Insomnia

Фрэнк не смог более находиться в школе, он бы не вынес этот страх преследования и неизвестности. Но Айеро знает как побороть этот страх неизвестности, ведь можно сделать в шаг в нее, и тогда она перестанет быть неизведанной. Чтобы снова его встретить, нужно снова заснуть, Фрэнки это понимал, поэтому, придя домой, он сразу выпил снотворного. Через пару минут парень уже погрузился в мир сновидений.

***

— Моя душа, ядро земли греховной, мятежным силам отдаваясь в плен, ты изнываешь от нужды духовной, и тратишься на роспись внешних стен, — напевал себе под нос черноволосый парень, — О, крысеныш! Я тебя ждал. Айеро начал рассматривать пространство, пока кареглазый брюнет был лишь блеклым пятном. Они находились в том же лесу, что и в прошлый раз, но сейчас они были рядом с небольшим, уже явно старым, но ухоженным зданием. Странно, к нему не было никаких дорожек или протоптанных маршрутов другими людьми, почему это здание находится в такой глуши? Рассмотрев местность, он перевел взгляд на своего незнакомца, он уже был виден ему четко, во всей красе. — Эм, добрый вечер, — промямлил Айеро сквозь зубы. Дальше он не знал что говорить и просто смотрел в кофейные глаза парня, он хотел узнать его. Фрэнк знает, что обычно, когда люди хотят узнать другого человека или познакомиться, они спрашивают его имя. Айеро не запоминал имена но он пытался вести себя, как нормальный человек, так что промямлил: — Как тебя зовут? -Мое имя Джерард Артур Уэй, — произнес улыбаясь, незнакомец. Теперь он уже, наверное, и не являлся незнакомцем. Фрэнк знал, что по правилам нужно представиться в ответ. Он опять забыл свое имя, но зачем-то начал мямлить: — Очень приятно познакомиться, а меня… — дальше он забыл что нужно говорить. Джерард произнес: — Крысеныш, ты опять забыл свое имя? Напоминаю, тебя зовут Фрэнки, Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший, но я предпочитаю называть тебя крысой. Фрэнк впал в ступор: откуда Джерард знал, что он забыл свое имя? Обычно люди не понимают такого, никто не понимал этого никогда, всех это пугало и отталкивало, но видимо не этого прекрасного безумца. Джерард смотрел на парня улыбающимися кофейными глазами и ехидной улыбкой. Айеро-младший через пару минут вспомнил, что нужно что-то отвечать собеседнику при разговоре во избежание неловкости. — А… а… Джерард, откуда ты все это знаешь? — растерянно, почти шепотом произнес парень. — Ох, мой дорогой крысеныш, я знаю о тебе куда больше, чем ты сам, но ты пока не готов к этому разговору. Поэтому пошли в место душ поэтов. Фрэнк пошел за Уэем, снова, в неизведанное. Место души поэтов изнутри было достаточно уютным: пожелтевшие стены, высокие деревянные шкафы, наполненные книгами, столики из красного дерева, аромат ромашкового чая и старых книг, ковер напоминающий ковер-самолёт из сказки про Алладина и винтовая лестница в центре зала. — Эх, крысеныш, о, дух любви, воспрянь! Пусть аппетит, не притупляясь, вновь ко мне вернется: ведь как бы ни был я сегодня сыт, вовсю назавтра голод разовьется, — произнес с довольной улыбкой Джерард Уэй, — нам нужно ее найти, ты помнишь? В этот момент Фрэнк не обратил внимание на вопрос темноволосого парня, он рассматривал его внешность, небольшие ямочки, когда Джерард улыбался. Уэй улыбался явно не от счастья, а от гордости собой, и эта улыбка была чем то безумным, пугающим и одновременно очень манящим. Джерард похоже понял, что Фрэнк ему ничего ответить не сможет, начал слоняться между полок, рассматривая книги и бубня себе под нос: — Будь ты таким же. Нынче пусть, твои глаза слипаются от пресыщенья, но завтра запылай, мой дух любви, тупой одолей оцепенение… — Дж… Дже… — Айеро пытался вспомнить имя, — Джерард… — Фрэнки в шоке от того, что смог вспомнить имя. — Воу, крысеныш, это сильно. — Я хотел спросить, могу ли я тебе помочь? Что ты ищешь? — Ты уже забыл? — с насмешкой и своей безумной ухмылкой произнес Уэй, — Я ищу твою душу! Фрэнка эта фраза никак не удивила и не насторожила, он стал осматривать книжные полки с поиском своей души. — Крыс-младший, ты такой глупый! На первом этаже ее нет, пойдем на 11. А вот эта фраза уже удивила Айеро — как они будут взбираться по винтовой лестнице на 11 этаж? У него ведь закружится голова, и он упадет. Но, только ступив на лестницу, они уже оказались на нужном этаже. Фрэнки посчитал это удобным, как он сам не додумался? На 11 этаже находился старый виниловый проигрыватель, Джерард поставил пластинку, и заиграла музыка: * Some people watch, some people pray (кто-то наблюдает, кто-то молится) But even lights can fade away (но даже свет может погаснуть) Some people hope, some people pay (Кто-то надеется, кто-то расплачивается) But why'd we have to stay (так почему мы должны оставаться?) — Хей хей хей, Айеро, я нашел! — с еще более самодовольной улыбкой произнес Джерард, держа в руках старую толстую пыльную книгу в кожаной бордовой обложке. На обложке золотой гравировкой красовалось название: «потерялся». На месте, где должно быть имя автора, красовалась надпись: «Джерард Артур Уэй». Черноволосый парень передал книгу Фрэнку. Парень открыл книгу, и то, что он увидел, повергло его в шок. В книге лишь только одна страница, где было написано: «Потерялся, крысеныш? Я тебе помогу», а сама книга представляла из себя тайную коробочку. В этой коробке лежало сердце. Да, настоящее, живое сердце. Джерард взял его в руки и, слегка сжимая его, натянул свою фирменную безумную, самодовольную улыбку. За все это время Фрэнк и забыл о былом страхе к черноволосому, уже знакомому ему парню. По его телу побежали мурашки, начался легкий тремор, Айро находился в полнейшей панике. Он ничего не мог сказать, он очень тяжело дышал, будто воздух вот закончится, хотя что тут он мог сказать? — Хм, что оно тут делает? Кто додумался сделать из твоей души коробку для центрального органа кровоснабжения? Нужно им по шапке настучать… Согласен, крысеныш? -Это мое сердце? М-моя душа?.. Ты сказал, что мы ищ-щем мою д-душу… — Фрэнк заикался. Джерард снова натянул безумную, насмешливую улыбку. — Сердце не есть душа, милый глупый Айеро. Душа — это бестелесная сущность. Она включает в себя умственные способности живого существа… Фрэнк перебил Артура: — Тогда это мозг, да?! — Ебаный ты крысеныш… Не смей меня перебивать, впрочем, пхахах, — посмеялся Джерард Уэй, — ладно, ты очень глупый, Фрэнки, я в этом и не сомневался. В умственные способности души существа входит разум, характер, чувство, восприятие и мышление. Ах, люблю я смертных — забавный народ, в них нахожу я историю, сердцу знакомую — как прыщавой курсистке длинноволосый урод, говорит о мирах, половой истекая истомою. (Есенин — Черный человек)

