Наш лидер - папа

— Джэхён-и-и-и! — Да, хён? — Мне нечего надеть на сегодняшнюю запись. Джэхён отрывает взгляд от телефона и видит перед собой мрачного супруга, уперевшего ладони в бока и смотрящего на него пристальным взглядом. — Надень что-нибудь простое и комфортное, ты же останешься за кулисами, это ведь мне вести сегодняшний спецвыпуск музыкального шоу, — альфа откладывает телефон и тянется руками к Тэёну, который отворачивается и тяжело вздыхает: — Но мне во всём некомфортно. Я перерыл уже весь шкаф, а моя любимая самая удобная на свете худи в стирке… — Ты мог бы взять что-то из моего, но боюсь, даже размеры альфы тебе не подойдут… — Конечно не подойдут, взгляни на мой огромный живот, я же уже на седьмом месяце, забыл что ли, — ворчит Тэён. — Ты можешь остаться и посмотреть эфир дома, я не расстроюсь. — Нет, я хочу поехать, я соскучился по атмосфере музыкальных шоу, и порядком устал сидеть дома, — возражает Тэён. — Но не могу же я в самом деле поехать вот в этой растянутой домашней футболке! Там же будут наши сонбэ и хубэ… — Давай поищем вместе, ты просто не замечаешь… Общими усилиями они принимаются перерывать шкаф, Тэён бубнит, что ему всё не нравится, что в этом ему жарко, а эта кофта узкая в плечах, пока наконец Джэхён не достаёт с дальней полки тонкий просторный лонгслив нежно-розового цвета: — Примерь. Это твой любимый цвет, он из хлопка и в нём будет не жарко. Омега стягивает домашнюю футболку, надевает протянутую Чоном одежду и поводит плечами, становится напротив зеркала: — Неплохо. Очень даже. Действительно удобно. Но он не особо скрывает живот… — Неужели ты стесняешься? — наклоняет голову к плечу Джэхён, и ямочки слабо проступают на щеках. — Нет, то есть… не совсем… я имею в виду, что… да, мне немного неловко. Там же будут наши коллеги, они привыкли видеть меня пластичным и соблазнительным айдолом, взрывающим сцену горячими концептами, а не… — Какая разница, кто что подумает. Тебе вредно нервничать. Если ты так сильно стесняешься, то всё в порядке, оставайся дома, я справлюсь, даже если ты не будешь поддерживать меня из-за кулис. — Я же сказал, что хочу поехать с тобой. Ты прав, неважно, что скажут другие. Ох уж эта моя мнительность… давай собираемся и поехали. Тэён показывает палец вверх из угла зала и любуется сегодняшним ведущим — одетый в элегантный бледно-сиреневый костюм, с уложенными волнами волосами, с милой омегой под боком, он выглядит очаровательно. Включаются камеры, ведущие приветствуют зрителей, Тэён наблюдает за их работой. Ближе к концу эфира, он чувствует, что во рту пересохло и пока Джэхён с напарницей говорят заключительную речь, выскальзывает в коридор в поисках автомата с водой. — Здравствуй, сонбэ, давно не видел тебя, ходили слухи… и судя по всему, они не врут. Тэён, проливая немного воды себе на грудь, резко оборачивается. Перед ним стоит высокий альфа с мускулистыми плечами, одетый в стильную джинсовую безрукавку и рваные джинсы, его угольные волосы подстрижены андеркатом, чёлка уложена наверх небольшим количеством геля, на запястьях и ремне джинсов множество аксессуаров и цепочек, ухо усыпано серебряным пирсингом — выглядит он невероятно стильно, с этакой очаровательной дерзостью, стилисты постарались на славу. Тэён узнаёт в нём Ким Уджина, бывшего трейни их компании — они начинали айдольские тренировки вместе, но тот быстро перешёл в другую компанию. Альфа отличался упорством и пробивным характером, был на год младше Тэёна и дебютировал сольно позже 127, являясь для них хубэ. Пару раз они пересекались на разных музыкальных шоу и премиях, но с тех пор, как Уджин ушёл из Dream entertainment, они не общались, только здоровались иногда. Однако Тэён помнил, что в дни трейни он был достаточно близок с мемберами и с ним, Тэёном, в частности, часто спрашивал совета у старшего, просил помочь разучить те или иные движения и звал вместе поесть бульгоги. — Здравствуй, Уджин, — приветствует вежливо, но от слов младшего неприятное чувство щекочет на языке. Он сжимает крепче пластиковый стаканчик с остатками воды и думает, что молодой альфа сейчас пройдёт в гримёрную, однако тот не собирается уходить, прислоняется плечом к аппарату с водой и говорит: — Я думал, ты, хён, предан своей группе, ты же лидер как никак, а ты оказывается, решил так рано остепениться? Столько вкалывал ради дебюта, тебя назначили лидером, а ты бросаешь группу и карьеру… подводишь свою же группу, которая всегда в тебе души не чаяла. А сейчас ты… обычный беременный омега, где же твоя харизма и артистизм? Тэён чуть сильнее стискивает стаканчик и его уши невольно краснеют. Он чеканит в ответ: — Какое твоё дело? Ты разве здесь не для вечерней записи шоу, тебе не надо готовиться? — Я уже готов, скоро начнётся запись, — небрежно отвечает Уджин и ещё раз окидывает взглядом выступающий живот омеги напротив. — Ты действительно хотел завести отпрысков и прекратить карьеру? Или… хмф, да просто скажи, что залетел, видимо, о способах предохранения тебе и твоему альфе неизвестно… отец ребёнка вообще Джэхён? Или вы с ним уже расстались и только для фанатов сохраняете иллюзию пары?.. — Замолчи, замолчи немедленно, — Тэён не выдерживает и с хрустом сминает в руке стаканчик, на его глазах вскипают злые слёзы, а губы дрожат. Уджин складывает руки на груди и медленно растягивая слова, произносит: — Ваша группа теперь точно флопнется, ваши немногочисленные фанаты отвернутся, кому нужна группа, где участник, как шлюха, трахается, не думая о последстви… — Закрой свой грязный рот, мерзавец! — Джэхён возникает словно из ниоткуда, хватает альфу за грудки, сильно встряхивает и припечатывает спиной к стене. Тэён сдавленно охает и сквозь неконтролируемо выступившие слёзы наблюдает за тем, как его супруг придавливает предплечьем грудь Уджина и тяжело, яростно дышит, мгновенно распространяя кругом горький мятный феромон. — Не смей говорить подобное о моём муже и наших мемберах, подонок, слышишь? Никогда не смей называть моего мужа такими словами! — А то что? Побьёшь меня? Хочешь скандала? Сейчас сюда сбежится стафф… кстати, я и не знал, что вы поженились, если бы он не залетел, так ты бы и не подумал взять его в мужья… — Заткнись. И