла вдоль нее ведя по ней рукой. Я чувствовала как дрожат чары, как они узнают мою силу, ту, что схватывает и запирает чужую магию. Как узнают и принимают за свою. Сила способная запереть демона, обуздать его, наследственная. Я прошла ощущая как то там, то здесь кто-то скрыт и сломлен, слишком ослаблен чтобы бороться. Демоны-узники. Я почувствовала всех. Когда стена закончилась – моя рука провалилась в пустоту и в темноте захихикал кто-то. Знакомый переливчатый смех. Я отдернула руку и вытерла ее о плащ. Я сложила руки ковшиков, как учил Эйприл и постаралась представить между ними тепло, много-много тепла, и она засияла, маленькая точка неподвижного света. Красноватым светились мои сомкнутые ладони, и я раскрыла их выпуская светящийся шарик волшебной плавающей лампы. Она осветила коридор вокруг меня, каменный пол и стены. Но свет ее не проник сквозь плотную черную завесу которой заканчивался коридор. Я встала на одно колено и опустила голову. - Приветствую тебя великая богиня ночь, мать демонов, прародительница ужаса и страха. Приветствую. Тьма рассмеялась мне в ответ и собралась в уже знакомую мне мужскую фигуру. Являвшийся мое во сне демон стоял за невидимой чертов и улыбался мне. - Намасте! – он сложил руки в молитвенном жесте на груди и поклонился мне. Мужчина опустил голову, а подняла ее уже женщина. - Ну, здравствуй, сестрица демон – сказала она раскрывая руки как для объятий и я шагнула в испуге назад. Индианка рассмеялась и погрозила мне пальцем: - Гадкая девчонка, ты же знаешь, не мне не коснуться тебя. Я пленница твоей семьи. Я смотрела на нее, а мое сердце стучало в бешеном ритме. Неужели что-то может сдержать самого древнего, самого могущественного демона. - Может – лукаво улыбнулась моим мыслям Ночь и большим пальцем ноги провела перед собой по полу. Вспыхнула серебристыми искрами завеса, закачалась невесомая и едва различимая. - И так, зачем же ты пришла, милая деви? Я снова поклонилась. Не каждый день встречаешь породившую всех демонов на земле. Она смотрела на это насмешливо. - Я знаю что мой отец сделал – начала я – я знаю, какой ценой пленил он тебя. Твой сын… Я замолчала, говорить что Эйприл жив не было смысла, она и так это знала. Видела и показала это мне. - Мой сын? – подсказала Ночь выразительно поднимая брови. Я молчала сжимая полы плаща. - …бросил меня здесь – закончила я. И мне очень захотелось разреветься, как в детстве, когда каждая беда как конец света. Я прижала полу плаща к лицу скрывая его, всхлипывая, но все таки сдерживаясь. - Ты хотела задать мне вопрос, милая деви. – снова подсказала Ночь и я судорожно всхлипнула и набрала побольше воздуха в грудь. - Это ты прокляла отца, чтобы я родилась демоном? Ночь все также улыбаясь покачала головой. - О, это жалкое заблуждение деви. Я не могу заставить кого-то родиться демоном. И твой отец тоже заблуждался. Я не проклинала его. Я горько оплакала тогда смерть сына, но никогда не желала твоему отцу умереть от твоих рук. - Но ты же мать демонов? – сказала я. Ночь пожала плечами: - Чего только не болтают, такие они ведьмины сказки. Я мать теней, это единственные мои порождения. Она повела рукой и от ее руки протянулась вниз тонкая темная рука. Она поверила жест индианки и пропала. - Мои силы ограничены деви - она улыбнулась. – твоя бабушка знала толк в магии пленяющей демонов. Я здесь как в коконе сплетенном из чар и мне ничего с этим не сделать. Я протянула руку и коснулась завесы – та снова закачалась вспыхивая серебряными искрами, но устояла. - Выпущу тебя – сказала я. Я поняла, что грызло меня все это время, отчего мне не хотелось сопротивляться Настурции, не хотелось бежать. Мне было жаль, что мой отец разлучил Эйприла с его семьей. И сейчас я хотела положить этой разлуке конец, воссоединить их и искупить грех моего отца. Я прикоснулась к завесе снова, пытаясь ухватить и смять ее. Искры сыпались, яркие, колючие, но завеса устояла. - Оставь – рука Ночи взметнулась – ты не сможешь. Я навалилась на завесу