***

10:45. Фрэнк проспал около пятнадцати часов. Он думал о словах Джерарда Артура Уэя: «Смертные? Что это значит? Джерард бессмертный? Может, он вампир? Оборотни же тоже, вроде как, бессмертные или нет… Я не помню…» — думал Айеро. «А, быть может, он уже мертв?.. Дважды ведь не умрешь, вроде бы. Верно же? Такое вообще возможно? Или, может…» . Из размышлений Фрэнка вырывал голос матери: — Фрэнки, может позавтракаешь сегодня? Матушка… Фрэнк уже забыл, что у него есть мама, он уже забыл, кто он и где он, и голос матушки будто освежил ему память о его жизни в родном Нью-Джерси. Айеро побежал вниз по лестнице на кухню к Линде. -Доброе утро, милый! Выпей, пожалуйста, свои таблетки и садись за стол. И мы сегодня едем к Мистеру Грину. Мистер Грин — психиатр и психотерапевт Фрэнка, но сам парень из-за плохой памяти на имена, сначала не понял, о ком идет речь. Мама Фрэнки опять забыла, что ее сын плохо помнит имена. Ее выражение лица с радостного и дружелюбного сменилось на печаль и жалость к сыну. -Твой психиатр, Фрэнки! Мы ездим к нему уже почти год после выписки из стационара, помнишь? Айеро вспомнил, кто есть этот Грин, но про станционар он не хотел бы вспоминать больше никогда. Он помнил, что это, но не собирался показывать это маме. Он решил на этот раз притвориться, что ничего не помнит: — Мама, я помню Мистера Грина, но я не был ни в каком стационаре. — Господи… Бедный малыш… — пробубнила Линда себе под нос — Сыночек, завтракай и мы поедем.