немедленно извинись перед Тэён-хёном. Иначе я врежу тебе, поверь мне, не испугаюсь, и как ты тогда будешь выступать со сломанным носом и фингалом под глазом? Придётся отменить твоё блестящее соло… — Пойдём, Джэ, не трать на него время… — голос омеги тих и звучит с надломом, но решительно. — Я не хочу неприятностей. Пожалуйста, идём. Он всхлипывает и отворачивается, кладя дрожащую ладонь на живот. — Пойдём скорее, плевать на то, что он там болтает… — Не я один болтаю, это позор для айдола, — тянет Уджин, всё ещё прижатый к стене, но усмехающийся всё так же издевательски и пытающийся подавить феромон Джэхёна своим: тяжёлым можжевеловым запахом. — Джэ, ты конечно хорош, не умеешь держать в штанах свой… Голос Чона становится похожим на рык: — Можешь оскорблять меня сколько хочешь, ублюдок, но сейчас же извинись перед хёном! — Что здесь происходит?.. — в коридоре неожиданно появляется соведущая сегодняшнего шоу, миловидная низенькая омега, которая громко ахает и прижимает ладошки ко рту. — Что вы делаете?.. Джэхён-сонбэ?.. — Не обращай внимания, Йери, я лишь учу манерам одного высокомерного коллегу по цеху, с которым мы когда-то вместе тренировались… я рад, что мы не дебютировали вместе с таким как он, — откликается Джэхён нарочито спокойным тоном, но вся его высокая фигура излучает гнев, волны которого буквально электризуют воздух. Девушка робко кивает и подбегает к Тэёну, который стоит посередине коридора, сжав кулаки до побеления костяшек и до крови закусив губу. — Тэён-сонбэнним, всё хорошо?.. — Я ещё тогда заметил, что ты, Уджин, тот ещё придурок, требовавший к себе особого отношения и не умеющий дорожить командой, жаль, Тэён-хён верил тебе и помогал, когда у тебя что-то не получалось, он такой — всегда добр к людям и заботится о младших. Но ты не хотел делить славу с одногруппниками и свалил в другое агенство, чтобы уйти в соло, — Джэхён придавливает его ещё сильнее, его грудь высоко вздымается, а лицо побагровело, губы плотно сжаты в одну линию. — Немедленно. Извинись. Перед хёном. Альфа кривит губы и тянет нехотя: — Извини, Тэён-хён, сболтнул лишнего. Джэхён резко выдыхает, отпускает его и одёргивает свой сиреневый пиджак. — Йери, ты ничего не видела, понятно? Хён, мы едем домой, не хочу видеть этого мерзавца больше ни секунды. И запомни, Уджин, я не врезал тебе лишь потому, что не хочу неприятностей и разбирательств для наших мемберов и нашего лидера. В противном случае ты бы уже красовался с синяком под глазом. — Господин Ким, у вас сейчас начнётся вечерняя запись, поторопитесь, — быстро говорит девушка альфе, кланяется на прощание Джэхёну и Тэёну и поспешно уходит, стуча каблучками. Уджин приглаживает короткие волосы, фыркает и исчезает за дверью в зал. Джэхён берёт супруга за руку и с болью в сердце ощущает, как она дрожит. — Любимый, всё хорошо, не стоит переживать из-за какого-то надменного выскочки, он понятия не имеет, что такое уважение, он не стоит и капли твоих нервов, — его клокочущий гнев на Кима тут же уменьшается, стоит ему оказаться рядом с омегой, с которым он просто не может не быть самым нежным. — Я здесь, всё в порядке, мы едем домой, где я приготовлю твой любимый удон с морепродуктами и сделаю тебе массаж… Тэён коротко кивает, выходит вместе с ним на парковку и внезапно замирает на месте. Солнце почти село, и сумерки сгущаются у здания телевизионной компании. — Хён?.. — Они все так считают… что я безответственный лидер? Что мне плевать на группу и я пренебрегаю долгом, думаю только о том, как бы поразвлечься в постели и вовсе не думаю о последствиях? Джэхён тяжело сглатывает, давит вспышку ярости внутри и берёт руки мужа в свои, сжимает крепко, большими пальцами скользит по тыльной стороне хрупких ладоней. — Нет, никто так не считает. Наши мемберы так тебя поддерживают, так рады за нас, ты же знаешь, и менеджеры тоже, компания проявила понимание, нет причин расстраиваться, — он и сам понимает, что после колких унизительных слов Уджина его подбадривания звучат не очень убедительно, его хён едва не плачет, а он не может толком подобрать нужные слова. — Хён, посмотри на меня, пожалуйста. Тэён поднимает на него большие влажные глаза. — И я даже не смог толком дать ему отпор. Я должен был послать его, но растерялся, будто оцепенел, разнюнился… если бы ты не подоспел, он бы продолжил унижать меня и я бы просто молчал в ответ на его выпады. Разве таким должен быть лидер? Омега, который должен защищать своих детей? — Не говори так, милый мой хён, ты прекрасный лидер, самый лучший, не принимай близко к сердцу сказанное такими мудаками как Ким Уджин. Он просто идиот, который не понимает, какое это счастье для нас — быть родителями, быть вместе, заботиться друг о друге и наших дочурках, которые скоро придут в этот мир. Ради этого стоит забыть о своих амбициях и погоне за успехом. Ты заботишься о наших малышках, это непросто — носить двойню, ты должен беречь себя и их, сейчас это самое главное. Что бы вокруг ни болтали злые языки. Они ничего не знают, они не знают, как сильно я люблю тебя, как хочу быть опорой для нашей семьи. Как мы оба хотим построить нашу с тобой счастливую семью. Никто не имеет права судить. А Уджин… он ещё со времён трейни завидует тебе, твоему таланту, вот и не выдержал быть с тобой в одной группе, боялся, что ты затмишь его, боялся быть в тени наших талантливых мемберов. Забудь о нём, он жалок. — И всё равно я должен был… — Нет, ты ничего не мог сделать против альфы, в твоём то положении, ну не полез бы ты в драку, в самом деле, хён, — Джэхён качает головой и целует сначала в висок, потом в щёку. — Не вини себя. И… не прячься… от мира. Ты такой сильный, ты все эти годы стойко выдерживал критику нашей музыки, нападки хейтеров, ты правда очень сильный, самый сильный омега, которого я знаю. Ну почему ты так строг и требователен к себе? Ты не перестал быть прекрасным лидером только потому что какой-то… что-то там вякнул. Просто сейчас твоя жизнь изменилась, приоритеты изменились, вот и всё. Не позволяй чужим словам задевать тебя и сомневаться в себе. — Ты знаешь, что ты самый лучший на свете альфа и я не понимаю, что я сделал такого, что небеса послали мне тебя? — тихо говорит