обеими руками, я пыталась разодрать ее, сплетенную из чар, пыталась прорвать, но мне в лицо летели обжигающие искры. Искры оседали на моей коже оставляя красные точки ожогов и не причинив вреда погасали на черном бархате плаща. Повинуясь внезапной догадке я махнула полой плаща и она прошла сквозь завесу без следа – ни искр, ни проплешин ожогов на ткани. Я уставилась на плащ и на затылке у меня зашевелились волосы. Я посмотрела на Ночь и накинула капюшон на голову. Ночь продолжала смотреть на меня, на ее лице не было удивления. - Ты видишь меня – тихо спросила я и Ночь кивнула. Не снимаю капюшона я шагнула за магический барьер и прошла его легко. Я скинула плащ и протянула его индианке. Ее глаза вспыхнули яркой зеленью и она подпрыгнула на месте. - Догадалась! – воскликнула она. И когда она приняла плащ из моих рук, пробежали про черной ткани яркой вышивкой звезды соединяясь в созвездия и цветные пятна галактик. Ночь обернулась плащом и повернулась вокруг себя радостно смеясь. - Моя милая деви, я не видела этот плащ несколько тысяч лет. Знаешь ли ты как он называется? Я знала. Не бывает плащей невидимок, не бывает такой магии, способной так зачаровать предметы. Был только один вариант, чем это могло быть. Это был Покров Ночи. Укрывшись этим плащом, ходила она неузнанной и незамеченной среди людей, среди ведьм, среди других демонов. И ни какая магия не могла навредить этому плащу, и ни что не могло его повредить. - Да, ты правильно угадала, милая деви. И с твоей стороны это большая щедрость вернуть его мне. Почему ты решила его отдать? Ты могла бы уйти из этого замка и никто не смог бы тебя остановить. - Твой сын оставил его мне – сказала я – я думаю, что именно этого он хотел, чтобы я отдала плащ тебе. И я этого хочу, чтобы вы снова были вместе. Ночь погладила плащ, блестевший и переливавшийся как звездное небо, и снова поблагодарила меня. - Тогда в путь, милая деви, пока не забрезжил рассвет. – она протянула мне руку и я отступила от нее. - Я остаюсь – сказала я. Ночь пожала плечом плавно, красиво, улыбнулась и накинув капюшон растаяла в воздухе. А я осталась за волшебной завесой. - Ах, ты ж дрянь! Я стала оборачиваться на голос, и белая вспышка ослепила меня. Белый нестерпимый свет обжог мое тело, прошел сквозь меня, выжигая мои внутренности, выжигая душу. Я задохнулась от боли, воздух закипел в моих лёгких. Меня подбросило в воздух и я выгнулась раскрывая рот, но не закричала. Мне нечем было кричать. Я рухнула на каменный пол. Белый огонь охватывал все мое тело, я ослепла и оглохла. Я задыхалась и корчилась на полу, скребла камень ломая ногти, и боли было так много. - Ты обманула меня – прошипела Настурция. Ее домашние туфли громко стучали по камню и я вдруг поняла, что не слышала чтобы она поднималась наверх. Она осталась ждать на лестнице и совсем немного опоздала, упустив Ночь. Она просто не ожидала, что из ее тюрьмы возможно сбежать. - Ты сговорилась с ним! – закричала она и ткнула мне в спину посохом. Серебряный край был острым, я почувствовала, как входит он в мое тело с влажным звуком. Запахло кровью, когда она извлекла его. - Надо было тебя убить – кричала Настурция - задушить тебя в колыбели и ничего бы этого не было! Она подняла посох и еще одна белая вспышка пронзила меня. Белое пламя снова охватило меня. Мое тело горело, а я извивалась на полу, я пыталась вздохнуть, но воздух тут же сгорал. Перед глазами была белая сияющая пелена, в ушах шумела моя кровь. Настурция размахнулась и снова ударила меня посохом. - Один раз убить тебя будет мало – сказала она. Она подняла посох и ударила им мне в голову. Удар вышел смазанный, конец посоха рассек мне кожу на виске. - Сгори же ты в пламени – сказала Настурция и подняла посох, над головой собираясь ударить меня новой вспышкой, испепелить меня. Мимо меня мелькнуло что-то большое и белое. Оно кинулось, подгребая под собой Настурцию. Я приподнялась сначала на руках – рассмотреть это новое чудище. Перед моим лицом метался из