***

Парень натянул поверх футболки старый вязаный свитер болотно-зеленого цвета с белыми пятнами краски, старые синие джинсы, белые носки, которые из-за своей поношености уже превратились в серые. Фрэнк быстро выпил уже успевший остыть, пока он переодевался, кофе, взял из вазочки на столе пару печенек с шоколадными крошками и запихнул себе в карман джинс. Быстро натянул красные потрепанные жизнью конверсы и побежал к машине. Они ехали, Фрэнки рассматривал маленькие домики, деревья, ничего не цепляло глаз, ему было скучно. Мама явно была чем-то обеспокоена и периодически мельком смотрела на своего сына. Айеро старался не придавать этим ее взглядам никакого значения, но получалось у него плохо. Он все же был обеспокоен. Они достаточно быстро приехали к научно-практическому центру психологического здоровья детей и подростков. Показали талон на запись, прошли на территорию и дошли до нужного им одиннадцатого кабинета. Фрэнк прошел в кабинет, там его уже ожидал Мистер Грин. — Здравствуй, Фрэнк. -Здравствуйте — произнес в ответ парень. — Как у тебя дела? Хорошо спишь на новых таблетках? Фрэнк никогда характеризовал сон, как нечто хорошее. Его либо нет — и все хорошо, хоть и сил нет ни на что. Сон есть — ему плохо и страшно. Особенно с недавних пор. Да, Фрэнку нравилось там находиться с Джерардом куда больше, чем в реальности. Но он бы предпочел не находиться ни в реальности, ни с Джерардом, ни с кем. — Эм… Ну, нормально, вроде бы… — Фрэнк решил не говорить это Мистеру Грину, кто знает, может эту информацию могут использовать против него. -Замечательно, Фрэнк, а как регулярно ты ешь? Над ответом Айеро долго не думал: — Я не считал, когда хочу есть, и еда имеется — я ем, как и все. — Нет, Фрэнк, обычно все едят в определенное время, — со спокойствием и пониманием в голосе объяснял Грин, — поэтому и существуют завтрак, обед, ужин, перекус. Пищу распределяют на весь день. Кто-то ест четыре раза в день, некоторые распределяют еду на шесть приемов. Айеро знал названия приемов пищи, но его всегда удивляло то, насколько люди усложняют себе жизнь. Он ел, когда хотел и что хотел, по возможности конечно. Он искренне не понимал, зачем есть в определенное время и определенную пищу, зачем создавать эти рамки и условия? Зачем на завтрак есть кашу или омлет, на обед супы и рагу, на ужин мясо и рис? Это все звучит максимально глупо и бессмысленно. Фрэнк поделился своими мыслями с Грином: — Зачем так усложнять жизнь? — Почему усложнять? — Зачем ставить себе рамки и условия? — Чтобы жить в стабильности и спокойствии. — спокойно объяснял Грин. Айеро уже начинало раздражать его спокойствие. — Фрэнк, стабильность — это именно то, что тебе нужно, это то, к чему мы с тобой стремимся. — Тогда я не хочу к этому стремиться, это слишком скучно. Айеро встал и вышел из кабинета, ушел из здания больницы через второй запасной выход, чтобы не пересечься с матерью и пошел в лесопарк неподалеку от больницы. Фрэнк сел под большим дубом, в месте между тенью и ярким светом солнца, там было и не жарко и не холодно, самое то. Он думал о том, насколько бессмысленны все его походы к психиатрам, психологам, неврологам, насколько бессмыслен прием таблеток и физиотерапия, насколько бессмысленно его лечение. Ведь с ним же все нормально, зачем ему лечиться? Айеро понимал, что отличается от других, у него плохая память на имена, он не всегда понимает эмоции и действия других людей, он видит порой то, что не видят другие, но разве это плохо? Разве это болезнь? Может он вообще пророк и видеть то, что не дано другим — это его дар, кто знает.