Тэён, не пытаясь остановить ручейки слёз, текущие по щекам. Джэхён усмехается и нежно вытирает бледные щёчки омеги. Они садятся в машину, где их ждёт менеджер, чтобы отвезти до дома. Джэхён помогает Тэёну откинуться себе на грудь, устраивает его руки на выпирающем животе и кладёт свои горячие ладони поверх. Они молчат всю дорогу, только Джэхён перебрасывается парой малозначащих фраз о работе с сидящим за рулём менеджером. — Удон просто восхитительный, спасибо, — омега слегка улыбается, складывая палочки и отставляя пустую тарелку из-под обещанного блюда в сторону. Но он не может скрыть от мужа, что всё ещё расстроен, выбит из колеи, хоть и силится выглядеть спокойным и меньше нервничать — ради малышек. — Я рад, что тебе было вкусно, — Джэхён тянет руку через стол и переплетает пальцы с тэёновыми. — Но я размажу этого Ким Уджина по стенке за то, что он посмел тебя оскорбить и расстроить, так сильно, что ты всё ещё переживаешь. Надо было врезать ему хорошенько, не смотря ни на что. — Нет, Джэ, хорошо, что ты сдержался, иначе бы он закатил скандал, твоя репутация и репутация нашей группы была бы испорчена! — горячо возражает Тэён, сжимая в ответ его пальцы. — Признаться, я и сейчас беспокоюсь, что он может устроить скандал, сказав, что ты напал на него или что-то в этом роде… — Он трус, он не сделает этого, ему это невыгодно, он только что камбэкнулся, стать участником скандала, пусть и в качестве жертвы, ему совсем ни к чему, — успокаивает альфа. Они молчат несколько мгновений, прежде чем Тэён выпутывает свою руку из его, откидывается на стуле и смотрит прямо перед собой. — Иногда я думаю, что эта беременность — ошибка. Его слова повисают в воздухе. Джэхён меняется в лице, вскидывает брови. — Как ты можешь так говорить, хён… — Потому что это не у тебя огромный живот, о котором судачат за спиной, это не на тебя косятся осуждающе, не тебе бросают в лицо и сплетничают, что мы женились только по «залёту», не на тебе лежит лидерская ноша и ответственность за группу! — его голос внезапно срывается, а кулаки сжимаются. — Я видел комментарии в интернете. Джэхён стискивает челюсть. Значит, пока он был занят приготовлением ужина, Тэён, отдыхающий в спальне, зашёл в соцсети и увидел сплетни, уже успевшие разлететься среди нетизенов. — Официального объявления от компании ещё нет, но слухи уже просочились и интернет пользователи вовсю обсуждают то, какой безответственный лидер у 127. Как ему безразлична судьба группы и как он раздвигает ноги перед своим же одногруппником, не считая нужным думать о карьере и фанатах, — тихо говорит омега. — Да, несколько фанатов писали, что они будут только рады, если у нас и правда будет ребёнок, что они поддержат группу, но большинство комментариев были негативными, в глазах обычных слушателей я тот, кто подвёл 127. Знаешь, омегам всегда достаётся больше, ведь это у них огромный живот и это они портят всё своей беременностью. — Хён… — Джэхён тянется через стол снова ухватить запястье старшего, но тот встаёт со своего места и вперевалочку уходит в спальню, плотно закрывая за собой дверь. Не включая свет, подходит к окну, утыкается лбом в прохладное стекло и смотрит на вечерний Сеул, горящий огнями. Небо совсем потемнело, понемногу зажигаются звёзды. — Ваш папа такой безответственный и слабый, мои крошки, — сдавленно выдыхает, обращаясь к дочерям в животе, сильно зажмуривается, потому что вина и стыд прожигают словно насквозь. Ему казалось, что он справился с подобными эмоциями и опасениями ещё в начале беременности, но сейчас он чувствует, будто вся тяжесть мира ложится на его плечи, а он, маленький и беспомощный, не может противостоять этой критике, осуждающим словам и взглядам. Мысли о том, что он разочаровал мемберов и всех тех, кто ждал от него блестящих успехов в карьере, не дают покоя, словно стая пчёл, жужжат в голове и жалят «ты опозорил группу, ты жалкий, ты никудышный лидер, стоило назначить лидером Доёна или Джонни, но точно не тебя». Он впивается ногтями в ладони, голос в голове пытается перекричать это жужжащее самобичевание: «Твои дети и твоя семья, вот что важно, а всем нравиться невозможно, только пустые люди будут осуждать и критиковать, ты же сильный, не обращай на них внимания», но сейчас омега ощущает, что проигрывает в этой битве. Он закрывает лицо ладонями и пытается отогнать эти догнавшие его отголоски мнения общественности. «Тебе лучше вообще уйти из индустрии, так будет проще», внезапно проскальзывает стремительная мысль, причиняющая боль, и он не сдерживает горькую слезу. Тэён не сразу замечает, как отворяется дверь и входит его супруг, бесшумно ступая тапочками по полу. Джэхён молча садится на пол, сгибая колени и опустив на них предплечья. Омега опирается руками о подоконник и стоит так, низко опустив голову и слегка прогнувшись в пояснице. — Почему ты женился на мне, Джэ? Я плохой папа, если не могу собраться и послать всех этих комментаторов и таких как Уджин к чёрту. Я должен заботиться о здоровье дочек, а вместо этого загоняюсь и расстраиваюсь. — Я женился на тебе потому, что люблю тебя, хён, — отвечает без колебаний альфа. — И хочу быть рядом с тобой в минуты твоих переживаний, хочу быть тем, кто придаёт тебе уверенности. — Я пытаюсь гнать эти мысли прочь, но я просто не знаю как. Чувство, что меня облили ушатом с помоями. Я даже подумал мельком, не лучше ли мне покинуть индустрию, — Тэён вытирает мокрую скулу запястьем, делает глубокий вдох и запрокидывает голову к потолку. Джэхён протягивает руку и касается его ноги в свободных хлопковых штанах, слегка сжимает сквозь ткань. — Ты вдруг беременнеешь и никто не предупреждает, что на тебя будут коситься с осуждением, что тебе, помимо токсикоза, болей в пояснице, отёков, изжоги, скачков гормонов, придётся столкнуться ещё и с косыми взглядами и шепотками за спиной. — Всё хорошо, хён, я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Но если ты будешь отталкивать ещё и меня, легче не станет. Как и от твоего чувства вины. Это не решит ничего, не заткнёт грязные рты, так зачем ты так с собой? Сейчас ты нужен двум маленьким принцессам, они нуждаются в тебе. Обещай мне, что не будешь больше себя винить, потому