стороны в сторону полосатый, черно-белый тигриный хвост. Я доползла до стены и медленно поднялась по ней. Настурция лежала на полу. Сцепив зубы на древке посоха нависал на ведьмой огромный белый тигр. Настурция сражалась с ним уперев посох ему в зубы. Длинные желтые клыки клацали по серебру в каком-то сантиметре от лица Настурции. Она вызверилась, сопротивляясь зверю, ее локти упирались в пол, и она изо всех сил давила вперед, пытаясь отвести морду тигра от себя. С громким скрежетом лопнуло древко посоха. Острые концы ранили пасть зверю и с его клыков закапала кровь. Настурция выхватила из-за пояса кинжал и замахнулась им, метя в глаз чудовищу. Ударом огромной лапы тигр выбил кинжал из руки и пасть сомкнулась на руке ведьмы. Она закричала, и тигр заглотил ее руку по локоть и откусил ее. Я бросилась на спину зверя, обхватила тигра за шею и изо всех сил приказала ему: «остановись!» Настурция охала и стонала от боли. Она возилась на полу сжимая обрубок руки, сдавливая, чтобы остановить кровь. Я сидела, зажмурившись, обнимая кого-то и этот кто-то спросил меня: - Зачем ты остановила меня? Я обнимала Ночь. Он сидел на полу, а обнимала его за шею и плакала. - Не надо больше убивать – прошептала я – хватит уже смертей. - Глупая милая деви – индиец Ночь поцеловал мою ладонь – глупая-глупая деви. Я бы только покалечил ее. Чтобы обезвредить ведьму ее надо лишить рук. - Не надо – всхлипнула я – хватит. - О, глупышка – Ночь развернулся и обнял меня успокаивая, его мягкие губы собрали слезы у меня с лица – ты не помнишь себя милая деви, две тысячи лет назад ты сама бы выдрала ей руки и повесила на своей груди. - Нет! – я качала головой. - Да, ты бы наказала ее как следует, будь она мужчиной, ты бы вырвала ей язык и повесила себе на шею, а ее сердце лежало бы у тебя на алтаре свежее и кровоточащее. Милая деви, я могу помочь тебе вспомнить. Ночь посмотрел мне в глаза. Он был ласков и нежен, он утешал меня поглаживая по плечам, по волосам. Он шептал на чужом для меня языке и его узнавала сила глубоко внутри меня. Шевелилось в груди что-то медленно и неторопливо. Огромный кот укладывался там, находя покой и уют. - Но я не хочу ничего такого – шептала я – никаких кровавых жертв, не надо сердец и крови. - Милая деви, конечно, если ты не хочешь, конечно – он отвел от моего лица волосы и улыбнулся. Я смотрела на него и узнавала дорогие мне черты – глубокие зеленые глаза, большой выразительный рот с загнутыми вверх уголками – это все было у Эйприла. Настурция вытянула здоровую руку и пальцы ее дотянулись до той части посоха, где был горный хрусталь. Она подняла и направила в нашу сторону. - Сдохните оба! – прошипела она. Хрусталь раскалился, засиял. Ночь обернулся и я толкнула его в сторону. Новая вспышка ослепила меня и я сгорела в ней. Мои ноги покачивались в воздухе. Руки было сложены у меня на груди. Кто-то нес меня на руках и напевал голосом похожим на мелодичный шепот реки: «…Луна пролила свое молоко. Я в чашку налью тебе лунный свет, Ты выпей его и прими совет…» Я застонала пытаясь двинуться, тело болело ужасно. Ночь прервал свою песенку и чуть сильнее прижал меня к себе. - Ну-ну-ну, тише милая деви, ты в безопасности. Все будет хорошо. Я захрипела и сжала сколько смогла ткань темно-красного сари. - Какая упрямая – Ночь засмеялся. Его тело было мягким и теплым. От него пахло ночными фиалками и фрезией. Он бережно нес меня по какому-то темному коридору. Перед моим неясным зрением мелькало что-то. Я сфокусировалась разглядывая золотые длинные серьги. - Ну, вот мы и пришли – сказал Ночь – вот мы и на месте. Держи! Он бережно передал меня кому-то с рук на руки и этот кто-то пах эвкалиптовой свежестью, старым табаком и теплым деревом. - Она будет в порядке – сказал Ночь - надеюсь, все как договаривались? Наш договор заключен? И глубокий и низкий голос ответил ему: - Да, Калирати, теперь все в силе. - Хиро – прошептала я – Хиро, мне так больно. - Все будет в порядке, милая. Все будет хорошо. Конец