что это самое бесполезное, что ты можешь сделать. И уж тем более выкинь из головы эту чепуху про уход из музыки. Мемберы на твоей стороне. Я на твоей стороне. Мы справимся с этим вместе. Тэён громко всхлипывает, касается рукой мягких волос альфы и шепчет: — Если я сяду на пол рядом, то уже не поднимусь на ноги, ты не мог бы…? Джэхён смеётся, быстро вскакивает и заключает мужа в надёжные, тёплые объятия, укладывает светлую макушку себе на плечо и прижимается подбородком. Тэён с облегчением вдыхает родной запах и цепляется за плечи крепче. — Я буду сильным ради наших малюток. Я должен побороть свои загоны и негативные чувства, я должен сделать это и я сделаю. Ты прав, я ничего не изменю своими переживаниями, я дал слабину, но обещаю быть сильным впредь. — Ты и так был сильным, ты через многое прошёл, хён, тебе было непросто, когда ты только пришёл в компанию и совсем не умел танцевать — в сиротском приюте этому ведь не учили, — тебе было непросто и потом, когда мы готовились к дебюту и выпускали наши альбомы, столько давления, ожиданий, бессонных ночей, но ты справился, ты справишься и сейчас. Не стыдись слёз, не кори себя за вспышки эмоций, просто будь к себе помягче и позволь мне заботиться о тебе. А теперь думаю, пора спать, я прибрался на кухне, помыл посуду, пойдём ложиться, сегодня был утомительный день. — Ты прав, Джэ. Прости меня за всё. Я сделаю всё, чтобы стать хорошим папой и оставаться лидером, достойным наших замечательных ребят. И ещё кое-что… ты обещал мне массаж, ты же не забыл? — Всё, что захочешь, дорогой, — улыбается альфа, и Тэён слабо улыбается в ответ. — Привет, не промок? Как прошла запись? — Тэён останавливается в прихожей и, опираясь плечом о дверной косяк, любуется мужем, который стряхивает с зонта дождевые капли, стягивает кроссовки и как есть в носках торопится к нему навстречу, чтобы оставить на щеке тёплый поцелуй. — Всё хорошо, дождь уже не такой сильный. Запись отлично, режиссёр остался доволен и я тоже, он похвалил мой голос, сказав, что он идеально подходит для оста к дораме. — Кто бы сомневался в таланте моего Джэ, — гордо улыбается Тэён, упираясь рукой в поясницу. — Снова спина болит? — обеспокоенно спрашивает Чон. — Пустяки, — отмахивается старший, предпочитая не говорить о том, что она болит почти всё время и стоять на месте без боли он практически не может. — Я купил тебе сладкой картошки, как ты и просил, а ещё вот фрукты, Доён передал, говорит, тебе нужны витамины, сам не смог заехать, у него репетиции мюзикла до поздней ночи, — Джэхён ставит пакет на стол на кухне и с улыбкой смотрит, как Тэён вразвалочку заползает на кухню. — Я знаю, что похож на слона, не пялься на меня так, — скулы омеги краснеют. — У меня опять отекают ноги. — Ты самый прекрасный омега на свете и беременность тебе к лицу, — заверяет Джэхён, сцеловывая сладкий ванильно-малиновый феромон с запястий супруга. — Ага, легко тебе говорить, это ведь не ты страдаешь от отёков, боли в спине, постоянно бегаешь в туалет и чувствуешь себя толстым тюленем, который не может самостоятельно перевернуться на бок, — ворчит Тэён. — Быстрей бы уже… — Врач говорила, осталось подождать ещё примерно две недели, осталось совсем немного, — Джэхён поворачивается к плите и поднимает крышку от кастрюльки. — Хён, не надо было так напрягаться с готовкой, мы могли бы заказать доставку… — Всё в порядке, мне не сложно, не могу же я сидеть дома совсем без дела. Признаться, мне было одиноко без тебя. Юта говорил, что может быть заедет сегодня, но что-то случилось у Вина и он извинился, что не сможет приехать. — У меня расписание заканчивается, только завтра запись кавера и всё, я смогу проводить с тобой больше времени! — Джэхён ставит на стол тарелки, подходит к мужу и ласково убирает светлую прядку со лба. — Садимся ужинать, пока всё не остыло. — Ты… ты можешь меня обнять? — глаза Тэёна становятся огромными как два маленьких озера. — Глупенький хён, как будто я могу отказать, — Джэхён смеётся своим низким смехом и обнимает со спины, укладывая руки на выпирающем животе. — Живот такой огромный, мешает, — жалуется Ли тихо, впервые за последние пару недель, обычно старается делать вид, что в порядке, лишь изредка позволяет себе покапризничать («Джэ, открой окно, душно», «Джэхёни, ты не мог бы в следующий раз купить другой рис? Мне этот не нравится, он какой-то тяжёлый», «Джэхёни, холодно, принеси плед пожалуйста, да, я знаю, что сейчас август»). Продолжает так же вполголоса, сжимая руки супруга: — Мне страшно рожать. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг когда это начнётся, я буду один? Я боюсь. — Всё в порядке, я буду с тобой, ещё есть время до срока, я никуда от тебя не уйду, — Джэхён мелко целует сладко пахнущие волосы. — Всё будет хорошо, ты будешь под присмотром врачей, ты же звезда, там будут лучшие медики, это отличная клиника. Всё будет хорошо, непременно. — Я хочу чтобы ты был рядом и в то же время, не хочу, чтобы ты видел меня… таким, — Тэён поворачивает голову вполоборота и заглядывает снизу вверх в лицо мужа. — Я буду с тобой, но если ты не хочешь, я останусь ждать у дверей зала. Я буду сходить с ума от осознания, что ты там один мучаешься от боли, но я понимаю, если ты не хочешь… — Ты у меня самый лучший, еда остывает, пойдём ужинать, а потом сделай мне массаж ног пожалуйста? Ты всегда так прекрасно делаешь массаж. Утром Тэён провожает супруга, целует на прощание в щёку и вздыхает, стоит двери закрыться за Джэхёном. Он возвращается в спальню, где решает ещё немного отдохнуть и скоротать время до возвращения младшего за просмотром любимого аниме. Позже ему звонит Тэиль по видеозвонку, справляется о самочувствии, с улыбкой болтает о своей подготовке к дебюту в мюзикле, как он гордится успехом юнита Марка и Хэчана, что только что приготовил восхитительный крабовый суп — сидящий за столом на фоне Джонни машет рукой в камеру, смеётся, кричит, что его Тэиль готовит лучше всех и просит передать горячий привет Джэхёну. Тэён заверяет, что непременно передаст, благодарит за звонок, желает удачи и добавляет, что скучает. «Мы тоже, ждём появления ваших розочек на свет», тепло улыбается Тэиль и выключает видеозвонок. Тэён кладёт телефон в сторону и поднимается с кресла, идёт в детскую, где уже стоит необходимая мебель, ещё раз осматривает комнату, решает перевесить картину с нарисованными акварелью маргаритками повыше над комодом и внезапно чувствует, как в животе резко тянет. Ему приходится быстро поставить снятую картину на комод и опереться ладонями, пытаясь переждать боль. — О нет, нет, ещё рано… — закусив губу, выдыхает и старается дышать глубоко. Тянущая боль уменьшается, Тэён медленно вешает картину, глубоко дышит, но выйдя из комнаты в коридор снова ощущает сильную тянущую боль. С нарастающей паникой он понимает: он рожает. На две недели раньше планируемого срока, но ошибки быть не может, схватки усиливаются. Он опирается руками о стену и закусывает губу, потому что боль пронзает насквозь. «Я справлюсь, я справлюсь, надо переждать и когда схватки немного ослабнут, позвонить… Джэ, я должен предупредить его… но у него же запись, вряд ли он возьмёт трубку…» Омега делает несколько глубоких вдохов и выдохов, растирает поясницу ладонью, с облегчением чувствует, что схватки уменьшаются и торопится в спальню за телефоном. «Ну пожалуйста, возьми, ты нужен мне сейчас, надо ехать в больницу, скорее…» он сжимает гаджет в руке и со страхом ждёт новую волну боли. Гудки действуют на нервы. Может вызвать такси и поехать в больницу самому? Нет, он должен сообщить Джэхёну… он нуждается в нём… ну почему именно сейчас… Может позвонить Доёну? Да, можно попробовать, он не хочет оставаться один, ему нужна помощь. Он набирает номер друга, но из-за резко начавшихся схваток роняет телефон на подушку и до боли стискивает челюсть, опираясь локтями о спинку кровати. — Малышки, я знаю, вам нетерпится появится на свет, но почему именно сейчас… так, всё хорошо, я справлюсь, дыши, дыши, Тэён. — Тэён-хён? Привет, что-то случилось? — раздаётся в трубке бодрый голос Доёна. Тэён часто дышит, протягивает руку к телефону и почти хнычет: — Доёна-а-а, я рожаю… пожалуйста, сообщи Джэ, мне надо ехать в больницу… — ЧТО?! О боже мой, я сейчас же попытаюсь связаться с ним, кажется, он в студии на верхнем этаже, ты только не волнуйся, всё будет хорошо, мы отвезём тебя в больницу!!! Не клади трубку, хён, дыши, вдох-выдох! Тэён кивает, хотя друг не может его увидеть, сжимает в руках одеяло изо всех сил и тихо стонет от накатывающей боли. — Доён, он что?! Я немедленно еду!!! — Джэхён бросает запись прямо на середине процесса, снимает с шеи наушники, коротко кидает стаффу: «Простите, но я должен ехать», и выбегает из студии вслед за альфой. — Джэхён-а, — прерывисто выдыхает Тэён, увидев на пороге спальни взволнованного и бледного мужа и, тяжело дыша, комкает в руках простыни. — Мне кажется, я рожу прямо здесь… я не могу больше… — Милый, всё будет хорошо, до больницы ехать совсем недалеко, Доён ждёт внизу в машине, всё будет в порядке, ты только держись, — Джэхён хватает его за руки, гладит по спине. — Какой перерыв между схватками? — Я… я не знаю точно… примерно десять минут… сначала интервалы были дольше, но сейчас они всё короче и схватки всё чаще… Альфа убирает со лба слегка влажную от выступившего пота прядь и поглаживает по голове. — Сейчас мы медленно спустимся к машине, давай, идём, держись за мою руку… потихоньку… я здесь, я с тобой… Тэён опирается о его руку, глубоко дышит, и они наконец залезают в машину. Доён тут же заводит двигатель и мчит по направлению к больнице. Омега сжимает руку сидящего рядом на заднем сиденье Джэхёна так сильно, что тот думает, что она сейчас сломается, но ни издаёт ни звука, только безостановочно гладит по плечу и шепчет: — Мы почти приехали, всё будет хорошо, я рядом… На входе их уже встречают врачи, помогают Тэёну вылезти и поспешно уводят, Доён с Джэхёном остаются ждать в холле. Джэхён ходит туда-сюда, не в состоянии присесть даже на секунду, обычно спокойный и сдержанный, он не находит себе места, покусывает нижнюю губу и теребит пальцами край рубашки. Доён, тоже взволнованный, пытается его как-то успокоить, протягивает стаканчик с водой, предлагает кофе из автомата, пока они ждут, но его попытки не приносят результата. Время тянется слишком медленно. Доён звонит по телефону, сообщает новости Чону, но просит не приезжать всю толпу мемберов, тем более неизвестно, когда же малышки родятся на свет, процесс может затянуться. Чону эмоционально кричит что-то в трубку, но Джэхён едва ли разбирает, что именно, его сердце гулко стучит в груди, он тихо молится про себя, чтобы всё прошло гладко и хорошо и Тэён скорее прекратил мучиться в родах, а дочки родились здоровыми. Проходит ещё пара часов, Доён пьёт растворимый кофе из автомата и нервно смотрит на часы, пытается разговорить Джэхёна, но тот сидит на кресле, почти не шевелясь, откинув голову назад и сжимая длинными пальцами собственные колени. Ещё через час двери отделения раскрываются и выходит доктор. Джэхён резко подскакивает с места, Доён поднимается следом. — Поздравляю, отец, у вас родились две чудесные девочки, ваш омега в порядке, вы можете пройти к нему. Джэхён несколько мгновений тупо смотрит на врача, потом поворачивается к Доёну и сияющими глазами смотрит на альфу, чьи глаза блестят, а на лице сияет улыбка. — Поздравляю, Джэ, это потрясающе. Иди скорее к нему. Джэхён крепко обнимает Кима и торопится в палату. Переступив порог, его сердце ёкает, и тёплая волна всепоглощающей нежности окатывает с головы до ног. Тэён полулежит на кровати и держит на руках два свёртка. Поднимает глаза на вошедшего альфу, и на его усталом лице сияет мягкая улыбка, их глаза сталкиваются взглядами. Джэхён тихо подходит к кровати, кладёт руку на плечо супруга и заглядывает поочерёдно в свёртки на руках омеги, смаргивая навернувшиеся на глаза слёзы: — Они чудесны. Наши сокровища. Ты умница, хён, я горжусь тобой. Тэён склоняет голову на плечо альфы и изнурённо шепчет: — Наши чудесные дочки, посмотри на них, они прекрасны. Поздравляю, милый, ты теперь стал отцом. Я так устал… сейчас я хочу спать больше всего на свете… Джэхён целует его в висок и мягко перенимает новорожденных из рук омеги в свои, бережно баюкает в руках. — Отдыхай, любимый, спасибо тебе за наших драгоценных малюток.

***

— Йеджи, детка, не капризничай, дай папе тебя переодеть, — мягким, но решительным тоном говорит Тэён, пытаясь натянуть на хныкающую четырёхмесячную малышку чистенький светло-салатовый комбинезончик. Та дёргает маленькими ручками и ножками и никак не хочет позволить папе завершить начатое. Спустя долгие три минуты Тэёну наконец удаётся просунуть все крошечные конечности в одежду, и он удовлетворённо хмыкает, щекоча мягкое пузико. Из кроватки внезапно доносится плач, и омега оставляет Йеджи на пеленальном столике и подбегает к колыбельке, аккуратно выхватывает оттуда плачущего младенца и укладывает на плечо, бережно поддерживая головку и попку, начинает покачивать и баюкать, приговаривая: — Что случилось, детка, ты заскучала без папы? Всё хорошо, Рюджин, моя крошка, всё в порядке, папа тут. Малышка тут же затихает и довольно причмокивает губами. Зато Йеджи, на минуту лишённая внимания омеги, тут же начинает хныкать громче и громче, и Тэён вздыхает, торопясь к ней с Рюджин на руках. Берёт и укладывает на второе плечо, осторожно поддерживая обеих дочек. — Мои вы солнышки, сегодня вы особенно капризные, ни секунды ни хотите провести без папиного внимания, правда? — с усмешкой качает головой, и нежность заливает сердце до краёв от ощущения тепла двух комочков на себе. — Пора спать, только в кроватке, а не на моих плечах, окей? Дверь тихо отворяется и на пороге появляется широкоплечая фигура альфы. Джэхён тут же подходит к мужу и перенимает у него Рюджин, прижимая сонную малышку к груди, и сталкивается мягким взглядом карих глаз с Тэёном. — Сегодня они прям не могут от меня отлипнуть ни на минутку, — шутливым тоном говорит Тэён, укачивая в руках Йеджи. — Я даже не слышал, как хлопнула входная дверь… ты голодный? — Я заказал доставку, укладывай принцесс спать и пойдём поужинаем. Ты наверное и сам не поел толком. Я же вижу, что ты устал, хён. — Всё в порядке, — отмахивается Тэён, оставляет на розовом лобике нежный поцелуй и бережно опускает маленькое тельце в кроватку. Малышка причмокивает губками и сонно моргает. Джэхён прижимается носом к пахнущей молоком щёчке Рюджин, тихо шепчет: «Соскучился по тебе, моя принцесса», и чмокает в темечко. Тэён чувствует, что от улыбки у него сейчас действительно треснет лицо, и это не преувеличение. Альфа наконец опускает младенца рядом с сестрой, наклоняется и целует и Йеджи тоже, щекочет ей животик в светло-салатового цвета комбинезончике и только после этого выпрямляется. — Ты как будто вечность их не видел, — тихо смеётся Тэён, подавляя зевоту, заботливо подтыкает края одеяльца, и опирается локтями о высокий деревянный бортик кроватки, с теплом наблюдая за влюблённым взглядом Джэхёна, устремлённым на мирно сопящих дочурок. — Эти пять часов действительно показались вечностью… но я должен работать. Сегодняшние съёмки были ужасно скучными, я бы хотел отказаться от этого шоу, будь моя воля, но мы должны продвигать нашу с Чону новую песню… — Новая песня прекрасна, ваши с Чону голоса отлично гармонируют друг с другом, — откликается омега. — Надеюсь, ты сказал Чону, что я жду его с Доёном в гости в эту субботу? Мы так давно не виделись, я весь в хлопотах с нашими крошками… — Конечно, он был так рад, сказал, что не может дождаться встречи с нашими розочками. Нам надо будет как-нибудь собраться со всеми мемберами, когда малышки чуть подрастут. Но сейчас ты и так устаёшь, да и мемберы заняты: Марк с Хёком на фанмите своего юнита на Филиппинах, Юта, как ты помнишь, снимается в дораме в Японии, Тэиль с Джонни снимают контент в Пусане. — Обязательно, я так соскучился по нашим мемберам… с момента дебюта мы ещё ни разу не разлучались так надолго. Но я не жалею, потому что эти два комочка, какими бы плаксивыми, громкими капризулями бы ни были, приносят в мою жизнь настоящее счастье. Джэхён привлекает его к своей широкой груди и сцепляет руки на талии омеги в замок. — Ты прекрасный папа, ты замечательно справляешься. Прости, если я делаю недостаточно… — Нет, нет, не говори так, ты же должен работать, ты и так делаешь очень много, я всегда ощущаю твою поддержку. Хорошо, что компания пошла на уступки и твоё расписание весьма не забитое, а вполне свободное, так что мы можем достаточно времени проводить все вместе. Семья с тобой это лучшее, о чём я только мог мечтать, — Тэён обхватывает его за поясницу своими тонкими руками. Джэхён поднимает его за подбородок и мягко целует в челюсть, бегает глазами по уставшему лицу. — Мой хён, пойдём поедим и ложиться, пока принцессы спят. Я встану сам, если они вдруг проснутся, у тебя круги под глазами, ты должен поспать. Тэён прикрывает глаза, прижимаясь щекой к груди альфы и чувствует, что готов уснуть прямо сейчас, вот так, стоя посреди комнаты в объятиях любимого супруга. Но он кивает, заставляя себя бодрствовать, идёт вслед за Джэхёном на кухню, где его ждёт ароматный рамён и куриные крылышки, и только сейчас омега запоздало вспоминает, что весь день, занятый хлопотами и заботой о младенцах, нормально не пообедал и ощущает, что сильно проголодался. Джэхён болтает о смешных выходках Чону и промоушене их коллаба, то и дело спрашивает, как за день вели себя дочки и время от времени гладит сидящего напротив Тэёна по щеке. — Ой чуть не забыл, Чону передавал близняшкам подарок — смотри, какая красивая погремушка, повесим над кроваткой вместо той простой подвесной… — Чону прелесть, завтра напишу ему в какаотоке, уверен, розочкам понравится подарок. Спасибо, Джэ, за ужин, готовить у меня совсем нет сил… Они быстро прибираются на кухне, и Джэхён подталкивает мужа в сторону ванной комнаты: «Прими душ, я пока присмотрю за крошками, если вдруг проснутся». Тэён кивает, принимает быстрый душ, наскоро чистит зубы и возвращается в детскую, где Джэхён тихо напевает какую-то песню, названия которой омега не помнит, и слегка покачивает кроватку, откуда доносится безмятежное сопение. Тэён присаживается на кресло и наблюдает за этой сценой несколько мгновений, прежде чем Джэхён замечает его присутствие, оборачивается и шепчет: — Йеджи проснулась буквально на минуту, захныкала, но я стал ей петь и она сразу успокоилась, тут же заснула. — Ты знаешь, как они любят твой голос, — улыбается Тэён. Джэхён кивает, поворачиваясь обратно к колыбели, где мирно спят два ангелочка, и снова негромко поёт своим бархатистым, низким тембром. — Пойдём ложиться, хён, — он прекращает петь, поправляет одеялко и оборачивается. Улыбка касается губ. Тэён спит, опустив руки на подлокотники кресла и прижавшись щекой к спинке обитого кожей кресла. Джэхён бесшумно подходит к нему, берёт на руки, плечом выключает свет в детской и относит мужа в спальню. Укладывает на постель, стягивает с него вязаный свитер и домашние штаны, накрывает одеялом по самый подбородок, гладит по волосам. Тэён не просыпается, только слегка шевелит губами во сне и крепче прижимается щекой к подушке. Джэхён любуется его разметавшимися по подушке светлыми волосами, целует в висок нежно и уходит в душ. Возвращается, переодевается в футболку и шорты для сна, ныряет под одеяло, гасит боковой светильник и прижимается к омеге. Улыбается, чувствуя, как тот во сне жмётся к нему сильнее и закидывает на него тёплую ладошку, инстинктивно обнимая. — Йеджи, ну чего ты плачешь, плохой дядя Марк напугал тебя, да? — Донхёк мягко треплет по волосам девочку, которая утирает маленькими кулачками глазки, стоя у него на коленях. Сидящий рядом на подвесном диване-качалке Марк закатывает глаза: — Не слушай его, Йеджи, он вечно обвиняет во всех грехах своего альфу… А дядя Марк хороший, хочешь, он зачитает свой фирменный рэп про кимчи?.. — Прививаете мелкой любовь к рэпу, ребята? — весело бросает проходящий мимо с ящиками напитков в руках Джонни. Хэчан хихикает, аккуратно прижимая к себе малышку, которая уже немного успокоилась и с любопытством смотрит на присевшую на плечо Марку пёструю бабочку. — Юта, помоги мне принести из дома ещё стульев! Оставь Винвина хоть на секунду в покое! — кричит Доён, размахивая руками. Японец отрывается от своего весьма приятного занятия, гладит смущённого Винвина, чьи губы уже порядком припухли от поцелуев, по коротким волосам, вскакивает со своего места и торопится к уже гневно раздувающему ноздри Киму. Джэхён раздувает огонь под мангалом и оглядывается в поисках супруга. Накрывающий на стол Чону замечает бегающий взгляд альфы, хихикает и бросает: — Последний раз я видел его на кухне, должно быть, он ещё печёт свои фирменные блинчики паджон… ты и минуты без него не можешь, да, хён? Джэхён кивает, кончики его ушей заметно краснеют, и он ворчит, меняя тему: — Ну где там Джонни с мясом, пора жарить барбекю… — Ты только посмотри на Рюджин и Тэиля, маленькая из него уже верёвки вьёт, — расплывается в улыбке Чону и указывает узловатым пальцем на Муна, что расположился на животе прямо на газоне рядом с крошечной омежкой, что пухлыми пальчиками сжимала любимую игрушку и довольно пищала от щекочущих её рук. Тэиль послушно позволяет плюшевой панде очутиться у него на голове, девочка счастливо хлопает маленькими ладошками и плюхается на попу. Джэхён тут же дёргается на чистом инстинкте, но их старший хён уже бережно подхватывает Рюджин и кружит в воздухе, так что голубая как васильки юбочка развевается во все стороны, а сад наполняется радостными писками. — Тэиль будет прекрасным папой, Джонни, кажется, он уже готов, — полушутливым, полусерьёзным тоном говорит Джэхён, оборачиваясь к подошедшему с мясом для барбекю Со. — Всему своё время, Джэ, — альфа начинает разворачивать говядину и выкладывать на решётку. — Но смотря на него такого счастливого в обществе детей… я задумываюсь о том, чтобы последовать вашему с Ёном примеру. Альфы и Чону смеются, но Джэхён тут же отвлекается, потому что в поле его зрения попадает стройный омега с белоснежными волосами, спускающийся по ступенькам домика с огромной тарелкой блинчиков в руках. Он ставит её по центру накрытого белой скатертью и уставленного посудой, разнообразными закусками и напитками стола и хлопает в ладони громко, привлекая внимание. — Ну давайте потихоньку садиться, ребята, всё готово, мясо дожарим по ходу… Где Кун-хён с Тэном? — Они целовались на диване в гостиной, когда я их последний раз видел, — кашлянув, отвечает Марк, и Йеджи на его руках кивает с таким сосредоточенным видом, будто отлично понимает сказанное, и теребит пальчиками отросшие сзади и образующие маллет серо-голубые пряди Марка. Тэён вздыхает и улыбается, подходит к Марку и гладит малышку по жиденьким каштановым волосам — та тут же тянет к нему ручонки и радостно повизгивает. Омега весь светится и перенимает её у Марка, дочь тут же обхватывает его за шею и прячет личико в изгибе его плеча. — Ну что, соскучилась по папе, моя розочка? Папа был занят готовкой для всей семьи, но кажется, ты неплохо провела время в компании Марка и Хёкки, — Тэён одёргивает её малиново-розовое платьице и мягко похлопывает по спинке. Донхёк издаёт звуки умиления, Марк тепло улыбается. Тэён оглядывается по сторонам: — Где моя вторая золотая девочка? Ах, она играет с Тэилем-оппой, ты только посмотри, Йеджи! Тэиль-хён, садимся за стол, всё почти готово! Он натыкается взглядом на внимательно и нежно смотрящего на него Джэхёна, что стоит возле мангала и кажется, вот-вот спалит нарезанное тонкими кусками мясо, улыбается в ответ и делает знак мужу, чтобы присматривал за говядиной. Быстро оглядывается по сторонам, пересчитывая, все ли на месте, усаживает Йеджи на высокий детский стульчик, бережно перехватывает из рук Тэиля Рюджин и устраивает рядом с сестрой. Мемберы подтягиваются к столу, шумно болтая, смеясь (Хэчан всё время дразнит Тэиля "оппой") и утягивая с тарелок закуски, только Джонни с Джэхёном остаются у мангала заканчивать с барбекю. Тэён опускается рядом с дочерьми, ловко повязывая им нагрудники, и принимается кормить Рюджин с ложечки детским овощным пюре, между делом успевая отвечать парням на вопросы: «А это что за блюдо, хён?», «Ты добавил туда соевого соуса, верно?», «Хён, ты послушал новую японскую песню Юты?» — Я и сам справлюсь, иди, — Джонни подталкивает Джэхёна к столу, переворачивая на решётке новую порцию говядину и добродушно улыбаясь. Альфа хлопает друга по плечу и спешит к семье, присаживается на пустующий стул рядом с Йеджи, мягко тыкает пальцем в щёчку и зачерпывает немного пюре ложкой. Тэён поднимает на него взгляд, и в уголках глаз у него собираются тёплые морщинки. Йеджи послушно проглатывает еду, улыбается, от чего её глаза превращаются в узкие щёлочки, а на щеках проступают ямочки. — Вся в отца, — умиляется неугомонный Донхёк, размахивая палочками для еды. — Вылитый Джэ, — согласно кивает Доён и раскладывает еду по тарелкам, берёт овощной блинчик и относит Джонни, который уже как раз заканчивает с мясом и благодарно уминает принесённое Кимом угощение. Они приносят на стол блюдо с ароматно дымящейся говядиной, Доён устраивается рядом с Чону, который тут же заворачивает кусочек мяса в лист салата и тянет к губам своего альфы; Джонни занимает своё место рядом с Тэилем, обнимает омегу за плечи и говорит: — А Рюджин вся в Тэёна, такие же большие красивые глаза. Тэён слегка розовеет, улыбается довольно и стирает пальцем остатки пюре с щеки малышки, протягивает руку к Йеджи и тыкает в ямочку на её напоминающей рисовый пирожок щёчке: — Да, старшенькая вся в отца. — Сколько у них разница? — спрашивает Винвин с другого конца стола, приподнимая голову с плеча Юты. — Йеджи родилась первая, а через 20 минут Рюджин, — отвечает Тэён, вытирая салфеткой пухлые губки малышки и наблюдая за тем, как Джэхён даёт последнюю ложечку пюре её сестрёнке, которая с удовольствием кушает и цепляется пальчиками за рукав рубашки отца. Солнце заливает сад загородного дома, который Кун снял для группы на выходные, птицы щебечут в кронах деревьев, розовые кусты благоухают. Донхёк опять о чём-то спорит с Чону, Юта лениво обнимает Винвина за плечи, Кун и Тэн уединились в углу сада на подвесном диванчике-качалке, Марк болтает с Джонни, а Тэиль с Доёном. Тэён наслаждается вкусом чапче и закусок, заботливо сложенных на его тарелке мемберами, и с сердцем, переполненным умиротворением и любовью, наблюдает за тем, как Джэхён вполголоса переговаривается с сидящими у него на бёдрах дочками, которые мило надувают губки и что-то лепечут в ответ.

***

— Оте-ец, а папа скоро появится? — девочка дёргает мужчину за штанину и оглядывается по сторонам. Джэхён наклоняется к ней, поправляя её сплетённые в косички волосы, и кивает: — Да, да, детка, скоро. Сжимающая его вторую руку малышка огромными глазами осматривает бэкстейдж и вертит в руке любимого плюшевого панду, тихо шмыгает носом. — Что такое, принцесса, тебе страшно? Всё такое незнакомое для тебя, понимаю. Но мы же не могли пропустить соло дебют папы, верно? — Рюджин плакса, — хихикает Йеджи, уверенно тряся небрежно заплетёнными косичками и с любопытством и нетерпением бегает взглядом по помещению. — Хочу скорее увидеть как папа танцует! Я тоже хочу в будущем стать айдолом как папа и отец! А ты трусишка, Рю. — Не говори так, Йеджи, она же твоя сестра, — мягко, но строго говорит Джэхён. — А в будущем конечно, если ты по-настоящему захочешь, ты можешь стать айдолом, хотя ты ещё слишком мала и не осознаёшь, как тяжела эта работа. Малышка кивает, едва ли слушая слова отца, и что-то напевает себе под нос, Рюджин тихо жмётся к Джэхёну. Альфа поправляет резинку на её хвостиках и оборачивается на звук распахнувшейся двери гримёрки. Оттуда выходит Тэён, одетый в кожаную чёрную безрукавку и широкие джинсы, его волосы выкрашены в сиреневый оттенок, шея и запястья усыпаны металлическими украшениями, а глаза подкрашены тёмно-фиолетовыми тенями и подводкой. Его малино-ванильный запах отдаёт нервозностью, и Джэхён моментально считывает это — омега жутко волнуется. — Я так рад, что вы пришли, — его глаза блестят, когда он обнимает обеими руками дочек и затем смотрит на мужа, который мягко гладит его по спине и оставляет поцелуй в щёку. — Ты выглядишь прекрасно, хён. Не волнуйся, всё пройдёт замечательно. — Наш папа самый крутой! — восклицает Йеджи и обнимает омегу за ногу. Рюджин тянет к нему ручонки, не отпуская игрушку, и её блестящие глаза похожи на два огромных круглых блюдца. — Испугалась нового места, моя застенчивая крошка? — Тэён подхватывает её на руки, чмокает в лобик, и малышка счастливо обнимает его за шею, быстро успокаиваясь. — Да, она совсем оробела, стоило нам переступить порог, чего не скажешь о Йеджи, — улыбается Джэхён, внимательно глядя на взволнованно покусывающего губу мужа. — Не переживай, мы все поддерживаем тебя. Мемберы уже в зале, сейчас и мы пойдём, тебе с минуты на минуту надо подниматься на сцену. Ты взорвёшь зал, я не сомневаюсь. Песня и клип потрясающие, просмотров уже много, все в нетерпении ждут дебют сольного артиста Чон Тэёна — замечательного и талантливого айдола, самого красивого омеги и папы двух чудесных дочурок. Тэён крепче обнимает Рюджин, гладит по волосам прижимающуюся к его ноге Йеджи и вдыхает мятно-лаймовый феромон альфы, что тут же успокаивающе обволакивает его. Он делает глубокий вдох, кивает и несколько долгих мгновений они с Джэхёном просто смотрят друг другу прямо в глаза. На дне карих глаз младшего Тэён видит бесконечную нежность, восхищение, глубокую веру в него и любовь, и нервный мандраж отступает. Он опускает дочку на пол, целует её в висок, обнимает взбудораженную Йеджи и чувствует, как Джэхён берёт его за руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем и слегка сжимая в своей горячей. — Ты справишься. Забудь обо всех пересудах, просто выйди на сцену и докажи всем, что несмотря на то, что у тебя есть семья и тебе пришлось почти на три года оставить индустрию, ты всё ещё тот самый Тэён, крутой танцор, харизматичный айдол и уникальный артист. Ты прошёл долгий путь от сироты из приюта до лидера нашей группы и теперь уже сольного артиста. Я верю в тебя, хён, так было всегда, ничего не изменилось и теперь. Я верю в тебя и люблю тебя. Тэён утыкается ему в ключицы, крепко обнимает, едва слышно прошептав: «Я люблю тебя», и отстраняется. — Вам пора, идите занимайте места. Боже, да ты сам заплёл Йеджи косички, Джэ, это… это ужасно… папа всё переделает как только закончится шоукейс, крошка. Джэхён смеётся, выдыхает: «Я старался, она очень просила косички», напоследок нежно проводит ладонью по спине омеги и уводит дочерей через боковой вход в зал, где уже собрались все мемберы 127, фанаты и коллеги. Тэён провожает их любящим взглядом, кивает подошедшему стаффу, что готов, и ныряет за сцену. Пока стафф поправляет на нём микрофон и наносит последние штрихи на безупречном макияже, он ощущает, как по венам разгоняется приятное будоражащее чувство, по которому он успел соскучиться за это время. Джэхён прав, пришло время доказать, что он — артист, вновь услышать крики фанатов и зажечь сцену. Он улыбается, представляя сидящих на верхних местах мемберов, фанатов, скандирующих его имя, и свою драгоценную семью — светящееся гордостью лицо Джэхёна, восторженные тонкие голоса и блестящие глазки его девочек. Стафф начинает отсчёт, Тэён прикрывает глаза, делает шаг вперёд и чувствует, как софиты бьют в лицо, застилая обзор. Занавес отдёргивается, и аудитория встречает омегу громкими аплодисментами и криками.